Прекрасное в своей депрессии поколение

Она погружается в такую грозную и бессовестно манящую тьму. Где-то за окном сгустились тучи, но, когда придёт дождь, она его уже не услышит. Она плавает в беспросветном вакууме Вселенной, и меня уже не волнуют окружающие вопросы. В редкие моменты спокойствия к ней сходит озарение. Но потом вновь, будто залили уши свинцом, она перестаёт вникать в смысл Вселенной, теряет тело и всякую иную оболочку, становится безликим, бездушным свидетелем жизни одного единственного тела на фоне миллионов других, но разрывает тонкую струнку сознания и всё становится вновь бессмысленным, неловким и глупым... Пустое тело идёт из места в место, из точки Альфа в точку Омега, из начала в конец. Красное озеро плещется о голые тонкие щиколотки, в ноздри забивается соль. Остались только рельсы, утонувшие в розовой воде, только деревянные столбы, уходящие за горизонт. Рождается странное ощущение близости с марсианскими ландшафтами, но это всего лишь Земля. И она. Привязанная цепью чьей-то шутки или злого умысла к этому равнодушному камню в бесконечном космосе, не имеющая возможности расправить свои огромные крылья, сотканные из звёзд и бесконечности, взмахнуть ими и снести порывом поднявшегося ветра всё зыбкое, старое, ненадёжное, заросшее пылью, плесенью и паутиной, всё что сдерживает буйный, глубокий, мятежный дух. Взмахнуть крыльями и лететь, оторваться от бренной земли, вдохнуть не соль и горечь, не горький металл, а сам космос, в полную грудь. Разбить клетку рёбер, вытащить огромное, черное и пустое сердце. Рассыпаться на лучи света, пронзающего вечность бескрайние галактики без начала и конца, из одной чёрной дыры в другую. Только воротит зубы в разные стороны, только скрип костей отдаётся в теемчке, только рёбра, будто не для этого тела сделанные, не дают вздохнуть до конца, и она задыхается. Дышит хрипло, надрывно, ощутив и нырнув на мгновение в свою бездну, провалившись в глубины себя, как Алиса в кроличью нору, преодолевая тёмные пятна памяти, провожая старые обиды и благодарности, разбивая подарки и упрёки огромной ногой. Тело после этого кажется слабым и бесполезным. Треклятой тюрьмой для полёта мысли. Гроза за окном сотрясает стены и вспышками слепит уставшие, опухшие глаза. Гром звенит по костям. Свобода с которой разбивается небесный огонь манит и обижает. Скорее бы уснуть и вступить в этот марафон вечности и свободы. Она не услышит дождь, потому что она уже не здесь.