Непокорная

Эва тихо вздохнула, подперев щёку рукой и слушая болтовню друзей. Дия и Рэймсс сидели рядом, шутливо препираясь друг с другом. Ещё вчера она бы присоединилась к перепалке, не упустила бы возможность подначить Рэймсса, но сегодня мыслями она была не здесь и не с ними. Встреча с эпистатом не выходила из головы. И первая, и вторая. В жарком, солнечном Гермополе он казался луной, спустившимся с ночного неба чудом. Куда бы он ни пошёл, все взгляды были прикованы к нему, и взгляд Эвы — тоже. На его удивительно бледной коже выделялся каждый шрам. Эве было интересно, как он получил их, кто — или что — их оставил, кто смог подобраться к эпистату так близко для этого. Если ей было так интересно строить догадки, то насколько сильно её увлёк бы рассказ о произошедшем? Снова вздохнув, Эва встала. Узнает она это когда-нибудь, как же. — Я прогуляюсь, — сказала она друзьям, перекинув свои чёрные волосы на левое плечо. — Не ввязывайтесь в неприятности, пока меня нет. — Это тебе говорить нужно, — тут же ехидно отозвался Рэймсс. — На эпистата первая из нас наткнулась. Закатив глаза, Эва улыбнулась Дие, мстительно дёрнула Рэймсса за волосы и ушла. Одна она была недолго — Афири, кошка, которую она приютила вместе с братом, вдруг выбежала из соседнего коридора. Поравнявшись с Эвой, Афири величественно разрешила погладить себя. Чеша довольно жмурящуюся кошку за пушистыми ушками, Эва ласково подумала, кто из них ещё чья хозяйка. Она, впрочем, была не против. Кошки — это всегда хорошо. — Пойдёшь со мной? — спросила Эва, нежно ткнув Афири в её маленький розовый нос. Ясные зелёные глаза уставились на неё в ответ будто бы вопросительно. — Хочу посидеть у реки. Там, где нашла тебя, — добавила она, и кошка горделиво отвернулась, всем своим видом показывая, что это было глупое уточнение и она всё прекрасно помнит. Усмехнувшись, Эва снова почесала её за ушками. — Так что? Афири медленно моргнула и благосклонно дёрнула хвостом. — Отлично. Тогда пошли. Воодушевившись, Эва вышла из храма, а кошка следовала за ней по пятам. Сгущались сумерки. Небо было окрашено красивыми яркими красками. Нежный оранжевый переходил в розовый, а тот — в разные оттенки синего и фиолетового. Скоро загорятся первые звёзды и настанет ночь — время для магии и колдовства. Именно ночью черномаги брались за выполнение заказов. Кто заглядывал в чужой сон и помогал решить мучавшую проблему, а кто и разговаривал с мёртвыми, передавая их слова безутешным родным. Эва ещё не определилась, в каком направлении ей развивать свои силы, но знала, что без денег не останется в любом случае. Бедное детство научило её, что лишних денег не бывает, и она твёрдо верила в это, берясь за любой заказ с разрешения Реммао. Может быть, и этой ночью она взялась бы за что-то, но приезд эпистата разрушил все возможности. Отгоняя мысли об этом мужчине, о котором она старательно пыталась не думать, Эва вышла к берегу Нила. Афири, потёршись о её ноги, ускользнула в высокую траву, и девушка осталась одна. Она села на ещё тёплый от полуденного солнца песок, поджав под себя ноги, и впервые за долгий день позволила себе расслабиться. Вдыхая свежий из-за близости воды воздух, она расслабилась, отпуская преследовавшее её напряжение и тревоги. Лёгкая улыбка притаилась в уголках её губ. Ощутив желаемое спокойствие, Эва прикрыла свои голубые глаза и легла на песок, не заботясь о спутавшихся с волосами песчинках. В этот момент все неприятности казались преодолимыми, а проблемы — временным неудобством, которое вот-вот пройдёт. В этот момент казалось, что всё будет хорошо. У всех. Исман станет хорошим лекарем, а Дия перестанет отрицать свои чувства к нему. Они все вместе выучатся и станут опытными черномагами, а Реммао наконец сможет спокойно вздохнуть и не бояться, что их где-то убьют. Может быть, однажды они даже сами станут чьими-то наставниками. Затерявшись в грёзах о будущем, Эва едва не уснула. Она не заметила, как засияли первые звёзды, как ночь накрыла Гермополь тёмным одеялом. Её привёл в чувство начавший властвовать холод. Жаркие дни в Египте всегда сменяли пронизывающе ледяные ночи. Девушка встала, обняв себя руками за плечи, и хотела позвать Афири — наверняка та где-то неподалёку бегает — как за её спиной раздался шорох. Хрустнула ветка. Насторожившись, Эва быстро развернулась, подхватив с песка какую-то корягу и замахнувшись ею, готовая защищаться от неизвестной напасти, и столкнулась лицом к лицу с эпистатом. Тот совершенно невозмутимым взглядом оглядел её — в смятой от лежания на песке одежде, с растрёпанными волосами, немного испуганную, но готовую отпираться — и приподнял одну светлую бровь. — Слишком часто мы с тобой встречаемся в столь позднее время и в неожиданных местах. Его голос был ровным и спокойным, будто его не удивляло ни состояние Эвы, ни её хлипкое оружие. — Может, опустишь уже палку? — Да-да, простите… — спохватилась девушка, отшвыривая неудавшееся оружие из рук. Она попыталась взять себя в руки и успокоиться, но кончики пальцев то и дело дрожали. Сжав руки в кулаки, она напустила на себя нарочито небрежный вид, понимая, что это ей мало чем поможет, но попробовать стоит. — Эпистат. — И всё же, в нашу первую встречу ты была гораздо болтливее. — Обстоятельства разные, — только и сумела выдавить Эва, начиная злиться на саму себя. Куда вся «языкастость» делась? Почему перед ним она теряется, как дитя? Выдохнув, девушка уверенно подняла подбородок и смело встретила взгляд эпистата своим. В его бледно-серых, как луна, глазах что-то вспыхнуло, но это промелькнуло так быстро, что ей не удалось разобрать, что это было и не показалось ли ей. — Вы тоже решили пройтись перед сном? Продолжая задирать подбородок, Эва старалась, чтобы её голос не выдавал никаких лишних эмоций и эпистат не учуял ничего, что могло бы подставить её под удар. Но в её душе было такое смятение, что мужчина, даже если бы и учуял что-то, не смог бы разобрать ни одной эмоции. Ей бы самой сначала в себе разобраться. Что в нём такого особенного, что он так манит её, влечёт, как бабочку к яркому огню? Эва знала, что если подлетит ближе, то сгорит в его безжалостном пламени. Девушка знала, что эпистат опасен, он убивает таких, как она, и всё же она не переставала лететь. — Ты ночные прогулки любишь больше, — ответил эпистат. Эва заметила, что он проигнорировал её вопрос, но смолчала. Но, как и он, вопросительно изогнула бровь. Эпистат усмехнулся. — От дерзости тоже добра не будет. Мужчина шагнул ближе, и Эве многого стоило не отступить от него. Он стоял к ней так близко, что ещё чуть-чуть — и она почувствует его дыхание на макушке. Эву снова, как копьём, пронзило понимание, насколько же эпистат был выше, сильнее и больше неё. Она едва доставала ему до подбородка, но всё равно отказывалась отводить от него взгляд. Это было неудобно, у неё начинала болеть шея, но Эву будто приворожило к его лунным глазам. Девушка не могла перестать на него смотреть. Эпистат, ведомый неизвестно какими причинами, отвечал ей тем же. — Мне, наоборот, от дерзости пока только добро и было. — Это пока, — холодно уверил мужчина, но Эва не чувствовала от него угрозы. Он бы не причинил ей вред — точно не сейчас. Он, казалось, был доволен, что она продолжает говорить. Опьянённая этой уверенностью, девушка улыбнулась, заправив за ухо выбившуюся прядку чёрных, как смоль, волос. — Мои дерзость и языкастость далеко меня заведут, вот увидите, — довольно промурлыкала Эва. Эпистат замер, наклонив голову к плечу. На одно долго мгновение его взгляд задержался на улыбающихся губах девушки, но после вернулся к её голубым глазам. Он хмыкнул, собираясь что-то сказать, но из травы вдруг выпрыгнула Афири. Осмотрев замерших Эму и эпистата, кошка покачала хвостом и подошла к девушке, требовательно мяукая. — Похоже, это знак возвращаться. Кошка замурчала, словно подтверждая слова мужчины. Эва не знала, радоваться ей или огорчаться, что их встреча так быстро закончилась, и одно это ужаснуло её даже больше, чем пугал эпистат. — Такой компаньон выбора не оставляет, — согласилась девушка. — Спокойной вам ночи. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся не в таком неожиданном месте. И не поздно. Эва, шалея от собственной смелости — или дурости, как хором бы сказали друзья — быстро прикоснулась кончиками пальцев к руке эпистата, дотронувшись прямо к шраму у его пальцев. Его кожа была немного шершавой и сухой, холодной на ощупь. Он весь был словно высечен из камня, ледяной в насмешку жарким пескам Египта, но это касание обожгло. Кончики её пальцев горели, будто она долго держала их над зажжённой свечой. Щёки девушки потемнели в смущении, и она ушла, гордо вздёрнув подбородок. Она неспешно, надменно шагала, несмотря на подкашивающиеся колени, и изо всех сил старалась идти так, чтобы это было не похоже на бегство. Афири семенила за ней. Эпистат, оставшись один у берега Нила, задумчиво смотрел Эве вслед. Проведя своими пальцами по тому же месту, где к нему прикоснулась девушка, он усмехнулся. — Непокорная, как дикая кошка. Любую дикую кошку, как известно, можно приручить, если захотеть. Амену — хотелось.