Питерские крыши

      Сегодня был лучший день в жизни Антона Шастуна. Этот день он ждал с нетерпением лет с двенадцати. Каждый день, когда он проходил мимо магазина музыкальных инструментов, его сердце подрагивало. Он смотрел на нее влюбленными глазами сквозь витринное стекло, не решаясь зайти вовнутрь и рассмотреть ее ближе. Ему было страшно прикоснуться к ее струнам, страшно было даже дышать в ее сторону - такая она казалась ему прекрасная. Воплощение идеала в деревянном корпусе.

***

- Добрый день, Арсений Сергеевич! - весело произнес мальчишка, входя в класс музыки. Учитель улыбнулся, не отрываясь от игры на пианино. Антон шмякнулся за первую парту и бросил рюкзак на пол, наблюдая за руками преподавателя. Кроме них в классе никого не было.       Арсений закончил композицию и медленно повернулся к ученику. - Здравствуй, Антон. Как тебе моя новая работа? Только вчера закончил разучивать. На рояле, конечно, звучит приятнее, нежели на этой бочке с клавишами. - Приятнее звучало бы на гитаре, - усмехнулся подросток. - Есть композиции, которые пишутся для струнных, есть которые для клавишных. Или для духовых, а иногда и для целого оркестра.. - не успел закончить речь учитель, как был перебит Антоном. - Я к вам не на лекцию пришел, Арсений Сергеевич, а на практическое занятие. И совсем не на клавишных.       Антон уже несколько лет ходил на дополнительные занятия по музыке к Арсению. Нет, таковых в их школе не существовало. Был лишь хор, который вела какая-то старая женщина с несуразным седым каре и всегда в платье с запахом в мелкий цветочек. Ходили туда как правило только те, чьи родители хотели отдать детей куда угодно, лишь бы они хоть чем-то занимались. Жалкое зрелище..       Антон же просто напросился к Попову на дополнительные. Однако преподаватель пошел ему навстречу лишь под одним условием…

***

      Когда прозвенел звонок, дети радостно покинули кабинет, где проходил скучный на их взгляд урок музыки. Все, кроме одного. Кудрявый мальчишка мялся, стоя у последней парты, за которой сидел во время урока. - Антон? Ты что-то хотел? - собирая учебники с парт, обратился к ребенку учитель. - Арсений Сергеевич, а гитара в том углу - она ваша? Вы на гитаре тоже играете? - смущенно и тихо промямлил Антошка. - Моя. Гитара это первый инструмент, который я освоил. В юности даже в группе играл,- мужчина усмехнулся, - правда крайне недолго.       Ребенок заметно нервничал и делал длинные паузы прежде чем снова задать вопрос. - А вы не могли бы… Научить… В смысле помочь… Я бы хотел, но… - Хочешь научиться играть на гитаре? - Да. - Ты уже что-то умеешь? - Не особо.. - А гитара то хоть есть? - Пока что нет.       Арсений покачал головой. - Я.. Я заплачу за уроки. Вы только скажите сколько, я знаю, что это не дешево, но я правда очень хочу научиться. Мне больше не к кому обратиться, кроме вас, Арсений Сергеевич. - Давай так, - Попов глубоко вдохнул и посмотрел в потолок, оценивая, насколько его идея плохая или хорошая, - я могу оставаться на пару часов после уроков по вторникам и четвергам. Деньги мне не нужны, но пообещай мне, что те деньги, которые ты готов потратить на уроки, ты отложишь и со временем накопишь себе на гитару. - Да, да! Спасибо, Арсений Сергеевич, я обещаю, я… - Нет, Антон! Обещать словами не надо. Лучше приходи ко мне завтра после уроков и покажи, что ты в самом деле хочешь научиться играть. - Хорошо, - Антон улыбнулся и покинул класс. Арсений ухмыльнулся упорству мальчика. Ему хотелось верить, что этот ребенок действительно на что-то готов, а не просто не может найти себя и бросит гитарное мастерство на первых парах.

***

      Так проходили многие их вечера. Со временем два урока в неделю превратились в каждодневные занятия. Да и походили они уже больше на дружеские встречи, нежели учебу. Антон никогда не торопился домой, зная, что его там никто не ждет, а Арсения мотивировало то, как взахлеб подросток учил табулатуры и аппликатуры, как сияли его глаза, когда Арсений показывал ему новые аккорды, бои, приемы, и то как спокойно и душевно Антон перебирал пальцами по грифу, прикрывая глаза от удовольствия. - Что ж, тогда приступим! - улыбнулся учитель и достал большой черный чехол с гитарой, передавая его в руки подростку.       Антон уселся поудобнее, закинув ногу на ногу, уверенно взяв инструмент и уложив его обечайкой на колено. Он провел худыми пальцами по струнам. Мягкий звук окутал кабинет и парень будто вошел в транс, слился со вселенной в одно целое и стал играть песню, которую дал ему разучивать учитель. Арсений наблюдал за процессом, попивая горячий кофе, лишь изредка поправляя подростка и давая новые подсказки и мотивирующие речи. Тиканье метронома напоминало секундную стрелку часов. Нет, он не раздражал, а лишь создавал непередаваемую атмосферу уюта. К шести часам вечера в школе остались лишь уборщицы и женщина, работающая в гардеробе. Милая дама, стоит заметить; не раз давала Шастуну ключ от класса музыки, чтобы тот мог поиграть на гитаре, когда Арсений Сергеевич был болен.       Парень в очередной раз сыграл последний аккорд песни и достал телефон, дабы посмотреть время. Арсений помыл кружку от кофе и вернулся в класс. - Арсений Сергеевич, боюсь, мне пора идти, - впервые эту фразу Антон произнес без грусти в голосе. - Куда-то торопишься? - Сегодня куплю гитару, надо успеть в магазин до восьми. - Вааау, - искренне радуясь, произнес учитель, - какую выбрал? - Акустику. Хорошую. Верхняя дека из ели Энгельмана, нижняя, обечайка и накладка из палисандра, а гриф у нее их махагона*. Звучит просто невероятно - мягко, вязко, завораживающе. Ее обещали привезти в магазин сегодня. - Я очень рад это слышать. Не смею вас задерживать, молодой человек. Жду тебя завтра с гитарой, очень хочу послушать, как она звучит в твоих руках.       Антон убрал учительскую гитару обратно в чехол, попрощался с преподавателем и чуть было не вприпрыжку помчался за заветной покупкой.

***

      Тихо, прикрывая дверь за собой, он остановился на пару секунд, чтобы понять, был ли его отец дома. Убедившись, что квартира пуста, он быстро снял промокшие в лужах кроссовки и влажную куртку и бросился распаковывать коробку с гитарой, что немного деформировалась от осеннего дождя, пока Антон нес ее домой. В руках она ощущалась удобной, струны звучали сбалансированно, четко. В свете фонарей, что пробивались сквозь оконное стекло в темную комнату, она поблескивала, отливала приятным коричневым оттенком древесины. Пальцы скользили по лакированному покрытию. Лады отсвечивали металлическим цветом. Ее звук действительно завораживал. На ней хотелось играть в уютном миноре. Антон уже знал, какую песню разучит на ней первой.       На протяжении двух часов парень безудержно перебирал лады, звонко стучал по струнам. Он был несказанно рад, что наконец у него появилась гитара. Не чья-то. Своя. Что теперь он может проводить вечера выходных оттачивая навыки, а не просто смотря видео в ютубе с профессиональными музыкантами, которые круто играют. Он теперь сам может научиться играть так же круто. И ничто ему не помешает.

н и ч т о

      Ближе к десяти вечера отец Антона вернулся домой. Подросток не выходил из комнаты, но играть стал чуть потише, дабы не привлекать лишнего внимания. Он знал, что отец его радости не разделит. Из коридора квартиры слышались шаги, шумы и периодические отцовские “ай блять” - это немного сбивало парня с ритма. Только успел Антон вновь поймать свою внеземную связь с гитарой и музыкой, которую играл, как дверь в его комнату резко открылась: - Сын! - мужчина икал через каждые полтора слова, - помоги отцу разобрать пакеты.       Антон молча отложил гитару на кровать и встал, направляясь в кухню. - А это что у тебя за брынчалка? Соседей пугать? - Гитара, - холодно ответил парень. - Я вижу что гитара. Деньги на нее откуда? - Накопил. - Накопил он.. Лучше бы работать пошел, спускаешь отцовские честно заработанные на всякие игрушки. Лучше бы продуктов домой купил. Соли уже три недели дома нету. Вон посмотри в каких обносках твой отец ходит, пашет каждый день чтобы сыночку все лучшее, а он! Вот она благодарность. Бездарь, а не сын! - “Сыночку все лучшее”... - обиженно пробубнил себе под нос Антон и разобрал принесенный отцом пакет. Все как обычно, стандартный комплект покупок: пельмени, батон хлеба и сосиски элитной марки “Каждый день” и две бутылки водки, которая отдавала запахом ацетона даже через закрытую бутылку.       Отец продолжал свой драматический монолог на тему никудышного сына, но Антон его уже не слушал. Он давно перестал воспринимать его ругательства на свой счет, так как точно знал, что виноват здесь алкоголь и только. Но в такие моменты он как никогда сильно скучал по маме. Еще при ее жизни отец выпивал, но она всегда знала, что делать. Не давала мальчика в обиду. Она была сильной женщиной. Лишь она была семьей Антона. Но с момента той злосчастной аварии два года назад, в которой она погибла, семьей Антона стала музыка. Только музыка могла залечить его душевные раны. Лишь мелодия могла тепло обнять его, когда это было так важно. Только играя на гитаре он чувствовал себя комфортно, открыто.       Вернувшись в комнату, он сел на кровать, приобняв гитару и проводя по ней худой рукой. - Не бойся, он тебя не обидит, я не дам ему. Никому.

н и к о м у

***

      Антон проснулся как всегда около десяти утра и успевал в лучшем случае к третьему уроку. Свет из окна резал глаза. Парень приподнялся на локтях и тут же рухнул назад в подушку. Головная боль пронзила затылок и пульсирующе отдавала в виски. Он полежал в кровати еще минут пятнадцать, а после сполз и медленно поплелся на кухню. Горло першило будто тысяча кошек точит об него когти. Он опустил жалюзи на окне, чтобы не раздражал дневной свет. Руки замерзали как на морозе, от дрожи зуб на зуб не попадал. Антон поставил чайник на плиту, зажег огонь и принялся искать по навесным шкафчикам градусник. В потрепанной картонной коробке из под обуви, что в его семье называли аптечкой, он откопал старенький термометр, на котором уже подстерлись деления. Хорошо бы давно его выбросить, но ведь это “советский градусник, еще твоя бабушка пользовалась - знак качества”. Сунув его в подмышку и прижав плечом, подросток залил два уже использованных пакетика с черным чаем кипятком. Соорудив себе “бутерброд” из хлеба и сосисок, он достал термометр, который показывал красивое круглое число - 39. - Фак..       Парень сфотографировал показания термометра и отправил Арсению Сергеевичу в ватсапп с подписью “Простите, кажется, вчерашний дождь не позволит мне сыграть вам на своей новой крутой гитаре”. А после отправил учителю и фото самой гитары.       Антону нравилось делиться вещами связанными с музыкой с учителем. Потому что он знал, что лишь тот понимает и разделяет его страсть к этому. Когда он пытался поговорить о гитарном мастерстве с одноклассниками, они только делали вид, что слушали его. Иногда он даже замечал, как его “собеседник” выпадает из мира сего, уставившись в рандомную точку. Нельзя сказать, что Антона это обижало, ведь он знал, что через пару уроков он зайдет в класс где его преподаватель, а может и давно уже единственный настоящий друг, не просто выслушает его, но и поддержит разговор, а то и сам расскажет интересные факты о гитарах, об их изготовлении, о великих гитаристах или даже просто единственный, кто поинтересуется, как у него дела.       Арсений, разумеется, не меньше ждал конца уроков подростка. Мужчина был разведен и жил один. Не к кому было торопиться домой. Он был рад провести благой кусок времени с человеком, разделявшим его интересы. Да и уроки музыки ему давно осточертели. Один ученик на миллион может поистине заинтересоваться этим предметом. Остальные же делились на два лагеря: отличницы, которые везде старались получить высокий балл, поэтому выполняли все работы и просто плюющие в потолок зеваки. Наличие Антона в его жизни мотивировало его не прекращать заниматься преподаванием. В противном случае, он бы давно стал сторонником того, чтобы урок музыки и вовсе исключили из школьной программы.       Спустя время Антону пришел ответ на сообщения: “Выздоравливай, Антош! Гитара замечательная, очень жду твоего выздоровления, чтобы увидеть ее вживую”. Парень бросил взгляд на свою покупку, стоящую в углу. А после снова напечатал смс преподавателю:”Я назову ее Ultima Thule*”.

***

      Неделя тянулась. Парень учил на гитаре одну и ту же песню, оттачивал бой, совершенствовал отыгрыш аккордов. Его самочувствие вроде и улучшилось, но заботливый Арсений Сергеевич настаивал на том, чтобы Антон отсиделся одну неделю дома. Даже предлагал приехать к подростку, чтобы скрасить его болезненное самочувствие совместной игрой на гитаре. Но Антон не хотел пускать Попова к себе, так как утаить пьянство отца и проблемы в семье тогда не удастся точно. Хотя Антон и предполагал, что Арс уже давно все понимает, просто не хочет поднимать столь личные темы, пока подросток сам того не захочет. Так же учитель не забывал и каждый день спросить о самочувствии Антона и пожелать ему скорейшего выздоровления.       Все это превратилось в день сурка: утром мерка температуры, днем игра на гитаре, вечером пьяные буйствования отца. Но в ясное субботнее утро что-то изменилось. Во-первых, солнечная погода в Петербург нагрянула совершенно внезапно. Температуры уже не было совсем. Парень чувствовал себя замечательно и лишь выжидал понедельника, чтобы в очередной раз прийти в класс музыки и наконец исполнить изученную за неделю композицию учителю. Однако преподаватель сегодня ничего Антону не писал, не интересовался здоровьем. Антон так же взялся за свою Ultima Thule, но постоянно сбивался с ритма, путался в собственных руках, терял медиатор всякий раз когда отрывался от игры. Только вчера эта песня отскакивала от струн, казалось, получалась лучше оригинала. Парень в очередной раз отложил инструмент в сторону и выдохнул. С книжной полки он взял полупустую пачку сигарет и, открыв окно, прикурил одну из них. Сигарета быстро тлела, сверкая ярко-красными угольками табака. Пепел улетал куда-то по ветру, а Антон наблюдал за ним, пытаясь успокоиться, прийти в норму. Но чувство беспокойства его не покидало.       Так прошел весь день. Играть получалось раз на раз. На улице быстро темнело, а в пачке осталась последняя сигарета. Поднеся огонь к ней, он заметил отца, идущего домой с еще двумя незнакомыми ему мужчинами. Все трое пошатывались. - Только этого сейчас не хватало.       Парень быстро потушил сигарету о карниз окна и закрыл окно.       Вскоре отцовская компания оказалась у них на кухне, распивая дешевое спиртное и закусывая всем, что только можно было откопать в их скудном холодильничке. Судя по воплям за стенкой, они явно отмечали какой-то праздник типа яблочного спаса или международного дня пиратов. Антон кутался в одеяло и делал музыку в наушниках все громче и громче, лишь бы не слышать их песнопения. Но и без того неудавшуюся идиллию парня прервал отец, вошедший, или скорее ввалившийся, в его комнату. Держась за стенки и целуя лбом все возможные углы, он схватился за гитару парня. Антон быстро выдернул наушники из ушей и чуть ли не закричал: - Что ты делаешь?? - Хочу гитару твою одолжить, - очень невнятно, запинаясь и икая произнес отец, - а что, кто на нее деньги заработал?! - Не трогай гитару! - подросток подскочил с кровати и попытался вырвать ее у отца из рук, но безуспешно. - Щас тебе Серега покажет, как играть надо!       Отец, крепко схватившись за гриф, вырвал инструмент из рук Антона и поплелся к кухне. Антон пошел за ним. Отец чуть ли не кинул гитару в руки, видимо, тому самому Сереге. - О! Вот какой аппарат сыну подарил!       Мужчина очень неаккуратно взял ее в руки и сделал вид самого уверенного в себе алкоголика. В этот момент выглядел он так будто думал, что он новый Курт Кобейн. Зажав сигарету между зубами, сделав пару коротких тяжек и выпустив дым через нос, он начал играть. Хотя игрой, конечно, назвать это было тяжело, Ultima Thule уже не звучала так мягко и уютно, а скорее грязно, испорчено, расстроено. Парень не решался отобрать гитару лишь потому что боялся ее повредить. Поэтому он просто стоял, оперевшись о косяк двери, но готовый в любой момент поймать гитару в прыжке, только бы с ней ничего не случилось. То, что пытался играть этот господин походило ни то на очень искаженные произведения группы Кино, ни то на какой-то древний шансон.       В кармане спортивок Антона провибрировал телефон. Парень достал мобильный и просмотрел уведомление.       Арсений Сергеевич:”Антош, прости, что не написал тебе сегодня, у меня был тяжелый день. Как твое самочувствие? Уже готов показать мне, что ты там выучил? :)"       Не успел Антон дочитать текст сообщения до конца, как на всю квартиру раздался грохот. Подняв глаза, он увидел лежавшего на полу горе-гитариста и разбитую Ultima Thule. Сердце Антона ушло в пятки, глаза залились слезами. Двое других пьяниц заливаясь смехом пытались поднять и усадить Серегу обратно на стул. А парень дрожащими руками подбирал то, что уже сложно было назвать гитарой. - Прости, сынок, подарю тебе на день рождение новую, лучше. Эта все равно как-то глухо звучала, - запинаясь на каждом слове пробормотал Серега и опрокинул очередную стопку.       Антон ничего не ответил, хотя ему хотелось закричать, выгнать всех трех алкашей на улицу, разбить всю посуду, да просто провалиться под землю, проснуться, будто это был только кошмар и его любимица так же стоит в углу и ждет, когда он снова за нее возьмется. Но он держал гриф и основание в разных руках, их соединяли лишь четыре струны, что не успели порваться. Он забрал гитару в комнату, положил ее на пол и сел рядом. Он плакал, навзрыд. У него отняли семью. Снова.

с н о в а

      Вытирая рукавом слезы с красных щек, он еще раз прочитал сообщение от Арса. Он не знал, что делать. Ему хотелось позвонить учителю. Попросить забрать его из этого ужаса. Но в тоже время ему не хотелось уже ничего. Он просто продолжал сидеть на полу, пока слезы не прекратили катиться и парень уснул, так и не забравшись на кровать.       Когда он проснулся, телефон разрывался сообщениями:       Арсений Сергеевич:”Антон? Почему ты не отвечаешь?”       Арсений Сергеевич:”Антош, ответь пожалуйста, я переживаю”       Арсений Сергеевич:”У тебя все в порядке? Ты снова плохо себя чувствуешь?”       Арсений Сергеевич:”Если что-то случилось, я могу приехать”       Парень окинул взглядом комнату. Около его ног лежал его главный страх. Несколько минут он просто смотрел на нее, пытался понять, что он чувствует: боль, разочарование, обиду, злость или он уже вообще ничего не чувствует. Даже не открывая окно он снова закурил ту самую потушенную о карниз сигарету. И ответил учителю коротко:”Нет у меня гитары”.       Арсений Сергеевич:”Как нет? Что случилось, Антон?”       Парень уже ничего не ответил. Он сложил гитару обратно в коробку как мог и убрал ее на шкаф. Выбросить бы рука не поднялась. Несколько раз он замечал новые сообщения от учителя, но уже даже их не читал. Он просто делал вид, что все как обычно. Он также заварил чай из уже использованных пакетиков, так же сделал бутерброд из хлеба и сосисок. Только вот сердце билось невероятно быстро. Он чувствовал пульс каждой клеточкой тела. Руки продолжали дрожать.       Прошло несколько часов. Парень смотрел очередной ролик про гитары. Но видео остановилось, а сверху показался входящий звонок от Арсения. - Да? - ответил Антон. - Антош, привет. Я подъехал к твоему дому, выйди, пожалуйста. - Что? Зачем? - Хочу убедиться, что ты в порядке. - Уезжайте, пожалуйста, я в порядке. - Я не уеду. Буду стоять тут пока не умру от голода, если ты не выйдешь. - Блять.. - без смущения произнес парень и завершил вызов, не успев выслушать упрек учителя за ненормативную лексику.       Он наспех натянул джинсы и кроссовки, на всякий случай схватил куртку. Парень спустился вниз. Увидев Арса, ему стало на душе чуть теплее; есть еще кто-то кто о нем беспокоится. Антон подошел к мужчине. Тот провел пальцем по его щеке. - Ты плакал?       Подросток одернулся от его руки и сделал шаг назад. - Что вы хотели? - Поехали. - Куда? - Не важно куда, Антош, просто поехали. Я заберу тебя отсюда. Тебе не нужно здесь находиться.       Парень уже ни о чем не думал. Он просто сел на переднее пассажирское сидение авто и пристегнул ремень. Всю дорогу Арсений пытался выпытать у Антона, что случилось, но парень либо просто молчал, либо отвечал, что все в порядке. Машина заехала в какой-то незнакомый подростку двор. Мужчина припарковал транспорт и вышел из машины. Он открыл Антону дверь. - Приехали.       Парень вышел из машины. Они поднялись на четвертый этаж какой-то новостройки и Арсений открыл дверь квартиры ключом. - Добро пожаловать, мои скромные хоромы. - Зачем мы здесь? - спросил парень, перешагивая порог. - Я хочу тебе кое что показать, проходи.       Преподаватель проводил парня в гостиную и усадил в кресло, а сам вышел из комнаты. Антон осмотрелся. Квартира выглядела очень уютной. Светлые обои отлично гармонировали с тусклым синим цветом мягкой мебели. около большого окна стоял огромный черный рояль, видимо, основной инструмент сие музыканта. Пока Шастун любовался обстановкой, начиная явно успокаивать свои нервы, Арсений успел вернуться. В его руках была новая электрогитара. - Это тебе. Держи. - мужчина расплылся в лубке, протягивая ее Антону. - Арс..сений.. Сергеевич.. Это же.. Она же..

***

      Мужчина зашел в большой магазин музыкальных инструментов. Он прошелся по залу туда обратно пару раз, разглядывая струнные, прежде чем подойти к кассиру. - Добрый день. Мне нужна вот эта гитара, - Арсений показал продавцу фото, которое Антон прислал ему неделю назад. - Добрый. Боюсь, что у нас ее не будет. Разве что под заказ из другого филиала. - Хмм.. А сколько придется ждать? - Сложно сказать. Обычно привозят в течении двух недель. Но вот буквально недавно у нас ее заказывал один парень, так ему очень повезло, привезли буквально через три дня. - Да, я знаю, о ком вы, это мой ученик. - Ой, замечательный парень, - расплылся в улыбке продавец, - лет пять ходит к нам чуть ли не каждый день. Хорошую акустику себе выбрал. Обещал через несколько лет вернуться за своей мечтой, - мужчина указал, на гитару, красовавшуюся на оконной витрине. - Эта? Стратокастер*? - Арсений подошел ближе к электрогитаре. - Вообще-то это AZ*, престиж. Еще совсем мальчишкой на нее все смотрел в окно. Потом начал про нее расспрашивать. Мальчик отлично разбирается в хорошем, если выбрал эту гитару. - Сколько говорите она стоит?

***

- Она теперь твоя.       Эти слова резали уши. - Нет.. Она же дорогущая.       Подросток бегал глазами по корпусу. Перед ним была та самая красная хромированная Ibanez AZ2204*. Его пассия, его первая любовь. - Есть вещи куда дороже, Антош. Бери же. Она твоя. Навсегда.

н а в с е г д а

- Парень впервые взял ее в руки. Погладил струны, которые были так звучны даже у не подключенной гитары. Он долго рассматривал ее, каждую деталь, будто видит ее впервые. В магазине не разрешали снимать с витрины такие дорогие гитары. Тем более их подключать. Это была не просто гитара. Японская, престижная, из обожженной ольхи. И теперь она у него в руках. Столь недосягаемое стало таким близким. - Как назовешь ее? - Amor Meus*. - Сыграешь? Я подключу ее. - Да, - наконец улыбнулся Антон.       Мужчина принес усилитель, провода, все подсоединил. Парень несколько раз подергал струны и побегал рукой по ладам, чтобы почувствовать их. Настроил гитару. Он знал, что его заученная песня будет звучать на электрогитаре куда лучше, чем на акустике. Он был готов.       Арсений уселся на диван, расположенный рядом с креслом в ожидании композиции. Антон начал играть перебор. Он звучал невероятно. Уже сейчас у Арса сводило все тело от этого звука и оттого, что его играет именно Антон. Неожиданно для учителя, Антон начал петь. Они никогда не учили с ним песни с текстом, только играли музыку. Он даже никогда не слышал, как Антон поет. За окном питерские крыши, серую хмарь протыкает шпиль. Мы друг друга совсем не слышим, Разговор шуршит, как фитиль.       Арсений слышал эту песню не впервые. Он замечал ее несколько раз у Антона в телефоне, когда тот не нарочно разблокировал телефон при нем. А позже сам ее послушал, так как были интересны музыкальные предпочтения парня.       Когда зазвучал припев, Арсений все понял. Над антеннами и проводами мимо и насквозь Мы с тобою как струна с ладами - ненадолго врозь! Скоро нас опять прижмет к друг другу, возвратится звук; А пока лишь оглушающая тишина вокруг!       Он понял, почему Антону так нравилась эта песня. Понял почему первая песня, которую парень разучил на новой гитаре, была она. Понял, почему Антон так хотел ему ее спеть. Понял, кому ее посвящает Антон. Долечу, даже из последних сил я; Залечу твои обгоревшие крылья! По плечу любых препятствий полосы, Если финиш на моем плече, твои волосы! Над антеннами и проводами мимо и насквозь Мы с тобою как струна с ладами - ненадолго врозь! Скоро нас опять прижмет к друг другу, возвратится звук; А пока лишь оглушающая тишина вокруг!       Антон закончил петь. Его щеки заметно покраснели. Арсений встал и подошел к парню ближе. Он положил руку ему на плечо и поцеловал в лоб. А после положил свой лоб на его. - Ты знаешь..- прошептал Арс, - я всегда думал, ты мой Ultima thule, а оказывается ты мой Amor meus. - Perpetuum amor meus*, - исправил его Антон. Сегодня был лучший день в жизни Антона Шастуна.