Туманная вечность

Удар. Второй. Кажется, Дазай уже давно сбился со счета, даже перестав пытаться дать отпор. Фигура мужчины, некогда такая родная, вновь тенью вырастает над ним, окружая. Он давно уже перестал бояться его, привык к побоям и запрету на слезы. Даже сейчас, осевший на пол от невозможности встать и черезчур часто дышащий, парень не проронил ни слезы, ни лишнего слова. Знал, что если быть тихим и молча терпеть, всё закончиться как можно быстрей. Но на этот раз у его отца явно были другие планы. Хотя наврятли был хоть какой-то план. Схватив парня за волосы и поднимая, всё так же прижав к стене, мужчина невольно заставляет подростка заглянуть ему в глаза, от пустого и невидящего взгляда которых у парня внутри всё холодеет и ноги дрожат сильней, чем от ударов. Ухмылка. И с каждым таким звериным, нечеловеческим оскалом становится всё страшней. Он будто дьявол, питается страхом, сильней хватая после каждого зашуганного взгляда. Нельзя показывать никаких эмоций, Осаму это знает. Но с каждым "ты во всём виноват!" в нём что-то умирает. Больней всего бьёт ненавидящий взгляд человека, что когда-то был родным. Того, кто всегда должен был быть родным. И когда чужие руки слишком привычно оказываются на шее, Дазай уже будто не с ним. Изо всех сил старается быть не с ним, не думать о матери, о недостатке воздуха, о наверняка сломанном ребре. Он хочет думать лишь о нём. Таком действительно родном, единственном лучике света средь этой бесконечной тьмы. О том, кто рассеивал туманы грусти и отчаянья одним лишь появлением своим. Только находясь с ним он мог искренне надеяться, что всё будет хорошо. Осаму хотел бы вновь полной грудью вдохнуть влажный, прохладный утренний воздух. Посмеяться с глупой шутки, упасть, перелезая через забор. А после вместе сидеть над невысоким обрывом, глядя друг другу в глаза и сбегая в их маленький мир. Рыжие волосы в лучах заката утягивали в вечное лето, и голубые глаза, в океане которых Осаму хотел бы навечно затонуть. Кажется, они принадлежали друг другу априори – это было чем-то таким логичным и очевидным, что просьба разрешения на поцелуй была бы совсем ни к чему. Он помнит, как впервые увидел в мессенджере короткое сообщение с предложением знакомства. Кажется, он тогда даже забыл о том, что вручил свой номер какому-то пареньку, заметившему его за игрой на гитаре на площади. Но это было так неважно. Плевать почему, но солнце само решило спуститься во тьму, так почему Осаму должен был противостоять? Он был так безудержно счастлив малейшему свету, что даже не заметил, как тот стал центром его жизни. Возможно, Осаму осознал это, когда на очередной ночёвке они вместе сбежали встречать рассвет. Или когда на пикнике лежал на коленях рыжего, принимая ягоды с чужих рук и изо всех сил пытаясь сдержать улыбку из-за.. ничего. Наверное, тогда он просто был слишком счастлив, чтоб держать своё вечное каменное лицо. А может, он почувствовал это сразу, когда негромко произнёс "Чуя..", повторяя за странным подошедшим к нему пареньком. Они проводили вместе так много времени, что стали лучшими друзьями буквально за пару недель. И каждый раз, закрывая перед проводившим его Накахарой дверь, Осаму молился всем известным ему богам, чтоб парень ни о чём не узнал. Ни за что и никогда, и Дазай делал всё возможное ради этого. Он никогда не позволял заходить к себе в гости, никогда не говорил о своих родителях ни слова в ответ на истории рыжего. И Осаму понятия не имеет, в какой момент всё рухнуло к чертям. В тот день, когда он заперся в ванне после очередного конфликта с отцом, Осаму думал лишь об одном – как же он хочет, чтобы это всё просто закончилось. Чтобы боль и душераздирающую постоту наконец сменило вечное спокойствие. Чтобы он хоть на минуту почувствовал радость, осознавая, что подобного больше не будет. И ему было так плевать, что больше не будет вообще ничего. Не обращая внимания на впивающиеся в ладонь осколки проводит по запястьям куском разбитого зеркала, позже мельком натыкаясь на своё же окровавленное отражение и тут же отворачиваясь. Ему было так чертовски страшно и стыдно смотреть себе же в глаза. Слишком больно было не видеть там ничего, кроме пустоты и дыма от давно погасшего огня. Он не имел и права задумываться о спасении, ведь внутри него спасать было совершенного нечего – так он считал, похоронив внутри всю надежду и веру не только в бога, но и в себя. В людей, в несуществующую справедливость, в возможность быть хоть каплю лучше, чем сейчас. И когда распахнув дверь в ванну влетает рыжий огонёк, Осаму действительно надеется, что попал в рай. Но, как всегда, его надежды ложны. Очнувшись, первое, что он ощущает – ноющая боль и давящий на голову противный писк. Однако открыв глаза и встретившись с отчего-то такими печальными голубыми глазами, он всё же сомневается, что попал не на небеса. Хотя, быть может, это было его личным адом. Ведь дома снова ждал отец, ненавидящий его чуть больше, чем прежде. Но всего через пару недель Осаму вновь сидел над их с Чуей обрывом – в такие моменты всегда слишком плевать на отца, ноющие руки и весь мир, выходящий за рамки их маленькой вселенной на двоих. Осаму помнит, как долго они разговаривали о том, что с ним происходит, и глядя в ясные и нежные глаза отчего-то хотелось рассказать всё-всё, впллоть до малейших деталей. И он рассказывал. О смерти матери, о вечных издевательствах, о своей ненависти к жизни, что лишь с появлением Накахары едва переставала походить на пустое существование. Но Чуя не оттолкнул даже тогда – Осаму не любит думать о том, что он мог сделать это лишь из жалости. Ведь тогда его бы точно больше ничего не держало на этом свете. И Дазай уверен, что тогда следующая попытка точно была бы удачной. Но ради негромкого ''вместе уедем" и мягкого "всё будет хорошо" хотелось жить. И не существовать, а жить, как можно дольше, и наконец почувствовать хоть что-то, кроме бесконечного потока боли. И Накахара дал ему всё то, о чем Осаму и не смел мечтать. Искренние улыбки, смех, объятия – он был чересчур счастлив, чтобы умирать. Но, кажется, что у отца не было в планах потакать чужим желаниям. Он всё орёт, что ненавидит, лишь крепче вдаливая тело в стену. Но парню уже было слишком всё равно на это. И снова не послышится ни слова, ни слезы. Он думает о славном будущем, о том, что поступил, что переедет через пару дней. Однако у отца другие планы. Осаму скроется в мир грез навек.

19.06.2023

Парень бредёт по пляжу, любуясь закатным солнцем. Отсутствие людей лишь на руку – сейчас он не выдержал бы присутствия посторонних. С очередным дрожащим вздохом он садится на песок, вытягивая ноги к морю. Слеза одна за другой скатывается по бледным щекам, когда парень обращает свой взгляд к небу. –Ты чего, Чуя? Ведь всё хорошо, – парень садится рядом, смахивая капли слез. –Знаешь, ты так хотел побывать на море, так что.. Я подумал, что это будет хорошим подарком. И вот я здесь. Мы здесь, – вновь прерывается на всхлип, прикрывая глаза, –Я так тебя подвёл, Дазай... –Вот видишь, всё замечательно! Не плачь, прошу. Я так горжусь тобой. Если бы ты только знал, как я горжусь тобой. –С днём рождения, Осаму. *** –Хей, Дазай, давно не виделись, – Накахара проходит через небольшой сад, садясь рядом с небольшим деревцем. С каменной плиты на него смотрит изображение улыбающегося подростка с таким родным взглядом и знакомой копной кудрявых волос.

Осаму Дазай

19.06.2004 - 31.05.2022

–Прости, что не смог приехать на твой день рождения. Но я кое-что тебе привез, – Накахара высыпает на ладонь ракушки, аккуратно кладя одну за одной поверх цветов, – К тому же, я надеюсь, что ты был там со мной. Верно ведь? Ты так хотел побывать на море, – и рыжий не может сдержать слёз, а голос вновь дрожит. –Прости, что не отвез тебя туда ещё прошлым летом. Прости, что не забрал тебя от него сразу после экзаменов. Я так виноват перед тобой, прошу, прости, – уже в открытую срывается на рыдания, подходя ближе и прижимаясь лбом к могильной плите. –Я сделал жизнь этой мрази невыносимой. Я сделаю всё, чтобы он больше никогда не почувствовал себя человеком. Но тебя не вернёшь, и я это знаю. Я надеюсь, что теперь ты счастлив. Может быть, так было нужно. Но если бы ты был со мной, я клянусь, всё было бы так хорошо. Мне слишком больно о тебе вспоминать, но я обещаю не забывать. В ответ не забывай и ты меня, хорошо? – сквозь слезы улыбается парень, после сидя вот так, прижавшись к плите, по ощущениям, целую вечность. Все его "если бы", что звучат в голове почти ежедневно, теперь были так глупы и бессмыслены. Если бы Осаму был рядом, всё было бы так хорошо. Кажется, что теперь хорошо не настанет никогда.