Наедине

      Джисон в подавленном состоянии возвращается в общагу, где его с порога встречает Минхо. Хан тут же бросается к нему в объятия, выклянчивая поцелуи сладкими мурлыканьями, а после позволяет провести себя на кухню.       Ли кормит разогретым ужином Хана, который с набитым ртом рассказывает об отвратительно проведенном дне. Он возмущенно бубнит о насущном долгие минуты, пока Минхо его внимательно слушает, поджимая порой губы в моменты самых неприятных событий, время от времени тянется с салфеткой в руках к лицу младшего, на чьих щечках красуются кляксы от соуса, и задаёт наводящие вопросы. Нет, не из манер приличия. Из искреннего интереса и действительного желания знать. Когда Хан выговаривается, то спрашивает о том, как прошел день старшего, и они меняются местами.       После трапезы и душевных излияний, Ли предлагает посмотреть какой-нибудь фильм, чтобы забыть о насущном, которое и так давит. Тем более сегодня они остались одни в кои-то веки — правда лишь до полуночи, потому что тогда вернутся Феликс с Чаном. В любом случае, сейчас можно уместиться в общей комнате перед большим телевизором, а не портить зрение перед монитором компьютера.       Так или иначе Джисон с радостью соглашается. Не могло быть иначе.       Они дружно перемещаются на диван, по пути очень шустро решая, что посмотрят. Выбор падает на какую-то сопливую дораму, которая привлекла лишь своим названием. Хану быстро становится скучно.       Он переключает внимание на старшего, который всё еще пытается следить за сюжетом сменяющихся кадров на экране. Джисону неважно. Пусть. Он же лишь невесомо касается подушечками пальцев чужого бедра, поглядывая на чарующие черты лица, в частности — на глаза, которые в упор на него не смотрят.       Хан умещается чуть удобнее и роняет голову на плечо старшего. Так легче как бы случайно задевать кончиком носа чувствительную кожу на шее, от чего Минхо постоянно старается увернуться, как от назойливого комара.       Попытки не обращать внимание длятся недолго. Ли сдается, прекращая все сладкие пытки, и подается вперед, вовлекая младшего в нежный поцелуй, который в скором времени превращается в пылкий и развязный.       Вот Джисон тянется рукой к чужому возбуждению, вот поглаживает его ладонью через слой одежды, а вот уже окольцовывает оголённый изнывающий член пальцами.       Жарких поцелуев становится мало. Хочется больше, ближе, глубже.       Хан опускается на пол, размещаясь между чужих бёдер. Он не медлит — сразу обхватывает головку губами и мажет по ней языком, аккуратно посасывая. Джисон пытается насадиться глубже, но это не так просто с такой позицией. Он немного промахивается, когда колено подгибается, и головка упирается во внутреннюю сторону щеки, как какой-нибудь чупа-чупс.       Минхо ловит этот момент глазами и прислоняет ладонь к лицу младшего, поглаживая место выпуклости. Хан замирает на мгновение, устанавливая зрительный контакт.       — Так эстетично и сексуально, — тихо произносит Ли, а после тянется за телефоном и вряд ли потому, что он интереснее Джисона. Да не в жизнь такому статься.       Минхо лишь хочет запечатлеть момент, а Хан не против. Давно не против, давно не смущается, давно это стало чем-то обычным, как сделать непримечательное селфи.       Он переводит взгляд на объектив, а после щелчка в шутку позирует с членом во рту, вызывая улыбку на устах Ли. В галерее появляется множество новых фото, где Джисон: делает вид, что поёт в микрофон, крепко держась за основание члена и размыкая губы на манер буквы О; отводит задумчивый взгляд в сторону, словно на фоне цветов устроил фотосессию; строит губки бантиком, а бровки — домиком, будто делает что-то невинное.       Смешки заполняют комнату наряду со звуками щелчков, а когда щеки начинает тянуть от искаженного положения и в уголках глаз появляются капельки слёз, Ли берёт себя в руки первым, принимая решение всё же продолжить то, с чего начали.       Минхо вынуждает младшего вернуться к нему на диван и сразу нависает сверху, укладывая того лопатками на мягкую поверхность. Целует губы, ласкает шею, спускается дорожкой поцелуев к низу живота, по пути избавляясь от ненужной сейчас одежды.       Ли делает минет чуть более серьёзно, если это можно так назвать, и это слово всё же подходит для описания конкретного процесса. В любом случае отсасывает так круто, что эскортницы бы позавидовали, а Джисон — захлебнулся бы в собственных стонах. Хотя почему "бы"?       Минхо втягивает щеки, создавая вакуум, высовывает язык, вылизывая им выпирающие венки, и позволяет головке проникать в узкое горло, перекрывая доступ кислорода.       Попутно Минхо проникает в сжатое колечко мышц смазанными лубрикантом пальцами, которые разводит внутри на манер ножниц, в попытке растянуть.       Джисон выгибается дугой от умопомрачительно приятных стимуляций и громко скулит, когда пальцы проходятся по комочку нервов внутри.       Минхо отстраняется за пару мгновений до приближающегося оргазма младшего. Выпрямляется и подхватывает младшего под коленками, притягивая ближе. Умещает одну из его голеней у себя на плече, пока тот чуть ёрзает, и приставляет головку собственного члена к раскрасневшейся дырочке, плавно проникая внутрь. Стенки неохотно поддаются, туго стискивая орган внутри, чем заставляют Ли протяжно застонать от невероятной узости Хана.       Ли начинает двигаться в размеренном темпе, едва ли дав Джисону привыкнуть к заполненности, а тот только за. Гортанно выстанывает имя старшего, до хруста прогибается в пояснице и виляет бёдрами в такт.       — Чёрт-чёрт-чёрт, — вторит Хан, — я сейчас кончу.       — Кончай, сладкий, — ласково произносит Минхо, тут же стискивая челюсти до скрежета, в попытке задушить стон, рвущийся из горла, когда проникает слишком глубоко.       — Не-е-ет, — скулит Джисон, — хочу в тебя.       Ли замирает и бросает лукавый взгляд в его сторону.       — Хитрый, — усмехается, — ладно.       Минхо отстраняется, позволяя Джисону подняться, и они доволи скоро меняются местами. Ли ложится на живот, подминая под себя подушку, и раздвигает бедра шире.       Хан чуть мешкает, а после опускается вниз лицом. Оставляет обжигающий поцелуй на ягодице старшего и проникает языком в ложбинку, широко мажа им от копчика до мошонки, чем вызывает судорожный приглушенный вздох.       Джисон чуть играет с колечком мышц, толкается кончиком языка внутрь, тщательно вылизывает стеночки и всё же отлипает, оставляя еще один жгучий поцелуй на половинке попы.       Хан тратит немного времени на растяжку, а после, вылив приличное количество лубриканта на ладонь и обильно смазав ею член, скользит им в Минхо, который тут же отзывается гортанным стоном.       Джисон двигается резче, жёстче, грубее. Хватается за волосы на макушке Ли и больно тянет на себя, заставляя прогнуться в пояснице.       Хватает обоих ненадолго. Хан кончает первым, как и хотел, изливаясь глубоко внутрь, а после подставляет рот, позволяя Минхо кончить ему в горло.       Они тратят бесчисленное количество времени на то, чтобы унять сбитое дыхание и восстановить зашкаливающий бит сердца. А после долго лениво целуются, цепляясь друг за дружку руками и ногами, хихикают друг другу в губы, порой прерываясь на глупые шутки, а после всё же смотрят на время. Приходится очень и очень быстро приводить в порядок и себя, и место происшествия, чтоб никто ни о чём не догадался, когда мемберы вернутся.       Едва ли они заканчивают, как приходит смс от Феликса, оповещающая, что вернутся они к утру из-за задержки на съемках.       Вздох разочарования и снова громкий смех, что от стен отскакивает, из-за комичного исхода.       Они разваливаются на диване, снова переводя дыхание, которое стало рваным из-за спешки вновь.       — Знаешь, это был дурацкий день, — негромко произносит Хан и удивляет Ли серьёзностью тона своего голоса, — правда. Всё пошло наперекосяк с самого утра. Я весь день изводил себя тем, что ничто не сможет скрасить этот кошмар, — он поворачивает голову в сторону старшего, — а ты смог. Ты кудесник, чаги~я, ты знаешь?       — Ты преувеличиваешь, — отрицает Минхо, — но я рад, что ты чувствуешь себя лучше.       — Много лучше, — нежно улыбается Джисон. — Но ты скромничаешь.       — Вовсе нет, ведь тебя могло подбодрить всё, что угодно, ну, или кто угодно, — пожимает плечами Ли, — просто по некоему чудному стечению обстоятельств, это удалось сделать мне. Согласись, если бы здесь были ребята, твоё настроение в любом случае улучшилось бы, но посредством других факторов, например, из-за шуток Чанбина.       — Я согласен, так могло бы быть, но не было, — подаёт голос Джисон, внимательно выслушав старшего.       — Ну, вот по...       — Да что-угодно скажи, хоть до смерти открещивайся от романтики, нежности и милых слов, а я всё равно по-настоящему счастливым чувствую себя только наедине с тобой, — хмыкает Хан и роняет голову на плечо Минхо, прижимаясь ближе.       — Я тоже, — одними губами произносит Ли, расплываясь в самой нежной улыбке в мире и крепче обнимая младшего, что так уютно уместился у него под боком.       Джисон не услышал того, что сказал Минхо, но точно почувствовал. Иначе почему у него начало сосать под ложечкой?