Сожаление

Идя неспеша уже по знакомой узкой тропинке, зелёный ниндзя шел не оглядываясь в смешанному лесу. Начало давно темнеть, поэтому солнце лениво скатывалось вниз, преобразуя небосклон в розовые и темно-синие оттенки. В начале лес встретил Монтгомери с какой-то излишней гостеприимностью, что было довольно-таки странно. Птицы не пели, звери не издавали каких-либо звуков, а ближайшая речка и вовсе замолкла, будто замерев в предвкушении чего-то. Эта обстановка по началу сильно смущала зелёноглазого, но когда он почувствовал холод, который прошел сквозь него, после чего юноша быстро успокоился и продолжил свой весьма не простой путь. Когда солнца и вовсе не оказалось на небе, избранный стал замечать, как небосклон стали осыпать многочисленные белые звёзды, равнодушно сопровождая юного ниндзя. Вот-вот должна была появиться долгожданная полная луна, которая будет в какой-то степени освещать густой и мрачный лес. Будучи ещё мальчишкой в подростковом теле, он уже нёс в руках ничем непримечательные чётного количества алые гвоздики в причудливом букете. Мысли давно превратились в какое-то месиво, ноги шли уже на автомате в то самое место, даже не задумываясь. Мастер энергии приближался к тому месту всё ближе и ближе, пока его взору не предстала одиноко стоящая могила, усыпанная многочисленными видами живых и неживых цветов. Во мраке она казалась ещё более одинокой и тоскливой. Обладатель энергии приходит в это место уже как год. Сегодня особенный день, ведь его отец, а именно сенсей Гармадон, покинул их мир уже ровно как год назад. Гармадону младшему было больно это осознавать, но жизнь шла своим чередом, и порой мозг племянника Ву и вовсе мог забыть о существовании этого надгробия на какое-то неопределенное время. Но не душа. Она постоянно плакала, лелея каждую минуту проведенную с этим человеком, что некогда был таким теплым и мирно дышащим, отчего быстро и надолго запомнился силуэт доброго старца. Душа и сердце вновь и вновь вспоминали запах терпкого кофе, какие-то благовония, ну и естественный запах, который исходит от каждого живого человека. Периодически в голове всплывал образ взрослого мужчины с седыми волосами и темными глазами, которые порой могли увидеть того, чего никто не видел или не хотел замечать. Как ласково, трепетно, и даже с неким сочувствием эти глаза сопровождали юного, но верховного мастера кружитцу, который пережил за короткий промежуток времени столько, сколько ни один нормальный и обычный ребенок не смог бы такое пережить. В прочем, лучше и не надо. Лидеру команды порой казалось, что его отец, который некогда был тёмным лордом, и то больше любил его и подарил ему тепла и ласки, нежели его собственная мать, которую он на самом же деле терпеть не мог. Может быть раньше она была доброй и милой, но годы, как говорится, берут свое, из-за чего сейчас можно было наблюдать не молодую девушку в расцвете сил, которая своей улыбкой и поступками могла понравится любому, а уже почти пожилую даму, которая относилась ко всему безразлично, кроме конечно же своей работы, которая была ей куда более нужна, чем собственный сынишка, который настрадался из-за ее холода. Эта была одна из причин, почему Монтгомери почти стал полноценным злодеем. Всё дело было даже не в отце, который в итоге настраивает обладателя золотой силы против самого себя, а в обществе. Сколько же маленький мальчик повидал камней, различного рода буллинга со стороны сверстников, а самое главное холода и безразличия. Как в такой обстановке не стать жестоким и хладнокровным злодеем? В любом случае это было уже давно не важно. Не важно его звание, не важны его тренировки, не важны вечные упрёки со стороны этой женщины, которую он не смел называть таким ласковым словом, как "мама". Ничего уже не имело для него значения. Отец, можно сказать, был единственным человеком в этом ничем не примечательном мире, который хоть как-то понимал его. Порой хотелось наложить на себя руки, дабы избежать звания героя. Он не хотел защищать своих обидчиков. Он хотел самой что ни на есть мести. Но обещание останавливало его. В любом случае, блондинистый парнишка уже осознал, что быть плохим - значит быть изгоем. А одиночество - был его истинным страхом. Быть не до конца понятым, быть для всех угрозой - вот что пугало. Однажды Гармадон сказал, что ему не стоит жить прошлым, и что в конце-то концов это может погубить его. Но парень хотел тогда уже не жить прошлым. Зеленоглазый хотел жить со своим дорогим и любимым отцом. Иногда просыпаться с ним возле на одном диване, где они могли бы уснуть, когда смотрели очередной фильм. Хотел тренироваться исключительно с ним. Хотел путешествовать с отцом, при этом помогая нуждающимся. В конце-то концов хотел обрести покоя с человеком, который понимал его и был похожим на него больше всего. Он также хотел завтракать, обедать и ужинать лишь с Гармадоном и ни с кем более. Как же хотелось банального тепла и любви. Конечно, юный ниндзя некогда получал ее, отчего он и привык к этому. Было очень даже сложно после смерти отказаться от тех ласк. Но что делать, если не он не может покинуть прошлое, а прошлое его? Оно всё больше и больше напоминало о себе, открывая ещё не зажившие до конца раны, а также образуя новые. Прошлое терзает и губит его настоящего всё больше и больше. Зелёный ниндзя думает, что это он виноват в смерти дорогого человека. Если бы он успел что-то предпринять, если бы не был упёртым.. Но детское "Я сам!" и "Мне никто не нужен!" вырвалось так неожиданно и глупо, что теперь того человека больше не вернуть. Опять он виноват. Но юноша быстро опускает эту тему, чтобы ещё больше не пораниться. Обдумывая и вспоминая все свои хорошие и плохие поступки, светловолосый и не заметил, как стоит уже возле могилы двадцать минут. Время летело слишком быстро, особенно тогда, когда он когда-то проводил время с сенсеем Гармадоном. Его боль вряд-ли кто-то мог бы понять. Его отец, когда зелёноглазый обычно плакал, нежно поглаживал по волосам, иногда прикасаясь своими губами лба, а руками крепко обнимая. Такими простыми манипуляциями седоволосый быстро успокаивал своего любимого сына, что заставляло его слабо, но искренне улыбаться. Мужчина часто готовил мальчику то ли чай, то ли какое-то кофе перед тренировками, часто ходил с ним гулять, медитировал с ним по утрам, когда солнце только-только вставало, освещая всё вокруг. Вся эта уникальная, ни на что не похожая атмосфера делала Ллойда полноценным, хоть кому-то нужным, отчего у блондина сначала скатилась одна одинокая слеза, а затем и другая. Кристально чистых слез появлялось на глазах всё больше и больше, из-за чего они стали крупными каплями падать на сырую землю. Положив гвоздики на другие цветы, он приблизился к надгробию ближе, крепко обняв. Он одинок снова. Одинок снова... Один. Разрыдавшись там же, будто он маленькая девчонка, мальчик не мог отпустить и просто уйти. Колени стали грязными из-за земли, а лицо уже было запачкано в чем-то. Когда мастер энергии немного успокоился, то стал рассказывать о своих многочисленных переживаниях и историях, которые произошли с ним за этот долгий и болезненный год. Было сложно оправиться от потери. Как там говорят? Время лечит раны? Зеленоглазый считал это сущим бредом. Время не лечит раны, а лишь учит с ними жить, как-то адаптироваться к ним. Каждый раз, когда он слышит столь ненавистную фразу, в его мыслях сразу проскакивает идея со всей силы ударить глупца, который осмелился сказать это, тем самым обесценив весь путь, через который он прошел, дабы привыкнуть и научиться жить со своими душевными ранами и травмами. Травм было много. И не только моральных. Белокурый никому не признавался в этом. Не признавался в шрамах, появившихся в результате проживания в Даркли. Не признавался в шрамах, которые нанесла ему мать (естественно моральные). А что самое главное, не признавался в шрамах, появившихся из-за него же. Моральная боль была настолько сильной, что пришлось приносить себе физическую, чтобы отвлечься. И это помогало. По крайней мере так думал сын Гармадона, который выдавливал из себя улыбку, когда рассказывал камню об этом. Моральная боль всегда ужаснее физической. Физическая легко и просто заживает, а вот моральная - нет. Они начинают преследовать тебя, напоминают о своем существовании до тех пор, пока ты не сломаешься. Мальчик привык. Хотя какой мальчик, если он уже подросток? Ах да, он забыл. К нему до сих пор обращаются, как к ребенку. Тот же Кай, который стал ему почти братом. Он иногда так бесит его. Монтгомери рассказывал надгробию это с некой усмешкой. На лице лидера команды не надолго появилась улыбка, и сразу же исчезла с лица. Хах, и зачем отцу знать что-то про Смита? Это было глупо и так по-детски. Посмеявшись с самого себя, зелёный ниндзя наконец замолк. Наконец встав с могилы отца, он спокойно попрощался с ним. Немного постояв, наблюдая за местом захоронения, он все таки решил уйти, уходя уже восвояси. Возможно, он никогда и не узнает, что призрак Гармадон всё это время сидел подле сына, выслушивая и впитывая всю информацию, сказанную им. Хотя лучше ему этого не знать, вдруг его мальчик будет плохо спать. Все это время, пока старший слушал своего сына, он начинал всё больше и больше на что-то злиться, а на что и сам не мог понять. Ему было досадно от того, что он так мало провел времени со своим единственным сыном, который, между прочим, считал его единственным понимающем его. Окинув взгляд на отдаляющуюся зелёную спину, сенсей размышлял, как ему лучше поступить. Когда племянника сенсея уже не было видно, он начал исчезать. Во время исчезновения было решено, что мастер разрушения обязательно посетит своего сына в день умерших, и никто не сможет его остановить.