Ведь это любовь.

Ветреная майский ночь. Часовая стрелка близиться к двум часам ночи. Минхо, после очередной посиделки в баре, с незнакомыми, но казавшимися такими родными, из-за алкоголя, людьми, шатаясь возвращался домой. Шел дворами, проходил мимо серых хрущевок, разрисованных подростками-вандалами гаражей. Телефон начинает вибрировать в кармане, создавая раздражающий звук. Доставая из кармана мобильный, загорелся экран, показавший звонок от «Котик» с красным смазливым сердечком. И ты опять трезвонишь чтобы знать, что я жив и здоров. «Мать твою, где ты шляешься всю ночь?» — по голосу Джисона можно было догадаться, что он сейчас лопнет от злости. Отвечать своему «котику» сейчас совсем не хотелось, все равно ведь Хан обязательно простит его. Ведь это любовь. Парень продолжает идти с телефоном у уха. В нетрезвом состоянии трудно было ориентироваться, еще и сосредотачиваться над тем, что прямо сейчас в трубке послышались жалобные всхлипы. «Прекращай реветь. Я подхожу, открывай дверь», — договорив, парень сбросил трубку. Ступеньки до второго этажа казались таким невозможным препятствием, для человека в пьяном угаре. Наконец добравшись, Хо открывает дверь, еще не заходя за порог видит заплаканного Джи, в пижаме, с одеялом на плечах. «Ты, придурок, я же волнуюсь! Бросай уже, хватит! Сколько раз ты уже обещал перестать пить? Пожалуйста, Хо, хватит», — Поток слов вырывается из уст Хана. Он устал, просто-напросто устал. Устал ждать Минхо по ночам, пока тот шляется не пойми где. У Джи же даже нет уверенности в том, что его любимый не ходит налево. Просто надеется хотя бы на капельку его совести. Хо смотрит на него пьяным, спокойным взглядом. Просто смотрит, как его заплаканный Джи, просит его бросить. И он готов, он обязательно постарается, только ради своего мальчика. Ведь это любовь. Минхо даже не снимая свою обувь, подходит вплотную к Джи, обжигая своим дыханием. «Не плачь, оно того не стоит», — проговаривает парень, в тот же момент накрывая губы Хана своими. Джисон пытается вырваться, пытается плохо. Просто хочет создать иллюзию того, что он все еще зол, и все еще стоит на своем. Хотя они оба знают, что тот простил, и простит еще тысячу раз, если понадобиться. Ведь это любовь. Они целуются медленно, как бы успокаивая друг-друга после этого вечера. Минхо осторожно, плавно проникает языком в чужой рот, исследуя каждый уголок. Руками залезает под пижамную рубашку, водя руками по талии, ребрам и впалому животу. «Я хочу спать», — резко открываясь от своего возлюбленного выдает Джисон. Отводит взгляд в сторону, вытирая губы тыльной стороной ладони. «Хорошо, котенок, как пожелаешь», — отвечает ему Хо, стягивая с себя наконец уличную одежду. Джи сладко посапывал у Минхо на груди. Их руки были скрещены в замок. Минхо все лежал и наслаждался моментом, прислушиваясь в сердцебиению своего мальчика Джисона, стараясь наконец погрузиться в сон. Руки в петле, руки прямо как узлы, руки на замок. Хо резко открывает глаза, от того, что кого-то сильно дергает его за плечо. Он смотрит на Хана, у которого аж вен вылезли на лбу. Он был с телефоном Хо в руках. Блять. «Значит, пока я тебя жду до двух ночи, рыдаю, ты по шлюхам ходишь, ублюдок?» — его голос постепенно начинает дрожать. Хан просто хочет уйти, не хочет разбираться, но что-то его держит, заставляет кричать и выяснять отношения. Ты опять в телефоне ищешь сообщения шлюх, пока сплю. «Блять, Хан, ты все неправильно понял,» — Минхо пытается оправдаться, очень-очень глупо оправдываться. Прям как в дешёвых мелодрамах. «Я? Я неправильно понял? Может, тогда ты мне объяснишь, что значит: «Пусь, сегодня заедешь ко мне? Ты давно обещаешь! Если надумаешь, захвати винишка, расслабимся». А? Хо, может ты мне, блять, объяснишь?» Ты опять их находишь, будишь и орешь; все нервы к нулю. Не успевает Минхо даже слова выдавать из себя, Хан уже бросает чужой телефон на пол и убегает. Хватает первую попавшуюся сумку и пытается дрожащими руками. В глазах все плывет из-за реки слез. «Прекрати, давай поговорим», — все, что сейчас может выдавить из себя Хо.

***

Они стоят на открытом балконе, куря одну сигарету на двоих. Минхо прижимается сзади, опыляя горячим дыханием шею своего мальчика. «Обними крепче, пожалуйста», — шепотом выдает Джи, и Хо прислушивается к его словам и обнимает крепче, никогда не отпустит. Ты снова прощаешь все, руки говорят: «Я люблю».