Встретимся-ли мы ещё?..

Февраль. Дикий холод, распространяющийся восточным ветром, певшим свою похоронную мелодию. Сотни немецких солдат стоят в бескрайнем поле, где-то у абочины каменистой дороги, превращённой в слякоть гусеничным транспортом. Медик был одним из тех, кому пришлось стоять вот-вот у самой дороги и лицезреть то, как сломленные физически, но не сломленные морально, вяло хромали советские пораженные солдаты, сопровождающиеся бодрым маршем солдат вермахта. И все бы ничего, если бы они двигались дальше. Туда, откуда обычно не возвращаются, и он бы больше никогда не увидел этих чумазых бледных молодых лиц, поросших щетиной. Но их офицеры решили продемонстрировать немецким солдатам, как выглядят сломанные и поверженные враги. Что они выше их духовно. Что они - арийцы, и что им выпала огромная честь защищать родину и расширять ее великие территории. Бедных русских стопорнули и заставили развернуться передом к немцам. Пока немецкий старший офицер читал воодушевляющую речь, юный медик смог лицезреть пред собой высокого и крепкого паренька, одетого в какие-то грязные, пошарпанные лохмотья, некогда бывшие военной формой. На голове его был популярный русский головной убор, хорошо подходящий для морозного восточного климата - шапка-ушанка. Русский был выше на Пол головы, поэтому он как-то мертво что-ли, смотрел на медика сверху вниз. Выглядел он устрашающе, поэтому в руках юного врача силнее сжалась винтовка, а русский все смотрел на него. Глаза его были такими.. Добрыми?.. Да, именно. В них отчетливо видно доброту сего человека, а так же что-то жалостное, но одновременно и каменно-спокойное. Это поразило немца, пытающегося более скрытно наблюдать за русским из-под каски. Хоть юный врач и думал, что его незаметили, пулемётчик видел все ясно. Он наблюдал за каждым вздохом немца, по-могильному молча, не издавая ни звука. На удивление тот, о ком в частности советская пропаганда говорила разные гадости, выглядел очень доверчиво, а в глазах его была жалость к русским беднягам. Уж что про что, а по глазам Миша отлично умел читать людей. Вскоре их взгляды пересеклись в немом рукопожатии и выражении своей жалости. Они понимали друг друга без слов, просто по глазам. И разумеется тот факт, что они абсолютно из разных стран и их речь кошмарно отличается и является такой чужой, нехило игнорировался. Этот немой диалог продолжался в районе восьми минут, и каждое мгновение, каждая секунда была чем-то необычным. Они выглядели совершенно не так, как им представляла правительственная пропаганда, а наоборот, очень приятно. К примеру про русского нельзя было сказать, что он сношается с собаками. А про немца то, что он пожирает русских детей и насилует украинских женщин, нет. Речь офицера сводилась на нет, и русских уж было хотели заставить ковылять дальше. Как же им хотелось продливать этот зрительный контакт еще хотя бы парочку минут.. Ах как же жаль, что в данной ситуации это просто неприемлемо. Они смотрели друг-другу в души, как вдруг русский снял с себя ушанку и вытащил из центра Красную звездочку в жестяной оправе и как-то смущенно протянул ее медику. Немец же, недолго думая принял подарок, исследуя Красную звезду глазами. Хм, красивая. Взгляд снова пал на русского, который так искренне печально улыбнулся и выдавил на ломаном английском: - береги её.. - После этих слов он уж было собирался разворачиваться и идти вслед за этим хромым караваном, как вдруг он услышал: - встретимся-ли мы ещё?.. - на лице врача была такая же грустная и понимающая улыбка, выражающая скорбь. Русский опустил взгляд. - обязательно.. - тело встало к немцу боком и обессилено захромало вперед. Людвиг молча проводил русского печальными глазами, пока тот не исчез в бледном влажном смоге. Взгляд с грустью пал на звёздочку, что была у того сжата в кулаке. Кулак разжался, и он мог увидеть трофейную звёздочку, лежащую на его покрытой перчаткой ладони. - "как жаль, что я не спросил твоего имени. "