Flukten fra virkeligheten

      Разговор выдался тяжёлым для них двоих. Скара даже и думать не мог о том, что творилось у Тартальи на душе. Тот рассказал о том, что он почувствовал что-то к младшему ещё в первый день. Чувства были слишком непонятными для 7-летнего мальчика. Поэтому боясь этих чувств, он подключился к общей травле, но скорее просто был в компании задир, сам ничего никогда не делал. Их кровати стояли рядом друг с другом и почти каждую ночь Тарталья засыпал, смотря на спящего соседа. Через время до рыжего дошло, что эта травля была неправильной, поэтому он решил начать общение с соседом по комнате. Первыми словами адресованными Скарамучче были: «Прости пожалуйста». И Скарамучча простил, как он мог не простить единственного человека, кто относился к нему как к Скарамучче, а не Райден. Так они и начали свою дружбу. Скар ничего про себя не рассказывал, был очень скрытным и казалось безразличным ко всему. Так казалось Тарталье. На самом деле Райден улыбался каждый раз, когда оставался один. На публике он выглядел как последняя мразь, которая грубила всем, кроме Тартальи. Затем в жизнь Скары пришли барабаны, на которых он вымещал всю свою злость, тем самым став спокойнее. А затем, когда темноволосому было 7, родилась сестра. Его забрали домой на момент выписки, чтобы показать всем, как счастлива семья с пополнением. На самом деле его забрали на день, чтобы сделать счастливые фото около роддома, а вечером лично мать сорвалась на нём. К ночи он уже стоял у ворот интерната с больным телом, огромной раной от стека, которая зажила в такой же огромный шрам. Скарамучча снова стал замкнутым, слова, сказанные в тот вечер, убили что-то внутри мальчика. Тарталья находящийся в интернате был рад за друга, видя по новостям счастливую семью, но увидев мальчика, который еле шёл к своей кровати в 2 часа ночи, понял, что это всё враньё, просто красивая картинка для всех. Старший смотрел на то, как мальчик пытался снять рубашку, на спине которой огромное высохшее пятно крови. Конечно он помог размочить пятно, но не стал смотреть как тот снимает рубашку и переодевается. В ту ночь Тарталья так и не смог заснуть, следя за другом, который пытался лечь так, чтобы боль была минимальной. Скар молчал несколько дней, потом, конечно, заговорил, но тот холод в словах заставлял покрыться мурашками. Старший всегда старался быть рядом, всегда следил за его состоянием и старался не оставлять одного, так как мельком увидел те шрамы на руках. Обращать внимание он не стал, не говорил об этом, но каждый раз сердце Тартальи переставало биться, когда младший вставал посреди ночи, копошился в тумбочке и уходил в туалет. А затем начался переходный возраст. Чувства Тартальи стали сильнее, а когда у него впервые случилась эрекция от мысли о том как выглядит тело Скары, он понял что, что-то не так и так не должно быть. Тарталье было 13, когда он понял, что влюблён. Каждое касание, каждый зрительный контакт пускал электричество по венам мальчика. Но Скарамучча был младше, Скарамучча не принимал даже дружбы, говоря, что все эти статусы бессмысленны. Тарталье было 17, когда он впервые заплакал из-за своих чувств. Тогда Райден вернулся с каникул у семьи, он, казалось, похудел килограммов на 10, рука в гипсе. Старшему было больно смотреть на мучения возлюбленного, он старался помогать ему как мог. Когда Скар сказал, что больше не сможет играть, внутри Тартальи тоже что-то умерло. Он видел, как младший горел и жил этим, он видел эту радость в глазах, когда тот узнал о том, что ему можно играть на барабанах. Теперь этот мальчик потерял единственное, что давало ему стимул к жизни. А потом Скарамучча рассказал о том, что творится в его семье и подарке, который тот решил подарить сестре. Тарталье было 18, когда он заплакал во второй раз, когда он собирал вещи из интерната, понимая, что скорее всего они больше не увидятся, а зная пассивность в общении Скары, то шансы встречи снижаются ещё на 100%. Он плакал в туалете интерната за 30 минут до отъезда и за 20 минут до прощанья с возлюбленным. Тарталье было 20, когда он впервые заплакал от счастья, когда увидел СМС от незнакомого номера: «Я перевожусь в универ Ли Юэ. Скарамучча.». Тарталье было 20, когда он снова заплакал после того диалога в столовой.       Скарамучча плакал, пока Тарталья рассказывал это всё. «Прости» - постоянно срывалось с уст темноволосого. Ему хотелось оправдаться, но все эти слова никогда не залечат те раны, которые он нанёс своим безразличием другу. Скарамучча помнил, как мать после «счастливых» фотографий в роддоме лупила его стеком и унижала его. Скарамучча помнил, как мать, стоя над плачущим мальчиком, сказала: «Все те, кто тебе дорог умрут в мучениях. Я не буду щадить их как тебя». Он и так старался ни с кем не общаться, но в его сердце всегда синонимом к слову «друг» было имя Тарталья. Скарамучча помнил, как стоя перед воротами интерната поздней ночью, он решил раз и навсегда разорвать эту связь. Теперь он один, вокруг него только знакомые, соседи и одноклассники. Он испытывал животный страх, когда в голове всплывала мысль о том, что у него есть друг. Скарамучча помнил, как не мог заснуть из-за ужасных мыслей или боязни кошмаров, которые почти каждую ночь заставляли просыпаться в холодном поту. Тогда он брал лезвие и уходил в туалет. В 11 лет место на руках закончилось, пришлось перейти на бёдра. Скарамучча помнил, как он словил паническую атаку в туалете после того проигрыша. Он боялся не за себя, он боялся за то, что может прилететь ребятам по группе, может ударить по Тарталье. Но ему повезло, весь удар он принял на себя. Ужасные каникулы, ужасный шрам, ужасное желание закончить все эти мучения. Скарамучча помнил, как в 15 лет на бёдрах кончилось свободное место.       Сейчас плакал Тарталья. Пустая бутылка упала со второго этажа на асфальт под балконом, разлетаясь на кучу осколков. Старший осел на пол и посмотрел на темноволосого.       -Я люблю тебя, Скарамучча. Позволь любить себя, не надо любить меня в ответ, можешь вообще ничего не испытывать ко мне, позволь с тобой быть просто рядом. Скар осел рядом и обнял Тарталью.       -Я не могу, я правда ничего к тебе не чувствую, я не хочу чтобы ты страдал, - Райден замолчал, а через несколько начал истерично смеяться, - я оборвал всё внутри себя с желанием спасти тебя, по итогу единственная причина твоих мучений это я сам. Какой же я ублюдок. -Не говори так. -Это ведь правда. Я не имею никакого права просить у тебя это, но я осмелюсь. Давай будем друзьями? Я не хочу больше отвергать свои чувства. По отношению к тебе хотя бы. Я не смогу подарить тебе любовь, но я верю, что ты однажды ты найдёшь того, кто сможет ответить тебе взаимностью.       -Ну давай будем друзьями, - Тарталья засмеялся.       -Спасибо, друг, - прошептал Скарамучча.       -Друг, - эхом отозвался старший. Кажется ему стало легче, - слушай, друг. Мне что-то совсем плохо, не отведёте мне в спальню, пожалуйста, друг?       -Да, конечно, друг, - наркотик начал действовать сильнее, заставляя парней разразиться смехом.       Тарталья и Скарамучча лежали бок-о-бок на кровати в одной из спален. Они наслаждались обществом друг друга.       -Слушай, тебе ведь нравится этот блондин? – голос подвёл Тарталью, заставляя прокашляться, - и ты ему нравишься.       -Что? С чего ты это решил?       -Ну со стороны кажется, что у тебя нет желания свернуть ему шею, и ты не смотришь на него этим убийственным взглядом, которым всегда смотрел на меня. А у него всё по глазам видно.       -Бред какой-то, ты пьян в щи. Спи давай, - Скар накрыл друга одеялом и дождался, пока тот заснёт, а затем покинул комнату, запирая дверь изнутри.

***

      Кадзуха смотрел в след уходящему на балкон Скарамучче и чувствовал какую-то пустоту. Внутри стало тошно, вынуждая пнуть дверь. Блондин спустился на первый этаж и с грохотом залетел в комнату, где сидели Сяо и Венти. Он подошёл к тумбочке и, схватив почти полную бутылку водки, начал пить прямо из горла.       -Блять, - парни подскочили и попытались вырвать из рук друга бутылку, - что случилось?       -Сука, - лицо Каэдэхары выражало вселенскую грусть, - Тарталья этот ваш, уёбок, поцеловал этого ублюдка.       -Кого? – брови Сяо резко вздернулись наверх, когда Кадзуха выхватил из его рук бутылку и снова приложился к горлышку, - Каэдэхара, сука, объясни что произошло. Кого он поцеловал?       -Ублюдка Райден, - он оторвался лишь на мгновение, а потом снова начал пить, попутно отбиваясь от Венти, который старался забрать бутылку.       -Скарамуччу? – вскрикнул Венти, - что? Где? Когда?       -Только что блять, клялся ему в любви, - Кадзуха отстранился от бутылки, из которой выпил уже добрую половину, алкоголь начал без промедлений действовать на организм, - а ублюдок этот такой нет! Я не знаю! Тарталья! А шпала эта такая: извини и убежал! Представляете? И Скар побежал за ним взяв у меня то, что я нёс нам. Мне и ему. Почему так?       Кадзуха сел на пол и посмотрел пустым взглядом на соседнюю стену. Бутылка в руках наклонилась так, что остатки начали вытекать на мягкий ковёр. Сяо спокойно забрал её из рук гитариста и убрал в шкаф.       -Что это блять? Почему он так расстроился, - Сяо действительно не понимал состояние друга.       -Эх, дорогой мой, его расстроила любовь, - выдохнул Венти, подходя к окну и открывая его.       -Какая любовь? Ему нравится Тарталья?       -Ты дурак? Скарамучча ему нравится. Ты же видел как они в магазине сегодня зависли. Ладно, нет времени на болтовню, потому что если мы не поторопимся, то нам придётся убирать его блевотину. Давай дотащим его до туалета.       Это было верным решением, так как только они опустили Кадзуху перед унитазом, того стошнило. Венти стоял и держал волосы друга, пока тот очищал желудок.       -Я пойду проверю дом, - Сяо встал с бортика ванной и покинул уборную.       В доме всё было как обычно, куча тел лежала на диване, кто-то спал прям на кухне за столом, на столе, под столом. Но большая часть народа всё также веселилась или сидела на свободных местах и беседовала. Обход дома показал, что все живы, но не совсем здоровы.       Сяо пошёл искать человека, который может продать ему то, что так нужно сейчас Кадзухе. Однако его было тяжело найти, он за вечер мог сменить несколько компаний и комнат. В этот раз он нашёлся в углу гостиной, в укромном уголке за книжным шкафом. Он был не один, рядом стоял Скарамучча. Кровь в Сяо забурлила, заставляя быстро подскочить к парню и повернуть к себе за плечо. Барабанщик не сразу смог понять, кто перед ним стоит.       -О, Сяо, - Скар улыбнулся, - где Кадзуха? Я ему кое-что задолжал, - парень показал пакетик, который держал указательным и средним пальцами.       -Сука, что с тобой не так, я не понимаю, - зарычал басист, - почему из-за тебя Кадзуха опять в хуёвом состоянии?       -Что? Из-за меня?       -Да, блять, из-за тебя.       -Я не имею ни малейшего понятия, может он слишком чувствителен для сцен поцелуев?       -Я тебя сейчас ударю.       -Да за что? Что я сделал? Твой дружок опять что-то себе надумал и теперь страдает из-за этого? Мне похуй. На, - Скарамучча отдал пакетик Сяо и начал уходить, - передай ему.       -Стоять. Сам передашь ему, - он вернул пакетик барабанщику, - пойдём.        -Да блять, - простонал Райден.       Они прошли в глубь коридора на первом этаже и зашли в комнату. Кадзуха сидел на полу, опираясь спиной о кровать.       -Каэдэхара, - Скар подошёл к парню и сел рядом, - у тебя в каждой комнате светодиодные ленты?       -Завались, отброс.       -Как грубо, - темноволосый засмеялся, - я тебе похмелиться принес. Будем мешать с чем-нибудь?       -Максимум с пивом! – крикнул Венти, утягивая за собой в коридор Сяо, - оно в шкафу!       -Ну раз с пивом, так с пивом, - он пожал плечами и взял 2 бутылки, - держи. Давай, рассказывай, личный психолог Райден Скарамучча к вашим услугам.       -Вы теперь встречайтесь? - Кадзуха сделал глоток напитка и посмотрел на Скарамуччу.       -Нет, с чего ты так решил?       -Ты так побежал за ним, выглядело так, будто ты тоже любишь его.       -У нас с ним за плечами общее прошлое, не могу сказать что люблю его в том понимании, которое обычно подразумевают под этим словом, но он дорог мне. Да и начинать встречаться с кем-то за месяц до смерти глупо.       -За месяц до смерти?       -Я же рассказывал про подарок, что подарю его на Рождество.       -Точно, я хотел поговорить с тобой на этот счёт, но не выдалось возможности, ха.       -Да какая разница уже. Если вдруг думаешь переубедить меня, то можешь не стараться.       -Что заставит тебя остаться?       -Ничто. В моём предсмертном вишлисте всегда было 2 вещи: сыграть ещё раз на барабанах и стать счастливым хотя бы на мгновение. Первое почти сделано, а второе уже. Меня тут ничего не держит.       -Ты так легко принимаешь это, удивительно.       -Моя жизнь всегда шарахалась на грани жизни и смерти, да и к тому же мы все однажды умрём и неважно когда, но я готов. На плечо Скары упала голова блондина, заставляя первого невольно улыбнуться.       -Спать так спать, - он поднял парня и уложил его на кровать, укладываясь рядом, дико клонило в сон, - Кадзуха, ты такой странный.       Скарамучча закрыл глаза и сразу же провалился в сон. Впервые в жизни ему приснился спокойный сон, заставляя иногда улыбаться.