Спасательный круг

Серёге Пешкову нравится курить в одиночестве полном, сидя на крыше многоэтажки, и слушать, как ветер посвистывает тихо, кудри тёмные развивая, пока Москва шумит круглосуточно.  Серёге Пешкову нравится с пацанами своими во дворе зависать, пиво из стеклянной бутылочки попивая потихоньку.  Серёге Пешкову нравится хуйню творить всякую, например, доёбывать кого-то, а потом бежать быстро очень, лишь бы лицо его красивое не испортили. Вот такой вот юношеский максимализм.  Серёге Пешкову нравится худи огромные носить со спортивками, потому что удобно это очень.  Серёге Пешкову нравится внимание от людей вокруг получать, а в особенности от девчонок, что вьются вокруг него, пытаясь заполучить. Жаль, что они все глупые и не понимают, что никогда не получится ни у одной из них получить хоть малюсенькую капелюшечку его внимания — именно поэтому ему и нравится их заинтересованность.  Ведь Серёге Пешкова нравится Ванечка Бессмертных со второй парты среднего ряда.  Серёге Пешкову вообще не нравится, когда его называют «Серёжа» — больше предпочитает в этом случае сокращённое «Серж», но не когда его имя произносят тонкие губы, что подрагивают от страха какого-то.  Русый мальчишка, что одноклассником является уже добрые десять лет, вскружил его голову так, что не отрываясь смотрит на макушку эту светлую, на которую солнечные лучи падают, превращая в золото.  Смотрит на него пристально с последней парты третьего ряда, дыру прожигая, разглядывая каждый сантиметр.  Лёша, что сидит с рядом, косится на друга, который не реагирует на историю смешную, произошедшую с ним на днях. Ещё два парня, что сидят за партой перед ними также уже давно в курсе о том, как кудрявый по этому мальчику с ума сходит.  Мальчик этот тихий совсем. Почти не разговаривает — только когда на уроках учителя что-то спросят, а так молчит всегда. Друзей нет у него, да и закрытый он какой-то. Раньше, до начала увлечённости им Пешковым, они пытались даже как-то задирать его, доёбывать, но всё прекратилось быстро лишь по одной просьбе лучшего друга.  — Пацаны, а чё вы к этому тюбику пристали, он же не сделал нихуя? — Он развалился на кресле, закинув ногу на подлокотник.  — А я смотрю ты частенько начал за него впрягаться. — Вадим пиво другу протягивает и смотрит хмурясь.  — Реально, брат, чё за дела? — Лёше тоже этот момент не понятен, поэтому он оторвавшись от боксёрской груши в углу гаража, поворачивается в их сторону, косясь.  — Да блять. Просто это… — Стеклянку на коленку ставит, за горлышко придерживая, тупит взгляд на ней.  — Чё, нравится что ли? — Громкий смех слышится из дверного проёма, куда заходит чуть кудрявый блондин.  — Санёк, ну вот чё ты несёшь? — К нему Кореш подходит и руку пожимает, по плечу хлопая.  — Ну а хули? Все факты сходятся. — Подходит к столу для пинг-понга, где ящик с алкоголем стоит уже пустой наполовину.  — Боже… — Парень на кресле глаза закатывает, выпивая залпом половину содержимого в руке. — Ну так чё, договор? — Оглядывает всех по очереди, ожидая ответа.  — Ну ок. Нам так-то похуй, что там у тебя к нему, если честно. — Казаков обходит того и по кудрявой копне волос трепет, выслушивая мат отборный в ответ.                                             *** С того момента кудрявый начал свои попытки по завоеванию чужого внимания. В душе тепло разливается, когда видит, как юноша улыбается и в непонятках по сторонам смотрит, найдя у себя в портфеле пять шоколадок с совершенно одинаковым вкусом. Пешков просто увидел однажды, как тот уплетал за обе щёки шоколадку, которую им девочки на двадцать третье февраля подарили.  Именно поэтому и решил действовать так — приближаться всё ближе и ближе через маленькие подарочки, но пока что не давать о себе знать.  Зеленоглазый получает такие подарки уже на протяжении месяца, но никак не может понять от кого. Тот факт, что это приятно — неоспорим. Правда, кто этот загадочный, что так балует? Перебрав в голове всех возможных, понял, что вероятность понять равна нулю, ведь нет у него ни друзей, ни хороших знакомых. Вряд ли, это будет какой-то человек, что просто следит за ним со стороны. От таких мыслей даже кидает в дрожь, потому что мало ли какие у них в школе ходят «кадры», может это вообще какой-то потенциальный маньяк или маньячка. Теперь ходит испуганный ещё больше, вечно оглядываясь по сторонам. Пиздец.  Но всё получается немного по-другому. В один из дней, когда кудрявый снова собирался подложить тому в рюкзак сладости, его словили с поличным. В это время была большая перемена и все одноклассники вышли из кабинета, чтобы немного передохнуть и подышать свежим воздухом. Его тоже позвали друзья покурить за угол школы, на что тот сказал, что догонит их через пару минут. Тем сразу стало всё понятно, они лишь ухмыльнулись и закатив глаза вышли вместе с другими одноклассниками.  Ваня просто пошёл в туалет, потому что терпел весь урок, не решаясь отпроситься выйти. Какого было его удивление, когда он увидел в щели приоткрытой двери, как Серёжа что-то делает у его парты сидя на корточках. Хмуря светлые брови, тихо заходит в помещение, ожидая, пока к нему повернутся лицом.  Тот шебаршит чем-то, позже застёгивая молнию портфеля и выпрямляясь, выдыхает. Вертит головой в разные стороны, чтобы удостовериться в том, что его никто не видел, но развернувшись на сто восемьдесят, чуть ли не подпрыгивает от испуга.  — Что ты там делал? — Бессмертных смотрит на него, сведя брови к переносице и скрестив руки на груди.  — Я-я… Ничего. — Смотрит, широко глаза распахнув, будто впервые этот приятный голос слышит.  — Зачем врёшь? Я же видел всё. — С места сдвигается и подходит к своему рюкзаку, что на крючке стола висит.  — Вань, я… — Наблюдает за тем, как тот ставит портфель на стол и роется там, чтобы понять, что именно Пешков там делал.  — Так это ты? — Светлые брови наверх летят, ведь в отделе с учебниками он нашёл шоколадки.  Это снова пять плиток шоколада, но уже с другим вкусом. Они оказываются в его сумке каждые три дня, иногда даже чаще. А бывает даже с запиской, но не написанной от руки, а распечатанной «Надеюсь, что ты съел прошлые. Это тебе новые, хорошего настроения.» Слова глупые немного, ведь, если бы даже тот не съел все пять штук за два-три дня, он что, не принёс бы ему новых? Принёс бы, конечно, да хоть коробку целую. Просто не знал, что писать вообще и остановился на этом.  — Д-да. Я просто вижу, какой ты грустный постоянно, хотел поднять тебе настроение и всё. Прости, если заставил тебя испугаться или что-то этом духе. — Глазами карими бегает по партам, стульям, по старым шторам в кабинете, но не смотрит в зелёные, что благодарностью искрятся.  — Серёж, спасибо. — Русый подходит к нему и немного вверх голову поднимает из-за небольшой разницы в росте. — Хочешь, могу тебе одну подарить? — Улыбается краешками губ, перебирая в руках плитки.  — Не за что. — Теперь он бегает глазами по лицу напротив. — Я не люблю сладкое, спасибо. — Где-то в мыслях остаётся фраза «Только, если это не ты».  Рассматривает пряди соломенные, но, кажется, такие мягкие на ощупь. Смотрит в глаза, что летние луга напоминают. Скользит по щекам, которые немного розовые от смущения. По носу маленькому такому и вздернутому, но ужасно красивому. Ловит на бархатной коже маленькую родинку, что добавляет некую изюминку. Последними он видит губы, что покусанные немного, улыбаются мягко так, что он и сам улыбаться начинает.  — Правда, спасибо. — Его резко за шею обнимают, выбивая из колеи.  Кудрявый глаза раскрывает широко, потому что не думал, что тактильный контакт у них произойдёт так быстро. Понимает, что нужно воспользоваться моментом и насладиться как следует, пока его одноклассники все не испортили к чертям. Он руки вокруг талии обвивает, к себе прижимает и носом тому в волосы утыкается, вдыхая запах какого-то цветочного шампуня.                                   *** Через неделю начинают понемногу общаться через переписки, ведь после того случая Серёжа стал ему писать, поняв, что уже можно. Они здороваются и прощаются в школе, мило улыбаясь друг другу. Бессмертных тает на глазах, когда ему приносят что-то вкусное или просто еду из столовой, ведь тот не ест почему-то. Русый, как баран упирается, говоря, что не голодный, но потом всё равно уплетает за обе щёки пирожок с картошкой.  Один раз, когда четверо парней выходят из здания, направляясь домой, как и все остальные, в кареглазому подбегает юноша, придерживая лямку рюкзака на плече.  — Серёж! — Слышится где-то за спиной, из толп подростков.  — Брат, это к тебе. — Вадим руку на плечо кладёт, останавливая друга, и кивает тому за спину. — Ванечка Бессмертных собственной персоной. — Смеётся, когда на него смотрят взглядом убийцы, и отводит за собой Лешу с Сашей, чтобы не мешали.  — Что-то случилось? — Серёжа чувствует, как ладошки в карманах куртки потеть начинают, поэтому достает их, ощущая холодный ветер на пальцах.  — Нет, всё хорошо. Я просто хотел кое-что спросить… — Губу закусывает, чёлку поправляя.  — Что? Не стесняйся, спрашивай. — Он смотрит на это лицо смущённое и всё такое же потерянное немного, начиная улыбаться чуть-чуть. — Можно… Можно тебя обнять? — Побитым щенком уставился на мокрый асфальт под ногами, ожидая отказа.  — Конечно, можно. В следующий раз можешь даже не спрашивать. — Сам подходит и обнимает, через куртку ощущая, как его спины касаются чужие руки, прижимаясь.                                            *** Октябрь одаривает людей красивыми видами на разноцветные макушки деревьев. Идёшь по аллее, а тут и красный, и жёлтый, и оранжевый. Всё такое цветное, яркое, а ведь и не лето на улице. Не нужна даже трава эта зелёная, когда из листьев кленовых можно букет самый красивый собрать и домой принести, чтобы маму любимую порадовать. Жаль, конечно, что не рада она совсем такому презенту. Ей другое надо — выпить что-то покрепче, лишь бы от реальности уйти побыстрее.  — Зачем ты притащил сюда этот веник?! — Сидит за столом на кухне, искажая лицо в гримасе отвращения к собственное дитя.  — Это тебе… — Крутит этот букетик в руках подрагивающих, из-под чёлки поглядывая на женщину. — Я хотел сделать приятно. — Губы поджимает, потому что обидно очень.  — Мне он не нужен! Уйди с глаз моих, мешаешь! — Рукой машет в его сторону, еле как поднимаясь со старой табуретки, когда мальчик как стоял, так и стоит. — Ты что тупой совсем?! Тебя давно не лупили ремнём? Я могу это исправить, а потом ещё и отец добавит, когда вернётся. — Шатаясь, делает пару шагов в его сторону, как у того начинает срабатывать инстинкт самосохранения.  Он листья кленовые, что резинкой канцелярской перевязаны, на пол роняет, убегая. Сзади слышатся пьяные вопли, но он успевает забежать к себе в комнату, чтобы взять самое нужное. Это побег? Скорее всего да, но ещё неизвестно, куда бежать вообще. Главное — подальше от вечно бухущих родителей, которые ни капли внимания не уделяют и не любят вовсе.  Благо, что документы все у него в тумбочке лежат — давно ещё вытянул их из родительской комнаты, когда те спали пьяные на кухне. Собирает вещи по минимуму — одни спортивки, худи, носки и трусы. За стенкой слышится грохот и какой-то неразборчивый вой матушки вперемешку с матом — видимо, уронила что-то или сама упала, потому что ноги не держат.  Сейчас эмоции зашкаливают, поэтому ему плевать совершенно, что там с ней. Он обувается как можно быстрее и схватив ключи, выбегает в подъезд. Глаза бегают по кафелю, а ноги перебирают ступеньки со скоростью света. Холодный воздух резко обдаёт лицо, когда он вылетает на улицу. Дышит глубоко, открыв рот. В голове лишь один вопрос крутиться, красным подсвечиваясь «Что, блять, теперь делать?!».  А делать ничего не остаётся, как просто по улицам скитаться, обдумывая случившееся. Парень идёт меж каких-то дворов, опустив голову. Разглядывает асфальт и свои кроссовки, в которых немного холодно, ведь те летние, но это последнее, о чём сейчас хочется думать и переживать. Он совсем не знает, как быть теперь. Домой возвращаться не вариант, ведь там мать пьяная в говно, а когда придёт отец, то будет ещё хуже — они продолжат заливать глаза вместе.  Уже стемнело, на дисплее 19:23, а зарядки на телефоне около пятидесяти. Нужно их приберечь, как и деньги, которые немного совсем. Он собирал себе на ноутбук, для поступления в институт на программиста, но эта ситуация вынудила его взять всё накопленное и отправиться в неизвестность. На самом деле, не ради этого всего он на обедах экономил, не покупая ничего в столовой школьной. И совсем не ради этого не тратил деньги от бабушки с дедушкой, которые на день рождения отправляли их говоря «Купи себе то, что сам захочешь». Он не тратил ничего из этого ради главной мечты и цели, что в сердце лежит уже два года как.  Обида разъедает мозг, заставляя зажмуриться и поморгать несколько раз, чтобы смахнуть накатившие слёзы. Выходит из какого-то переулка, подходя к «Красное&Белое», около которого пьяные дружки отца стоят, громко беседуя. Пытается пройти незаметно, потому что знает, что доёбываться начнут, но попытка не увенчалась успехом.  — Опа, Ванёк, ты? — Один из них путь ему преграждает, в лицо под чёлкой заглядывая.  — Да он это, не видишь что ли? — Другой, что с сигаретой меж пальцев, два шага в их сторону делает, выдумал противный дым прямо в лицо юноше.  Отравляющий запах попадает в ноздри и проникает в лёгкие, заставляя закашляться. Ужасный «аромат» перегара и спиртного, которым тот, видимо, облился, добивает.  Они начинают спрашивать про отца, про мать пока зелёные глаза в испуге и непонимании мечутся между ними. Кажется, что голова начинает кружиться, и он корчит лицо от внезапно появившейся боли. Стресс сыграл с ним злую шутку, потому что ещё минута — упадёт прямо здесь. Пытается уйти, делая пару шагов и задевая плечо одного из мужчин.                                            *** Пешков едет на такси с тренировки по вечернему городу. Смотрит в окно тонированное, ловя капли дождя, что только начинается. На душе неспокойно как-то, будто что-то вот-вот должно произойти.  Ехать ещё минут сорок, вот оно как — жить за городом. Спасибо родителям, что постарались. Из-за этого ему приходилось вставать на час позже все начальные классы, ведь нужно ещё доехать до школы. Хорошо, что это прекратилось в седьмом классе, когда он начал забивать на учёбу, приезжая туда ко второму или третьему уроку. Мама пыталась это как-то наладить, но из-за большого количества работы, опустила руки. Отца не хотела в это впутывать, ведь тот работает не меньше и точно не был бы рад такой новости. Тем не менее вырос он в любящей семье, хоть и видятся они редко — раз в две недели, дай бог, но его это вполне устраивает.  Едет мимо магазинчиков всяких, через переулки и дворы, чтобы путь сократить. Уже засыпает почти, потому что устал после спортзала, да ещё и машина укачивает так приятно, зазывая впасть в сон. Только вот взгляд касается какой-то перепалки на перекрёстке возле магазина с алкоголем. Оттуда вопль чья-то доносится и пьяные голоса. Он глаза щурит, опуская стекло наполовину и пропуская холодный воздух в прогретый салон автомобиля.  В передряге трое мужчин таскают, схватившись за куртку, какого-то парнишку в капюшоне. Внезапно он спадает и можно разглядеть светлую макушку, что больше на соломенную шляпу похожа. Это Ваня. Он уверен в этом, поэтому выбегает из такси, прося водителя подъехать ближе к тому месту и ждать его.  — Чёлку отрастил длиннющую, под тёлку косишь? — Как какую-то куклу трясут, схватившись за ткань куртки. — Или ты с мужиками за деньги спишь, поэтому так выглядишь? — Пьяное лицо в нескольких сантиметрах от прекрасных глаз, что сейчас напуганы ужасно.  — Да так оно и есть, что с него взять? — Другой руками разводит, делая очевидное лицо.  — Э-это не так. — Губы предательски дрожат, он, кажется, сейчас заревёт.  — Кому ты рассказываешь?! Всё и так понятно, давалка! — Ему под ноги плюют, отталкивая, и смотрят с отвращением максимальным.  Он уйти собирает, но не дают. За плечи тормозят, к себе разворачивая. В глаза заглядывают, выплёвывая всё самое омерзительное, что на ум их пробуханный приходит, заставляя совсем потеряться среди громких криков. Ноги перестают держать, и он почти садится на корточки, пытаясь закрыть уши, лишь бы не слышать этот ужас. Кажется, сказанные ими слова отпечатаются в памяти навсегда, всплывая в черепной коробке каждый день. Уже не знает даже, что может произойти дальше. Что вообще должно произойти, чтобы это закончилось.  — Вы чё ахуели? — Как гром среди ясного неба слышен суровый голос. — Тут через пару домов ментовка, недолго вам шагать, долбаёбы. — Он знакомый очень, что хочется открыть глаза и убрать руки от ушей, чтобы расслышать получше, но тело отказывается его слушать. — Съебались, черти! — Этот человек ещё пару раз говорит что-то друзьям отца, что слышно расплывчато совсем.  Шёпотом начинает считать до десяти, чтобы успокоить голоса в голове. Они говорят ему ужасные вещи, повторяя за мужчинами. Он брови сводит к переносице, когда его плеча касаются и спрашивают что-то. Слышит имя своё, не понимая до сих пор ничего. Его будто из вселенной выкинуло, закрывая врата входа. Он бьётся о них, пытаясь войти обратно, но не получается нихуя — обречён остаться за периметром.  Первые капли дождя падают на соломенные волосы, отдаваясь глухим звуком на сухом асфальте. Резко на ноги поднимается, если это можно так назвать, потому что это, скорее, его поднимают, подхватив под подмышки. Руки хватают за запястья, пытаясь убрать от лица, что слезами облито.  — Вань! Поехали домой! — Уже в пятый раз произносит кудрявый, понимая, что его не слышат совершенно.  Поэтому просто за собой ведёт юношу, что в ногах своих худых путается, пытаясь идти. Тот не понимает, куда его ведут, схватив за руку, но знает лишь, что там будет лучше, чем на улице или на вокзале с бомжами. Он Серёже доверяет почему-то — просто так. Нутром чувствует, что так нужно, а остальное и не волнует вовсе.                                            *** — А куда мы едем? — Слышится тихое справа от себя.  — Ко мне домой. — Отвечает, параллельно печатая в телефоне сообщение маме с предупреждением об их долгосрочном госте.  Родители должны приехать только через неделю — это, если по-хорошему, а там и неизвестно вообще. В любом случае, лучше сказать заранее, чтобы потом не было глупых ситуаций и вопросов. Отправляет сообщение и поднимает свой взгляд на Бессмертных, что на окно головой оперяется и смотрит перед собой. Возражений или возмущений в ответ не слышно — значит всё устраивает, а оно и к лучшему.  Начинает клонить в сон, потому что сегодня была тренировка, потом ещё эта ситуация — хочется уже просто лечь на кровать, закрыть глаза и проспать сутки или больше, но приходится себя сдерживать оставшиеся двадцать минут поездки, поглядывая на русого.  Как только в дом заходят, то зеленоглазый теряется немного. Дом двухэтажный и светлый такой, а его квартира разъёбанная благодаря родителям и их дружкам. Серёжа заводит его почти в каждую комнату, показывая бассейн и домашний кинотеатр. Проходят на кухню, она белая полностью, как и ванная комната с туалетом в гостевой комнате, которую кудрявый предоставил Ване.  — Вот, располагайся, чувствуй себя как дома. — Поджимает губы в небольшой улыбке, и ещё раз осматривает помещение на наличие недочётов.  — Спасибо, Серёж. — Сжимает в руках свой портфель с вещами. — А где твоя комната?  — Моя в другом конце коридора, самая последняя. — Зевает и собирается уходить, разворачиваясь и открывая дверь. — Спокойной ночи, Ванечка. — Кидает через плечо, ухмыляясь, когда слышит в ответ смущённое «И тебе».                                            *** — А где Бессмертных Иван? — Классный руководитель, что зашёл к ним в кабинет во время английского языка, обводит взглядом присутствующих.  — Его не будет сегодня. Плохо себя чувствует. — Пешков руку вверх поднимает, чтобы внимание на него перешло.  — Так… — Смотрит что-то в телефоне. — Ну ладно, спасибо. — Ещё раз извиняется перед учителем за то, что помешала процессу, и уходим, закрыв за собой дверь.  — А ты откуда знаешь, что с ним? Или вы уже в настолько тесных отношениях? — Вадим по-лисьи смотрит, потому что друг ему ничего почти не рассказывает, а это не особо и приятно, знаете ли.  — Он у меня дома. — Смотрит в глаза карие, что во взгляде меняются сразу же. — Чё ты так смотришь? — Хмурится, не понимая такой реакции.  — Брат, ты что его там закрыл что ли? Я, конечно, понимаю, что он тебе там нравится и всё такое…— У Казакова шок на лице и мысли в голове тупейшие просто.  — Вадь, ты что еблан совсем?! — Он вахуе просто со слов услышанных. — Что за хуйню ты несёшь? — Немного громче говорит, позже ловя злой взгляд преподавателя.  — А вы уже трахались? — Лёша поворачивается к ним боком, заставляя подавиться воздухом Сашу.  — Да блять! Ну вы реально ебланы конченые? — Ему хочется просто уебать обоих, чтобы те рты закрыли, и перестали чушь нести.  — Пешков! — Учитель ручкой по стеклу на столе стучит, что-то чуть не трескается. — Вон из класса! — Пальцем на дверь указывает и смотрит обозлено.  — Пиздец… — Шёпотом, глаза закатив, поднимается с места, хватая свои вещи, выходит за дверь.  За ним через пару минут выходят его лучшие друзья, которых убить теперь хочется. Стоят с портфелями и смотрят с улыбкой на парня, что на подоконнике расселся, в телефон уставившись.  — Ну что, по пиву и домой? — Саня первым подходит и по плечу хлопает, рядом усаживаясь.  — Не, я домой сваливаю. — Спрыгивает на пол и забирает свои вещи.  — Чел, ты чё обиделся? — Вадя смотрит непонимающе, потому что обычно такие шутки у них в порядке вещей. — Нет, пацаны, всё норм, правда. Там просто Ваня один, хочу с ним побыть. — Губы поджимает, вспоминая вчерашнее происшествие.  Он думал долго о том, что могло произойти у него дома. Почему выгнали его или сам сбежал? Судя по тому, что в рюкзаке вещи были, как Серёжа увидел, когда в комнату к тому зашёл перед школой — ушёл сам. Знает он, как и все остальные, что семья у юноши непростая и вся херня. Мать с отцом пьют каждодневно, но мальчик-то умный у них, старательные, оценки отличные. Добрый он, не обижает и не обижал никого никогда, тихий такой, чем и приглянулся кудрявому. Вот и думает, что же делать с этим всем: спросить самому или дождаться, когда тот сам всё расскажет. Просто боится, что оборвёт ту малую часть их «дружбы» и крошечную капельку доверия.  — Ну ладно, а у него там нормально всё? Случилось, может, что-то? — Кореш вид серьёзный принимает, опираясь о стену бежевую.  — Блять, да я сам не знаю. — Тяжело вздыхает, прикладывая пальцы к переносице. — Короче, я погнал, давайте. — Каждому руку жмёт перед уходом и к лестнице направляется, спускаясь быстро и параллельно вызывая такси.                                             *** Ваня глаза разделяет ближе к обеду, когда уже лежать даже неприятно становится. Всё тело ломит будто, и живот побаливает от голода. Сидит на кровати в позе лотоса на дверь смотрит. Знает, что школу прогулов по сути, и это неприятным полотном внутри оседает, но разглаживает обстановку записка от Пешкова, где тот пишет, что всё уладит и желает сладких снов, подрисовав рядом со своим именем сердечко маленькое. Это греет сильнее, чем бежевое одеяло в «его» комнате.  Выходить и ходить по дому не хочется совсем, потому что стесняется он, ведь чужое это всё. Да и хозяина нет, а так не особо прилично будет, хоть ему и сказали чувствовать себя как дома. Вот он и сидит на постели, лазая в телефоне и изредка смотря в окно с белой тюлью.  В один момент слышит шаги какие-то в коридоре и даже пугает сначала, но услышав знакомый голос, расслабляется выдыхая. Встаёт и дёргает за ручку двери, запуская к себе Серёжу, что за плечи обнимает и протягивает коробку каких-то конфет.  — Спасибо. — Зелёные глаза загораются вмиг, когда на презент смотрят.  — На здоровье. — Улыбается, проходя внутрь и присаживаясь на край кровати. — Не хочешь поговорить? — Руки на коленях в замок складывает и смотрит на юношу выжидая.  — Да, я и сам себе хотел… — Кладёт конфеты на прикроватную тумбу и усаживается рядом. — Давай, я сейчас начну с самого начала рассказывать, а ты не перебивай, хорошо? — Ёрзает немного от волнения накатившего и ладони о спортивки домашние трёт.  — Хорошо. — Удобнее устраивается и начинает слушать, не отводя взгляда от ярких глаз, что по мебели в комнате бегают.  Слушает про родителей, хоть и знает их «семейную» обстановку. Ему про детство немного рассказывают, приводя в некий шок. И наконец про конфликт недавний слышит, раскрывая широко глаза, находясь вахуе, ведь адекватностью его родители только не блещут. Как можно так ненавидеть собственного ребёнка, причём единственного в семье? Как его можно ненавидеть, если это родная кровь? Как его можно ненавидеть если твой ребёнок — это Ваня Бессмертных?  — Вань, ты можешь пожить у меня, если хочешь, конечно. — Касается кончиками пальцев острой коленки напротив, смотря в глаза.  — Серёж, я… — Носом шмыгает, задумчиво приоткрывая рот. — Я был бы не против, только если твои родители не возражают. — Чёлку поправляет, бегая взглядом по лицу напротив.  — Я написал им об этом ещё вчера и они не против. Всё равно я тут один постоянно, потому что родители на работе вечно. Приезжают раз в две недели, а то и реже. — Грустно вздыхает, потому что скучает по ним ужасно.  — Тебе, наверное, классно так жить. — Ловит непонимающий взгляд. — Ну, я имею в виду, жить одному, в тишине, когда тебя никто не тревожит, и есть личное пространство. — Жестикулирует, в конце выдыхает и кладёт руки на свои колени, касаясь левой пальцев парня.  — По началу было круто, но потом, когда я понял, что приезжаю домой, а тут тишина полная, стало даже как-то не по себе. — Вытаскивает пальцы из-под таких же, но холодных от волнения, и берёт за руку, не смотря в глаза. — Мне одиноко здесь одному.  — Ну у тебя же есть друзья, почему ты не зовёшь их к себе на ночёвку? — Зелёные очи бегают с их рук на лицо напротив.  — Я не люблю, когда у меня дома гости или посторонние люди. — Кудри спадают на лицо, немного перекрывая обзор.  — Извини, если я доставляю тебе неудобства. — Его будто холодной водой окатило — стыдно почему-то.  — Тебя это не касается, ведь я же сам принял такое решение. — Убирает мешающие волосы и смотрит в прекрасные глаза.  — Хорошо. — Губы поджимает, отводя взгляд куда-то на пол, потому что наступает неловкое молчание.  — Ты уже покушал? Я оставлял тебе записку, видел? — Отпускает чужую руку и встаёт с кровати, потягиваясь — не выспался совсем.  — Нет… Я не выходил из комнаты, но видел твою записку. — Спускает ноги на пол и прячет кисти рук в рукава ауди.  — Значит нужно это исправлять, пойдём. — Машет рукой, чтобы тот поднялся и открывает дверь, пропуская вперёд.