И если ты уйдёшь, я не закрою дверь.

Лето, ужасная жара. Москва пожирает тебя своим жарким, на то и лето, климатом. На улице невозможно находиться, столица плавит тебя, превращая в кусочки собственного интерьера. Не зря ведь говорят, что Красная площадь полностью залита кровью. На то она и красная. Кровавая. Градус на термометре с отметки +34 даже не думает понижаться, несмотря на то что уже вечереет. День был просто отвратительный. Его в очередной раз затаскали по самым бесполезным поручениям, при этом сказав, что будет интересно и опасно. Ничего подобного. Разнос бумаг среди кого-то там, передача чего-то там кому-то, да в конце концов даже сбор и разбор автомата будет интереснее. Хоть майор и умел это делать за 5 секунд с закрытыми глазами. Но это же точно заманчивее, чем занудная бумажная шелуха! Он военный, и явно не был рождён для замужества с каким-то там "очень важным" договором. Его любимого учёного не было на месте. После ситуации с его обмороком от слишком сильной парилки Сеченов чуть ли не насильно запер его дома. Рядом с горячим душем и вентилятором. А ещё Мусей, которая приятно мурчала на ухо Захарову различные песни. Но не хватало самого главного объекта. Не хватало его майора. От сильной скуки и тоски, Харитон, оставляя какие-то не самые важные бумаги на столе, подошёл к шкафу, в надежде найти хоть что-нибудь, что пахло Сережей. А именно его природным запахом и одеколоном, от которого, честно говоря, юноша сходил с ума. Ему повезло. На самой верхней полке лежала белая парадная рубашка мужчины, которую он надевал крайне редко, тем не менее, она особенно сильно пахла им. Быстро накинув её на себя, Захаров начал вдыхать запах, что стал за столь короткое время совсем родным. Он много думал, пока выкуривал свои любимые сигареты на балконе. Думал о Серёже, о Сеченове, о новых экскрементах, в конце концов о Мусе, что сидела рядом и наблюдала за хозяином. Он не представлял, насколько красиво выглядели его ладони, когда тот стряхивал с шестого этажа пепел, стараясь не запачкать любимую рубашку майора. Теперь эта вещь принадлежит не только грубоватому агенту. А на часах уже 22:89. Или, если быть точнее, 23:29. За окном уже темно, несмотря на летний сезон, в Москве всегда темнеет рано. Белых ночей здесь не бывает, оно и понятно: столь прекрасное и необычное явление оставлено северной столице. Где-то пели свои трели сверчки, мотыльки окружили стоявший рядом с домом фонарь, превращая его в инопланетный светящийся объект. Под окнами то и дело проезжали машины, и каждый раз, слыша звук блокировки дверей, он надеялся, что это именно он уже вот-вот будет дома. Но каждый раз мимо. Сергея все нет и нет, дозвониться до него невозможно, а бежать искать по огромной столице и вовсе нет смысла. Остаётся только продолжать засыпать в ожидании, при этом листая страницы совсем старой и такой скучной книги. Когда ему перестала быть столь сильно интересна научная литература? Наверное, пару часов назад, когда тот вместо прихода домой любимого агента, получил гребаную доставку книг. Ну, ладно, он простит эти несчастные бумажные изделия, когда-нибудь. А пока что им место на пыльной полке, будут неким украшением интерьера. Харитон уже должен был вот-вот заснуть, как в дверь несколько раз позвонили. Сомнений не было в том, что это его Сереженька, его милый и любимый мужчина. Такой уставший, но такой родной и хороший. Сергея на время ослепил яркий свет из прихожей. Сейчас квартира казалась ему тем самым раем, а стоявший в одной его старой футболке и тапочках, с какими-то причудливыми зверями, Харитон и вовсе напоминал ему ангела. Его личного ангела-хранителя, который готов и умирать, и убивать за Нечаева. - Серёжа, милый, проходи скорее! - учёный оценивал взглядом состояние П-3, пока тот возился со своими ботинками. Такая жара и такая тяжёлая обувь! - Давай я помогу. В тот же миг ботинки были сняты и небрежно скинуты, а из уст Сергея послышался облегчённый вздох. Он аккуратно обнял юношу, при этом прижимая его как можно плотнее к себе, показывая, как он скучал по этим маленьким недоразумением. Муся уже кружилась в ногах у влюблённых, нюхая и и смотря на пришедшего в такое позднее время человека. Само собой, она не могла не узнать своего второго хозяина, но убедиться все равно было нужно. - Я так скучал, весь день думал о тебе, места себе не находил. - молодой учёный аккуратно гладил все ещё напряженную спину майора. Тот молчал. - Я вижу, как ты устал, Дима тебя совсем загрузил, да? Послышалось мычание с положительной интонацией. - Я проведу с ним беседу, а пока, - Захаров взял в руки лицо Нечаева, аккуратно гладя его колючие щеки. - Тебе нужно обязательно принять душ, желательно поесть и скорее ложиться спать. Сереженька, ты слышал? Тот уже чуть ли не спал в руках у учёного. Сначала он строил недовольное лицо, потом несогласно мычал, но в конечном итоге все равно был посажен в тёплую и расслабляющую ванну. Вокруг пахло хвоей, а рядышком сидел Хоря, аккуратно разминая плечи Сергея. - Главное не засыпай, ещё немного и пойдём в кровать. - на такую, как показалось П-3, шаловливую фразу, майор аккуратно коснулся мокрой ладонью бедра Захарова, наблюдая, как белая ткань его футболки становится прозрачной. - Эй, я не об этом!

***

Из приоткрытой форточки дули слабые порывы ветра, играя с тюлем. Свет везде был погашен, чистое постельное белье приятно пахло порошком и другими химикатами. Еле слышные томные вздохи разносились по всей комнате. Куда же без обжигающих, но в тоже время нежный поцелуев на ночь? Очки Захарова покоились на тумбочке, там же лежала резинка для волос. Только чья она была никто так и не выяснил, да и зачем? - Харитоша, я знаю, что ты брал мою рубашку. - послышался довольный и низкий смешок в чужие губы, пока другой немного смутился. - Я тоже так по тебе скучал, маленький, мечтал прийти домой и поцеловать тебя. В ответ была видна лишь улыбка и влюбленные глаза напротив. Утром их ждал очередной тяжёлый и жаркий день, а пока что можно слушать сопение любимого и мурчание не менее любимой кошки где-то у себя под боком. Летние ночи по-особенному прекрасны. Летними ночами хочется жить и любить. А главное - сладкий и беззаботный сон, без кошмаров и прочей лабуды. Все будет хорошо. И если ты уйдёшь, Я не закрою дверь...