раз-два-три-четыре

Пустыня светится ярко-жёлтым, пока двое идут по нужному только им направлению, оставляя за собой следы, что быстро исчезают под дуновениями ветра. Вульфвуд ноет что-то про жажду и боль в ногах, в ответ получая лишь добрый смешок и обещание, что где-то недалеко отсюда должна быть дорожная забегаловка, во что слабо верится после нескольких часов хождения по нежилым местам, но надежда умирает последней. Ураган предлагает понести карателя, чтобы Николасу не было так тяжело идти, и тот даже думает согласиться, но вовремя одергивает себя. Видимо, песок забрался не только в одежду, но и в голову. Вэш улыбается и ещё раз обещает, что они скоро придут; Вульфвуд смотрит на него, подняв брови, как бы спрашивая: «ты, мать твою, серьёзно?» Он уже хочет озвучить эту мысль, но замолкает, когда Ураган начинает радостно тыкать пальцем куда-то вперёд и ускорять шаг. Нико торопится за ним, разглядев небольшое здание там, куда показывал Вэш. До домика они чуть ли не добегают из последних сил, но, вот незадача, внутри никого не оказывается, а место выглядит так, будто сюда не заходили уже лет пять. Ураган заметно расстраивается. Что, ещё одна деревня с кучей хороших воспоминаний? Вульфвуд искренне пытается не закатить глаза. — Прости, — произносит Вэш, и Николас про себя почему-то сравнивает его с собакой. Ну, той, которая случайно отцепилась от поводка и убежала куда-то за тридевять земель, потом вернувшись с грязным хвостом и клещами. Парень быстро отгоняет эти мысли, жмурясь и стараясь не представлять Вэша с ушами. Наверное, солнечный удар получил. — Я думал, может, здесь ещё кто-то остался. Ураган в этот момент выглядит настолько жалко, что Вульфвуду даже не хочется на него злиться, да и сил нет. — Я поищу еду и воду, — вздохнув, отвечает он. — Спасибо, — черт бы его побрал, зачем он смотрит так благодарно своими красивыми глазами? Это просто незаконно. Николас сглатывает, отрываясь от разглядывания двух океанов, спрятавшихся под жёлтыми стёклами очков, и идёт туда, где когда-то была барменская стойка. Хоть там должно было что-то остаться, ну! — Смотри-ка, — говорит Вэш спустя минут двадцать. Вульфвуд перестаёт оглядываться по сторонам в поисках «чего-нибудь пожрать» и оборачивается на голос, в следующую секунду наблюдая, как Ураган нежными движениями стряхивает пыль со старого магнитофона. — Как думаешь, почему его тут оставили? Нико пожимает плечами, перехватывая каратель поудобнее. — Сломался, — не особо заинтересованно предполагает он. — Или стал ненужным. Вэш, будто желая опровергнуть его слова, нажимает на кнопку проигрывания. Из динамиков доносятся помехи и еле слышные звуки, отдалённо напоминающие музыку. Ураган улыбается победно. — Работает, — заключает он, когда мелодия становится более плавной и разборчивой. Радостно глядит своими глазами-океанами на Вульфвуда и отшагивает назад, повинуясь какому-то своему ритму. — Что ты делаешь? — хмурится Николас. Ему это не нравится, ой как не нравится. — Танцую, — Вэш улыбается ещё шире, словно хочет, чтобы свет, исходящий от него, заметили в космосе. Если ещё нет. — То есть, ты не умеешь? Он легко смеётся. — Хочешь, научу? Вульфвуду все это очень не нравится, но он откладывает пулемёт в сторону, потирая ладони, и с недоверием подходит к Урагану, который тянет к нему руки, улыбаясь по-доброму. Действительно, что ли, сигналы в космос отправляет? Лучше бы это было так, а то Николасу, кажется, скоро понадобится помощь, потому что Вэш, боже, так нежно обхватывает чужую ладонь своей, так мягко кладёт вторую руку на талию Нико, что тому кажется, будто он может на месте отправиться в мир иной. А в этом состоянии ещё и танцевать придётся, какой ужас! Ураган начинает объяснять, словно специально прижимая Вульфвуда ближе к себе: — Смотри, сейчас я — ведущий в танце, значит, ты должен следовать за моими движениями, — Вэш не смотрит на лицо Нико, да и слава богу, потому что тот старательно пытается скрыть не пойми откуда взявшийся румянец. Вульфвуд про себя клянётся, что больше никогда не будет танцевать, по крайней мере, с Ураганом. — Правую ногу назад, — командует Вэш, и Николас неумело ему повинуется, вздрагивая, когда шаг Урагана следует за шагом Нико. — Молодец! Теперь влево, — они синхронно делают один шаг в сторону, случайно попадая под музыку. Вэш улыбается ярко, и Вульфвуд думает, что за эту улыбку и опозориться можно. — Левую вперёд, ага, отлично, — отступив назад, продолжает Ураган, крепче ухватываясь за чужую ладонь. Он все ещё смотрит лишь на их ноги и движения, пока Николас старается ухватить каждую деталь в лице напротив: запечатлеть в памяти любую отметину и морщинку, чтобы всю оставшуюся жизнь вспоминать перед сном. — И шаг вправо. У нас здорово получилось! Вэш улыбается шире и будто мягче, хотя куда ещё, и Вульфвуд чувствует себя защищённым. Впервые в жизни, здесь, в забытой богом забегаловке, рядом с самым разыскиваемым на планете человеком, танцуя под музыку из старого магнитофона, который, вообще-то, не должен уже работать, но почему-то решил исполнить мелодию для них. Лишь для них двоих. — А теперь быстрее, — весёлый голос Урагана прерывает раздумья, и Николас не успевает даже понять, что происходит, как неосознанно отступает сначала назад, потом влево, затем тянется вперёд за Вэшем, и вправо. Назад-влево-вперед-вправо. Ураган тихо проговаривает знакомое каждому «раз-два-три-четыре», пока они истаптывают пыльный пол, рисуя неровный квадрат. Музыка переключается. — Теперь также, но, как бы сказать, по кругу, — запинаясь и путаясь, объясняет Вэш. — Следуй за мной. Кажется, эта песня была идеально подобрана для того, чтобы однажды два болвана решили потанцевать. Они кружатся по залу, вмиг ставшему узким, бьются боками и спинами о все выступающие углы, и каждый раз Ураган неловко смеётся, извиняясь. И продолжает считать. Раз — правую ногу назад, два — шаг влево, три — левую ногу вперёд, четыре — шаг вправо. Сердце Вульфвуда грозит разбиться о ребра, когда Вэш случайно прижимается ближе. Колени вдруг начинают трястись, и Николас путается, тут же вспотыкаясь о чужие худые ноги. Они вдвоём валятся вниз. Ураган неловко смеётся и извиняется, подавая руку помощи Вульфвуду, чтобы тот встал. Они уронили пару стульев и чуть не опрокинули стол, а Нико уже пытается представить размеры шишки, полученной от удара головой о пол. Результаты не лучшие. Но, черт возьми, океан в чужих глазах настолько красивый, и в тот момент они были так близко друг к другу, что Вульфвуд готов упасть хоть сотню раз, чтобы снова услышать тихое «раз-два-три-четыре».