Лишь ты одна...

Двое неидеальных встретились… Полюбили… И стали идеальными друг для друга… Виталий Гиберт

      Будто солнце погасло, когда собственный дом превратился в тюрьму. И если раньше Ясмин мечтала вырваться на волю, потому что в ней взыграл бунтарский дух и несогласие с политикой отца, то теперь это казалось детской шалостью.       Народный бунт пронёсся по Сеферу, как песчаная буря, поглотив безвозвратно прошлое. Люди, ведомые стадным инстинктом, поддались желанию, поверили в лучшую жизнь. Но знали ли они, кто заменит Кадира? Идрис Салех занял место отца Ясмин и не только в политике. Его люди захватили и дом, то немногое, что считалось неприступной крепостью, за стенами которого томилась принцесса.       А сама принцесса вновь оказалась заперта.       Ясмин круглыми сутками охраняли шавки Салеха. Ежедневно её допрашивали, выпытывая имя мятежника и приближенных к нему. Пугали, угрожали, лишали еды и воды. Но она молчала, стойко перенося все тяготы. Они не убьют её пока не узнают. А они не узнают! Никогда. Этот замкнутый круг разорвёт только смерть. И лучше умереть, чем жить без любимого. Салех не пощадит никого. Она не могла этого допустить.       Каждую секунду её согревали воспоминания о самом чудесном первом поцелуе. Раньше о таком она только читала в романах; и мечтать не могла, что любовь — так прекрасна. Жаль, что её история оказалась короткой. Говорят, настоящие чувства проверяются испытаниями и временем. Но какое будущее ждёт столь неравный союз?       И вот закончился ещё один мучительный день. Ясмин сидела в своей родной комнате, которая стала ненавистна. Опять приходили ищейки, задавали одни и те же вопросы, угрожая по миллионному кругу... Ясмин взглянула на себя в зеркало. На нижней губе присохла кровь, небольшой синяк красовался на скуле.       «Если бы только он увидел!» — подумала девушка. И фантазия уже рисовала картины страшной расправы над обидчиками.       Она знала, что Салех строго запретил трогать её. Но разве подлым гиенам есть дело до престарелого льва?! Она боялась, что кто-то из них не сможет просто ограничиться болью. Придёт день, им станет мало. Захотят посягнуть на девичью честь. Уже едва сдерживаются, но страх всё ещё связывает по рукам и ногам. С каждым разом всё похотливее, голоднее становятся их взгляды. Вот-вот терпение лопнет. Что тогда?       Ясмин дёрнула головой, пытаясь не думать о плохом. Она верила, что Адиль придёт и спасёт её. Прискачет на вороном коне, как принц, вызволит из плена. Так всегда было в сказках. Ясмин ждала его каждую секунду.       «Вот сейчас, сейчас он появится!» — говорила она себе. — «Потерпи ещё немного, ещё чуть-чуть!»       Но время шло, а принц так и не появлялся. В отчаянии даже самая крепкая надежда потихоньку тает, как мираж. Ясмин не была из тех, кто просто сдаётся, но навязчивые мысли, как ядовитые змеи, отравляли душу. Особенно тёмными, холодными ночами. Когда она оставалась одна, то буквально с ума сходила от догадок. Ей казалось, что больше никогда не увидит его. Казалось, что Адиля поймали и убили. А может, все те слова были фальшью — очередной игрой, чтобы задурить ей голову. Обманул. Использовал. Бросил врагам на растерзание.       В ход шло всё…       Но и в этом безумном калейдоскопе, словно маяк, светились его добрые глаза. И тогда Ясмин вновь успокаивалась, знала, что ненадолго, но это был своеобразный спасательный плот. Ей снились яркие сны, которые девушка порой путала с реальностью. Его голос звучал в голове; она сама думала так, как бы думал, по её мнению, Адиль. Она просыпалась в холодном поту, кричала и утыкалась в подушку, горько рыдая. Ясмин уже выплакала столько слёз, что хватило бы на огромный океан.       И сейчас на неё смотрела уже не та Ясмин, что раньше. Так мало прошло, а так много изменилось. У этой девушки, казалось, жизнь — настоящий ад. Опухшие красные глаза, усталый потерянный взгляд, бледная, похудевшая. Боль отпечаталась на внешнем виде клеймом, от которого непросто избавиться. Зулейки больше не было рядом. Салех отослал её за пределы Сефера под предлогом ненадобности. Служанок к ней не пускали, отныне Ясмин сама ухаживала за собой. Она хоть и не была белоручкой, дорогая кормилица многому успела научить, но всё же от одиночества лезла на стену. С ней было запрещено говорить даже охране, если это не касалось мятежника. Единственным собеседником стало собственное отражение. Но, к сожалению, оно не имело личного мнения, лишь эхо повторяло за Ясмин.       Девушка устало провела гребнем по длинным волосам, нечаянно прикусив губу, когда наткнулась на колтун. Резкая боль ощутилась мгновенно; слёзы сами собой покатились по щекам. Внезапно нахлынувший гнев заставил Ясмин выбросить гребень в дальний угол, будто он виноват во всех бедах. Когда порыв улетучился, Ясмин вновь разрыдалась. Сколько ещё ей страдать в «золотой» тюрьме? Орёл клевал печень Прометея каждый день, а на следующее утро раны затягивались, печень восстанавливалась; а вот влюблённое сердце девушки — нет.       Ясмин измученно упала на кровать. Когда она глядела в потолок, перед глазами снова и снова всплывали лица друзей, их улыбки и радостный смех. Где же они теперь? Она искренне надеялась, что ребята в безопасности. С момента свадьбы она больше ничего не слышала ни о них, ни о Мустафе.       «Кальби!»       Волшебное слово — Адиль адресовал только ей. Она его душа, его сердце, его любовь. И эти чувства взаимны. Но почему же реальная жизнь так сложна? Есть ли шанс, что в конце ожидает счастливый финал или всё давно решено? Ясмин думала обо всём на свете. Мысли путались в клубок, цепляясь одна за другую. Элизабет Беннет осталась верна своей любви и принципам, и она останется. Добро всегда побеждает зло. Не стоит терять веры!       Сумасшедший водоворот воспоминаний поглотил Ясмин, и она не заметила, как провалилась в сон. Ей снилась Сахара. Бескрайнее небо с мириадами звёзд и сказочный млечный путь, который так и манил вознестись. Она ощущала жар раскалённых песков и вдыхала горячий, сухой воздух.       Но сквозь грёзы она услышала громкий шум, который раздавался где-то в доме. Ясмин открыла глаза, постепенно возвращаясь в реальность. Шум повторился. Но теперь он был громче, отчетливее, совсем рядом. И снова тишина.       «Что там происходит?» — подумала Ясмин. Она хотела выйти посмотреть, но дверь на ночь запирали, чтобы она не посмела сбежать.       Послышались глухие удары и чьи-то тяжёлые шаги приближались к её покоям. Не́кто дёрнул дверную ручку, но та не поддалась. И ещё раз, и ещё. Всё без толку. Внутри девушки тугим узлом завязались опасения. Она боялась, что её час настал и кто-то из шавок Салеха идёт за ней. Она спрыгнула с кровати, бегло огляделась вокруг и схватила первое, что попалось под руку — медный кувшин: нетяжёлый, но достаточно увесистый. Она встала за дверью, чтобы вошедший не увидел её, и приготовилась напасть.       Минута тянулась бесконечно; сердце Ясмин бешено колотилось в груди, а кровь грохотала в ушах. Дикий страх неизвестности и адреналин подстёгивали её совершить такое. Вот и настал решающий момент. Она сбежит. Сбежит и никто не догонит.       «Почему же так долго? У них же есть ключи» — думала она, не сомневаясь в действительности своих мыслей.       Но человек по ту сторону решил иначе. Ясмин прислушалась — тишина. А затем дверь распахнулась с такой силой, будто её вынесли тараном. Она едва успела отскочить, чтобы не задело щепками. Несчастная дверь уныло покосилась, а верхние петли и вовсе вырвало из дверной коробки. Девушка замерла не дыша. Её уверенность растерялась в один миг. Зажав рот рукой, она испуганно смотрела на вход. Из темноты коридора выросла внушительная фигура. Человек остановился в метре от Ясмин и оглядел комнату, ища её. Вот — подходящий момент! Ясмин медленно подкралась к нему со спины, занося кувшин для удара. И миг, когда она готова была ударить его по голове, мужчина резко обернулся. Ясмин вскрикнула.       Кувшин выпал из рук, звонко ударился о пол и укатился куда-то.       Не разобравшись в происходящем — на это не было времени, — Ясмин стала яро отбиваться, махала руками и пыталась пнуть мужчину. Зажмурив глаза, она громко, истерично кричала, умоляя отпустить и не трогать. Это была неравная битва. Разве может хрупкая девушка сдвинуть гору? А он показался ей именно таким. Мужчина ловко перехватил её запястья, не давая даже коснуться себя. Её крик превратился в вопль отчаяния.       Внезапно её тряхнули точно куклу. Внутри что-то оборвалось, и она, наконец, распахнула глаза.       Лишь короткий вздох вырвался из груди.       Адиль смотрел на неё беспокойно. Эта пауза показалась вечностью. Никто не мог поверить в происходящее. Но стоило мимолётному оцепенению испариться, как Ясмин забыла обо всём на свете. Она бросилась ему в объятия. Крепко, будто хотела задушить, она обхватила его за шею, оторвавшись от земли.       — Я так ждала тебя! — сквозь рыдания прошептала Ясмин.       — Кальби! — Вновь услышала она. Адиль прижимал её к себе жадно и нежно. — Хабиби!       Нет нужды вспоминать какими мучительными были секунды в ожидании долгожданной встречи. Ясмин не могла поверить в своё счастье. Они просто стояли в объятиях друг друга, забыв про время. Пусть всё горит в адском пламени. Теперь никто и ничто не разлучит их.       Наконец, Адиль пересилил себя и отпустил девушку. Он хотел заглянуть в любимые глаза, но Ясмин так резко отвернулась, что мужчина опешил. Как бы он не пытался, она отчего-то пряталась.       — Что такое? — мягко спросил он.       Ясмин не переставала плакать. Ей было стыдно смотреть на него. Она не хотела показывать эти уродливые ссадины. Но только забыла, кого пыталась обмануть.       Странное поведение не могло одурачить его. Он видел её насквозь. Чувствовал. Она — родная душа. И её боль — его боль.       Адиль хотел прийти намного раньше. Лишь услышав, что дочь бывшего лидера держат в плену, он рвался к ней. Но Мади и Раджаб силой удержали от необдуманного поступка. Видит Бог! Он готов был убить каждого, кто встал бы на пути. Но на то и нужны друзья, чтобы вовремя остановить от непоправимой ошибки. Раджабу пришлось ударить его несколько раз, чтобы привести в чувства. Он уверял, что нужно всё тщательно обдумать, не переть на рожон. Убедил, что люди Салеха не причинят ей зла — Ясмин нужна им живой. Это опасная игра, где на кон поставлена не только её жизнь. Но Адиль не верил ему. Друзья не стали пытаться сдержать бурю в пустыне — это просто невозможно обычным людям. Но, когда он был готов броситься в Сефер, Мади сказал:       — Ты никого не спасёшь в таком состоянии! Погибнешь сам и её погубишь! Не думай, что Ясмин только тебе дорога. Иностранцы тоже переживают, господин Али сойдёт с ума… Эгоист ты чёртов!       Адиль стоял, как вкопанный, не мог и с места сдвинуться. Мади — самый молодой, но самый мудрый. Он не мог не согласиться с ним. И остался. Но каждый день, как пытка. Нервы натянутые до предела, напряжение и бесконечный страх, что её обидят. Он не находил себе места. Метался, как загнанный хищник, а в голове сплошь туман и злоба. Впервые чувства побеждали разум. Он больше не мог мыслить здраво. Но хорошо, что было кому это делать за него.       Всё было рассчитано до мелочей. Под покровом ночи трое неизвестных в синих масках напали на дом бывшего лидера в час, когда шла пересменка охраны. Рискуя собой, чтобы спасти одну единственную девушку. И им повезло. Всё прошло гладко и, наконец, Адиль мог выдохнуть. Так он думал.       Пока…       Он осторожно обхватил её лицо ладонями, заставляя всё же взглянуть. Ясмин перестала дышать, видя, как его глаза расширились. Ей хотелось забиться в самый тёмный угол, чтобы он не видел всего этого кошмара. Но ужас сменился негодованием, показалось, она узрела в его глазах слёзы. А затем гнев.       Он нервно сглотнул.       — Кто это сделал? — сквозь зубы прорычал Адиль. — Кто?       Его дико трясло, будто резко поднялась температура. Вот чего стоило промедление. Он знал, что не нужно никого слушать. От едва сдерживаемой злобы он так сильно стиснул зубы, что заболела челюсть. Самые страшные мысли закрались, которые он боялся произнести вслух.       Видя, как сильно он мучается, готовый разорвать каждого, кто сейчас окажется в поле зрения, Ясмин прижалась к нему так крепко, как только могла. Словно пыталась удержать проснувшийся вулкан голыми руками.       — Это всего лишь ссадины, — бормотала она. — Всего лишь ссадины. Они больше ничего мне не сделали. Честно.       Она готова была вновь разрыдаться, но успокоилась, как только ощутила, что он немного расслабился.       — Забери меня отсюда, — сказала она. — Я больше не могу находиться в этом доме.       Адиль молча гладил её по спине. Ясмин подняла голову надеясь, что он остыл, но сама не верила в это.       — Прости меня, Кальби! Умоляю прости. — Его голос охрип от эмоций. — Я вновь совершил ошибку и никогда не прощу себя.       Его отчаяние ранило её больнее ножа. Разве может она обвинять его в чём-то. Он подарил ей такое счастье, о каком она и мечтать не могла. Но у Адиля был сложный, тяжёлый характер. Самобичевание изничтожит его, не дав жить спокойно. Лишь время и её любовь усмирят горячий нрав бедуина.       — Пожалуйста, давай уйдём, — вновь попросила Ясмин.       К чёрту всё! Пусть останутся вещи, дом опустеет, а Салех жестоко отыграется на своих «псах» за некомпетентность. Главное — она будет свободна.       Адиль долго о чём-то думал. Отныне для него не имела значения разница в статусе и его собственный путь. Оставить Ясмин было огромной ошибкой. Теперь он не покинет её ни на минуту. Они преодолеют каждое испытание вместе, а не поодиночке.       Он бережно подхватил Ясмин на руки и вынес из комнаты. В темноте коридора виднелись очертания лежавших на полу тел; непонятно, мертвы они или без создания. Девушка зажмурилась, уткнувшись носом в шею мужчины. Она старалась глубоко и ровно дышать, наслаждаясь его особенным, до боли знакомым запахом: мяты и сандала. Теперь ей было невероятно легко и спокойно. Несмотря на то что она покидала дом, в котором выросла, сердце Ясмин радостно трепетало.       Они вышли на улицу, где уже ждали Мади и Раджаб. Увидев Ясмин, они приветственно улыбнулись, но ссадины на её лице и гнев, отразившийся на лице Адиля, заставили их прикусить языки. Им ещё предстоит выслушать от него многое, но сейчас они не посмели встрять и испортить воссоединение двух влюблённых.       Луна освещала им путь через пустыню. Ясмин ехала с Адилем, крепко прижимаясь к нему спиной, откинув голову на его плечо и наслаждалась желанной свободой. Она была так счастлива, что не заметила, как задремала.       Лишь, когда вновь ощутила себя в невесомости, Ясмин очнулась.       — Где мы? — спросила девушка, когда Адиль занёс её в шатёр и усадил на подушки.       — Это лагерь мятежника, — сказал он и улыбнулся.       — Лагерь?       Он кивнул и сел перед ней на колени. Адиль мягко коснулся её ссадины на губе, качая головой, будто проклинал себя. Он поцеловал её нежно, боясь сделать больно. Ясмин отвечала ему смелее. Ей так хотелось насладиться этим мгновением наедине, но кто-то прервал их идиллию, громко заскочив внутрь.       Адиль резко отстранился, едва не упав. Синди моментально подлетела к Ясмин и уже обнимала её, не давая успеть опомниться.       — Синди, ты тоже здесь! Но… Как? Как ты? — Ясмин обнимала подругу в ответ, не веря своим глазам.       — Я услышала шум и вышла посмотреть. Ох, не могла ждать до утра. Я так рада, так рада — Она заплакала от переизбытка эмоций. — Мы так переживали, я… так волновалась, звёздочка.       Синди ослабила хватку и посмотрела на Ясмин. В полумраке шатра, её ссадины казались жуткими. Синди зажала рот рукой и зарыдала ещё громче.       — Что эти сволочи с тобой сделали, дорогая? Как они посмели? — Она вскочила на ноги. — Я перебью их этими же руками, как собак…       Ясмин поднялась следом. Она обхватила ладонь подруги, мягко улыбаясь. Она безумно была рада видеть её, эта ночь стала самой прекрасной. Даже весь тот кошмар больше не имел значения.       — Синди, — прошептала она. — Я в порядке. Как вы здесь оказались? Где же Джек?       Подруга смотрела на неё широко раскрытыми глазами и утирала слёзы.       — Джек тоже здесь. И Каро. И даже Мустафа. Но…       — Это долгая история, — встрял Адиль. — Я обязательно расскажу тебе всё, но позже. — Он с серьёзным видом подошёл к Синди и, взяв под локоть, повёл на выход. — Ступай к себе. Видишь, ей надо отдохнуть. И не вздумай кого-нибудь разбудить, дикарка.       Синди не успела ничего ответить, как Адиль вытолкнул её наружу и задёрнул ткань, застегнув на несколько петель.       — Зачем так грубо? — спросила Ясмин, но не могла скрыть улыбки.       — Она бы не ушла самостоятельно, ещё бы весь лагерь сбежался посмотреть на тебя. — Адиль оказался рядом с Ясмин в два шага и прижал её ладонь к своей груди.       По телу девушки пробежала горячая волна трепета. Она хотела что-то сказать, но Адиль приложил указательный палец к её губам, не позволив нарушить волнительную тишину. Они ещё успеют наговориться, впереди целая жизнь. Сейчас в словах нет никакой нужды. Ясмин тоже понимала и разделяла его чувства. Она невольно вспомнила их поездку на развалины Ксара Аль-Амаль. Тогда своей бездумной болтовней она испортила всё, поэтому лучше помолчать. Недаром говорят, что женщину красит немногословность.       Но хоть Ясмин и могла сдержать язык за зубами, но вот рвущееся сердце — невозможно. Тогда в шатре они так же были вдвоём. Но всё происходило сумбурно, напряжённо и в дикой спешке. Потрясение от правды не давало мыслить чётко. Сейчас — по-другому. Адиль вновь находился безумно близко, неприлично нарушая личные границы. Ей уже не казалось это чем-то неправильным и больше не было неопределённости. Она знала, что дорога ему, а он так нужен ей.       Адиль смотрел на неё влюблёнными глазами. Не решаясь дать волю своим действиям. Хотелось побыть вдвоём, как можно дольше, но не ему выбирать. Ясмин натерпелась достаточно, ей необходим отдых и покой. Но как заставить себя уйти, он не мог понять. Разум отчаянно кричал остановиться, а тело отказывалось подчиняться.       Ясмин мягко забрала руку и стянула с мужчины этот дурацкий раздражающий тюрбан. Казалось, что без него Адиль словно становился собой: настоящим и уязвимым. Сейчас ей больше всего на свете нужен был он, а не тот, кем он был для других: угрюмым, суровым бедуином и справедливым мятежником. И он не сопротивлялся.       «Лишь ты одна и знаешь больше, чем кто-либо!» — вспомнила она его слова.       И это была чистая правда. Между ними давно стёрлась грань разумного. Две родственные души встретились в этом жестоком мире, чтобы исцелить друг друга. Но одна преграда всё же не давала окончательно воссоединиться. Оба понимали, но воспитание не позволяло допускать подобных желаний.       Ясмин совершенно не представляла, как вести себя в такой момент. Зулейка никогда не говорила ничего подобного; только Муна, однажды, подняла эту тему. Но дальше хи-хи и ха-ха не смогла ничего рассказать. Оставались только книги, но в романах не было того, что могло быть действительно полезным. Авторы всегда либо приукрашивали, либо упускали главное. Но одно она точно знала — доверяй тому, кому вверяешь себя. А Адиль не посмел бы причинить ей боль — и это успокаивало.       — Кальби! — прошептал он, смело приблизившись к её уху.       Горячий поцелуй в шею словно обжёг. Второй — запустил ток по телу. А третий — отозвался неистовым желанием. Новые, невиданные ранее ощущения поднимались из недр юной души, распаляя пожар. Ясмин робко прижималась к нему, стараясь не выдать смущение. Запретный плод сладок, но… Что будет потом?       Внешний мир за пределами шатра не остановится, но её внутренний — никогда не станет прежним. Сложнее всего решиться сделать первый шаг. Ради этого она хотела выйти замуж по любви — чтобы самостоятельно выбирать.       — Кальби! — повторила она.       Губы, наконец-то, слились в едином жарком поцелуе, кружа голову, норовя сжечь дотла.       Ссадина предательски ныла, словно издевалась, пытаясь заставить их притормозить. Но что физическая боль в сравнении с душевной — песчинка во Вселенной. Страсть и нежность накрыла обоих с головой. Каждая короткая встреча заканчивалась тяжёлым расставанием. Но поздней ночью никто не посмеет ворваться в их мир.       Адиль понимал, он мужчина, а значит сильнее. Рядом с ней безумно тяжело сдерживаться, но так нельзя. Неправильно поддаваться эмоциям и идти на поводу у чувств.       Он отстранился, но сбившееся дыхание выдавало желанием.       — Нет… — шепнул он. — Я…       Ясмин коснулась рукой его щеки. Заставляя посмотреть на себя, она лишь взглядом умоляла не останавливаться. Ей не было страшно, но волнение не могла побороть. Она вспомнила тот дурацкий журнал: статью о том, что мужчина решает всё. Муна говорила: «ляг и терпи», но сестра просто глупа, и сама не понимает ничего в отношениях.       Оба хотели одного и того же, поэтому сопротивляться было слишком трудно. Отдавшись в распоряжение страсти, инстинкт подскажет, как правильно.       Под смущенным взглядом Ясмин Адиль снял верхнюю одежду и откинул в сторону. Невольно зардевшись, Ясмин с интересом скользнула по его телу. Она второй раз в жизни видела мужчину в таком виде и не могла сдержать любопытства. Ей хотелось разглядеть его до мельчайших подробностей: каждый шрам, каждую ссадину. Девушка никогда не задумывалась, как выглядят мужчины её окружения, но Адиль был очень красив, и с этим она не могла спорить. Сердце стучало всё быстрее, разгоняя кровь по венам, подстрекая поддаться греху. Закоренелые принципы всё ещё кричали из недр сознания: «Остановись!» Но их назойливый голос заглушали чувства. Она может сбежать, Адиль вряд ли не поймёт, но хочет ли она сама просто взять и уйти?       Ответ очевиден.       Ясмин сделала шаг вперёд и коснулась его обнажённой груди, ласково провела пальцами по животу, ощутив, как напряглись его мышцы. Он перехватил её руку, переплетая пальцы, притягивая к себе ещё ближе. Они стояли замерев, не решаясь действовать дальше. Странная девушка с бунтарским характером и безбашенный парень, бросивший вызов властям, оказавшись наедине, превратились в робких влюблённых.       — Ещё есть возможность остановиться, — сказал Адиль, глядя ей в глаза. — Остановишь?       — И не подумаю. — Ясмин качнула головой и припала к его губам.       Время замерло, даря волшебный момент раствориться друг в друге. Туника девушки упала на пол, открывая взгляду стройную талию и прекрасную грудь, которую сдерживал лиф. На левом плече виднелся небольшой ярко-фиолетовый синяк, как напоминание о том, что пришлось пережить. Адиль поцеловал это место, будто надеялся исцелить. Но рядом с ним и так вся боль исчезала. Его тело казалось безумно горячим. Он коснулся её волос, вдохнул их запах. Всегда непреклонный, как скала, он думал о том, что она почувствует, когда он скользнёт дальше?       Её кожа раскалилась от его прикосновений. Наверное, даже огонь не мог так обжечь. Внизу живота стало нестерпимо горячо, сводящая с ума волна поднималась снизу вверх, туманя голову. Ясмин казалось, она задыхается. Она ощущала себя как после кардио-тренировки, дышала жадно и сбивчиво.       Чёрные, испачканные в пыли, брюки небрежно легли рядом с туникой. А сама девушка осталась в нижнем белье, стоя с неприлично красными щеками. Она чувствовала себя ребёнком по сравнению с Адилем, но желание продолжить брало над ней верх.       — Остановишь? — вновь повторил он, и его рука коснулась её бедра.       Ясмин ахнула от неожиданного касания. Силы отвечать покинули, она лишь смогла отрицательно мотнуть головой. Очередное нежное, но уверенной движение, заставило её встрепенуться. Всё так медленно, как и должно быть. Ясмин готова была довериться ему, но боялась собственной неопытности и того, что может сделать что-то не так. Она жаждала остаться обнажённой, жалела, что столько дней провела в одиночестве. Наверное, Адиль услышал её мысли, как-то понял без слов, потому что в следующий миг расстегнул застежку лифа и стянул с её плеч лямки. Сердце девушки до боли сжалось. Он аккуратно обхватил её грудь, а она закусила губу, едва сдержав стон. Каждая клеточка тела ныла от предвкушения его касаний, но мучительнее всего было там, внизу, где всё уже было влажным и горело.       Адиль мягко опустил девушку на подушки. Ясмин так не хотелось, чтобы он выпускал её из своих объятий. Она не могла сопротивляться, и сама крепче прижималась к нему. В какой-то момент в голове мелькнула мысль, что то, что они делают, не должно происходить, они ведь не женаты. Что скажет Зулейка, отец, друзья? Она не могла вымолвить ни слова, но прекращать уже было бессмысленно… просто невозможно.       «Любовь опасная, как змея!»       Ясмин застенчиво жмурилась, пока он раздевался. Она не могла побороть стеснительность, которая укоренилась внутри за долгие годы. Адиль мягко развёл ей колени и навис сверху. Одной рукой он ласкал её тело, заставляя покрываться мурашками.       — Смотри на меня, — томно выдохнул он. — Ты мне доверяешь, моя любовь?       Ясмин открыла глаза, встретившись с его бездонным взглядом. И окончательно утонула.       Он не стал обнажать её полностью, лишь сдвинул ткань белья в сторону. Ощутив непривычное давление горячей плоти внизу, в самом сокровенном месте, она затаила дыхание. Он входил медленно осторожно, хотя она чувствовала, как возбуждение переполняет его, и он старательно сдерживается. Короткий миг боли, и в голове, будто образовался вакуум. Она инстинктивно прогнулась сильнее.       Он не торопился, не позволяя себе навредить ей. Ясмин смотрела ему в глаза, ощущая как всё больше и больше теряет над собой контроль. Она и не думала, что её тело такое чувствительное и податливое. Муна говорила, что в первый раз всегда неприятно, но всё было замечательно. У плохого музыканта скрипка плачет, а в умелых руках и дудка — флейта. Адиль опустился ниже, обвёл языком нежную ареолу и легонько прикусил её. Из уст девушки вырвался сладкий стон, смешавшийся с первыми неистовыми волнами удовольствия. Она обвила его спину ногами, желая вновь ощутить ту запретную боль. Толчки становятся сильнее и смелее. И Ясмин была не в силах сдерживать крик. Адиль перехватил его поцелуем. Иначе она перебудит весь лагерь. Робкая, такая нерешительная, как маленький котёнок, а внутри — омут с чертями.       Поймав общий ритм, они двигались синхронно. Переплетая пальцы, целуя и лаская губами. Снова и снова. Духота вокруг превратилась в туман, заполняя всё пространство вокруг. А внутри проносилось самое настоящее торнадо, которое оставило после себя опустошение и приятную слабость.       Устроившись на его руках, Ясмин, наконец, провалилась в сон.       Проснувшись утром, она оказалась одна. Перед глазами тут же пронеслись подробности вчерашней ночи. Ей стало стыдно от того, что произошло, но в тоже время она чувствовала изменения внутри. Будто она повзрослела в одно мгновение, чего теперь жалеть. Что случилось, то случилось. Они ведь всё равно поженятся, а пока пусть это останется их маленькой тайной.       Ясмин поднялась и оделась. Ноги немного подкашивались, а тело ныло от приятной боли. Она нерешительно вышла из шатра и огляделась. Несколько таких же полевых домов стояло рядом, образуя расположением большой круг. Но никого не было.       Неожиданно, за спиной раздалось шарканье, и кто-то налетел на неё сзади, чуть не сбив с места.       — Доброе утро, — послышался звонкий голос Синди. — Как ты себя чувствуешь? Отдохнула?       Ясмин прикусила губу, не зная, что ответить. Перед глазами всё ещё стоял образ обнаженного Адиля, и щёки вспыхнули мгновенно.       — Д-да, всё отлично, — еле выдавила из себя Ясмин. — Где все?       Синди нахмурилась.       — Правда? Выглядишь помятой? — Девушка подозрительно подняла бровь.       — Правда. Немного… не выспалась, но всё отлично. — Ясмин старалась держаться спокойно, угомонить шум в ушах. Она не хотела, чтобы другие знали, почему она не выспалась.       — Ладно. Как скажешь? — Но всё равно Синди попыталась заглянуть в шатёр в подтверждение слов подруги. — Мужланы опять устроили сборище, а меня, как всегда, не взяли. Каро тоже осталась у себя. Пойдём к ней.       Девушки прошли в шатёр, где находилась Каролина. К удивлению Ясмин, та искренне обрадовалась встрече. Увидев, во что превратилась одежда пленницы, Каро предложила ей выбрать что-нибудь из своих платьев. Когда она поменяла наряд, настроение тут же улучшилось. Ведь весь гардероб Ясмин остался в доме. Синди налила кофе и предложила перекусить. Ясмин была дико голодной, но ещё больше умирала от жажды. Пока она ела, восстанавливая силы, параллельно рассказывала Синди и Каро, что с ней произошло. Обе девушки качали головой, хмурились и высказывались нецензурно. Наконец, Ясмин свободна. Она чувствовала себя очень счастливой. Синди и Каро поведали ей в свою очередь историю, как сами попали сюда. Оказалось, что в ночь бунта люди Салеха хотели схватить иностранцев, изучающих вирус, и им это почти удалось. Группу учёных спас человек в синем костюме и привёл сюда, то оказался Мади. Затем они познакомились с Адилем, а позже присоединился Мустафа.       Некоторые люди из бывшей охраны Кадира, в том числе и Джаффар, регулярно докладывали новости из города. Но то, что Ясмин оказалась в плену в собственном доме, узнали только спустя несколько дней. Все безумно волновались за неё и каждый готов был броситься в одиночку спасать, особенно Адиль. Его чуть ли связывать не пришлось. К счастью, здравый смысл победил. Но парень стал нервным и агрессивным. Девчонки во всех красках описывали те дни, когда шли приготовления к вторжению в дом Кадира.       И вот, наконец, Ясмин с ними. И сама девушка не верила своему счастью. Пока они болтали и смеялись, на улице раздались мужские голоса, а затем они услышали Адиля рядом с шатром. Синди мгновенно подорвалась с места и выглянула наружу.       — Чего тебе? — недовольно оскалилась она.       — Ясмин у вас? — холодно ответил Адиль.       — Да. Сейчас у нас чисто женские секреты. Угрюмым солдафонам вход закрыт. Топай отсюда. Давай-давай…       Синди не стала ждать ответа, а задвинула ткань, оставив Адиля в недоумении.       — Прости, звёздочка, твой принц подождёт до вечера. Сейчас ты наша.       На её речи Ясмин лишь заливисто рассмеялась. Вот она и дома.       За разговорами девушки не заметили, как быстро пролетело время. Каро и Синди нарядили Ясмин, будто на свидание. Синди всё время хитро улыбалась, а Каро не выдержала и призналась, что он точно потеряет голову, увидев её во всей красе.       Ясмин вышла из шатра подруг и направилась туда, куда ей сказала Синди. В сторону полярной звезды — двести шагов. Адиль стоял спиной и смотрел на небо. Ясмин вспомнила свой сон, который видела недавно: пустыня, небо и мириады звёзд. Всё так волшебно, лучше и быть не может!       Она осторожно подошла к нему и крепко прижалась к спине, обняв руками тело. Адиль слегка повернул голову, но даже не видя его лица, она ощущала улыбку. Он накрыл её ладони своими, даря бесконечное тепло и спокойствие.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.       — Лучше всех. — Ясмин отпустила его и Адиль повернулся. — Правда.       — Я рад. — Он что-то упорно обдумывал, не хотя произнести. Наконец, решился. — Чуть с ума не сошёл, пока готовили облаву…       — Тш-ш, — Ясмин перебила его. — Не говори ничего, я всё знаю. Синди и Каро рассказали. Я верила, что придёшь за мной.       Он облегчённо выдохнул. И прижал её к себе.       — Все прекрасно! — прошептала Ясмин.       Ночь в пустыне обнимала их своими горячими объятиями. Луна освещала бледную серебристую дорожку на песке. А двое влюбленных, наконец, воссоединились. Впереди их ждало ещё ни одно испытание, но теперь они вместе. И рука в руке пройдут через всё невзгоды!