Чердак

Середина осени. Первый курс универа. Можно сказать, что для Кира адаптация к новому месту произошла вполне успешно, он обзавёлся даже парой знакомых, ну а большего ему и не нужно. Книги с пожелтевшими страницами и сигареты всегда сопровождают в уединённых буднях. Кир любил литературу, неосознанно изолироваться от мира в голове, трепля себя по огненно-угольным волосам вспоминать цитаты из стихов Бродского, и не чтоб употребить, а просто чтоб не забывать, чем он сейчас и занимался. Сидя в университетской столовке и стуча длинными белыми пальцами по столу, он уже минут семь не сводит глаз с одной чёрной макушки, при этом мыслями находясь в каком-нибудь тридевятом царстве. Скорее, он зацепился взглядом за парня неосознанно, как полевая колючка, приклеился и сопровождает его от самого входа. Вот он подходит к кассе. Платит за чай. Опирается спиной о стену. Утыкается взглядом прямо в патлатого наблюдателя. Стоп. От такого поворота событий Кир пинком вылетел из тридевятого царства и вернулся на тот самый обшарпанный стул в наполненную голосами студентов столовую. — Кажется я только что пялил на него минут пять. — Быстро проносится в мыслях осознание. Но вслед за взглядом черноволосый парень бросает вкрадчивую улыбку и Кир мельком лыбится в ответ сам не зная отчего. Толпа студентов проходит между ними, прерывая зрительный контакт и Кир теряет из вида незнакомца. Наконец пары кончились. Кир очень хотел скорее выбежать на улицу и вдохнуть полные лёгкие воздуха (и сигаретного дыма в придачу) ведь даже через окно он мог чувствовать свежий запах приближающегося дождя, а может даже грозы. Тучи как кофейная пена сгущались над медными кронами деревьев, красиво колышась ветром. Весь мир отливал глубокой синевой, начинало темнеть раньше. Захватив свою винтажную олимпийку, которую летом откопал на местной барахолке, Кир быстрым шагом направился к крыльцу здания. Уже подходя был слышен характерный звук капающего дождя. — Конец моей идеальной укладке. — Вздыхает теребя в кармане зажигалку. Переводит взгляд замечая на краю крыльца того самого парня из сегодняшней столовой, теперь есть возможность рассмотреть его поближе. Ботинки Dr. Martens, ещё сухие и чистые, без грязи, красиво смотрятся на ноге. Чёрные подкатанные джинсы, белая, кажется на пару размеров больше футболка и тёмная джинсовка, также оверсайз. — Миленько. — подметил про себя Кир. Не то чтобы он обращал много внимания на одежду, но красиво по его мнению одетых людей он любил рассматривать. Затем взглянул на лицо парня в профиль, явно недовольное, что вызвало смешок, видимо ему тоже не пришла в голову мысль взять зонт в этот день. Зелёные, как травяной чай глаза, напряжённо наблюдали за исчезающими участками сухой земли. Мгновенье - и дождь становится уже настоящим ливнем, стеной падая и разбиваясь об асфальт. Парни синхронно вздрагивают когда совсем близко, прямо над головой, гремит первый гром. Кир понимает что рядом вообще никого нет, они тут вдвоём, а обладатель мартинсов до сих пор его не заметил. Чувствуя преимущество и не понимая что им руководит, Кир тихо подходит из-за спины, хватая за плечи парня, как и предполагал на пол головы ниже его. — Бу. — тот вздрагивает, ещё не оправившись от грома, быстро поворачивается глядя на высокий патлатый субъект, ухахатывающийся от этих испуганных, широко распахнутых глазок. Слегка волнистые волосы то ли от влажности, то ли от природы, окрашенные в два цвета, падали на острые скулы, фактурный нос, тёмные как ночное небо глаза с проблесками игривых звёздочек, они смеялись вместе с их обладателем. — Чувак, я чуть коньки не отбросил, не делай так. — смотря на парня заливающегося смехом, таким забавным, похожим на жабье кваканье, говорит мягким голосом. Вспоминает, как они сегодня играли в гляделки в столовой и также улыбается от детскости ситуации. — Тоже без зонта, бедняжка? — Кир, чуть успокоившись, спрашивает, на что получает кивок и внимательный изучающий взгляд. — Тебя вроде Кир зовут, да? Слышал пару раз, как тебя звали в коридоре. — Кир не может вспомнить, когда и кто его называл по имени, но охотно отвечает, удивляясь осведомлёности парня. — А ты? — Похоже уже совсем стемнело, в эту секунду включились фонари, и свет одного из них, находясь возле крыльца, мягко скользнул по их лицам. Тёмные аккуратные бровки напротив Кира двинулись, а ресницы затрепетали от потока света. — Серёжа. — Имя слилось с шумом дождя и кругами от капель в лужах. Кир залип на густые волосы, развевающиеся ветром, кажется от них вкусно пахло. Как-то так вышло, что парни разболтались обо всём на свете, оказалось у них полно общего. За разговорами пролетели часа полтора. Всё это время Серёжа сидел на парапете под университетским навесом и залипал на красивые руки собеседника, держащие сигарету. Кир стоял рядом, опираясь на парапет, активно жестикулируя. В конце концов, оба пришли к выводу, что дождь возможно будет идти всю ночь и торчать тут не дело, но расходиться не хотелось. — Слушай, Серёж, у меня тут рядом есть одно место, где можно переждать дождь, пойдём со мной? — И всё таки в нём было что-то пленящее. Та необъяснимая теплота, которую он ощущал рядом с Серёжей, давно уже забылась в далёком детстве. — Ну да, звучишь совсем не как жуткий маньячела. — Говорит, уже зная, что согласен, но показательно ломаясь. Замечает, как закрадывается грустинка в щенячьем взгляде, и тут же утешает. — Ладно, ладно, всё равно делать нечего, показывай своё место. Только как мы через такой до-… — Не успевает договорить. Кир, по его виду, кажется заполучивший вселенское счастье, наконец вынимает татуированную руку из кармана, попутно роняя в лужу какой-то чек, хватает Серёжу за запястье и тянет за собой, выбегая из навеса под ливень. Хлюпая по лужам прямо в кедах. — Тут не далеко! — Перекрикивает шум ливня, широко улыбаясь. Они бегут сквозь дождь, и несмотря на то, что оба явно не бегали со времён школьной физры, кажется дыхание у Серёжи сбивается больше от чужой руки на запястье, чем от бега. — Еблан, ты же кеды насквозь промочишь. — Смеясь, утягивает Кира под какое-то дерево, которое хоть немного спасает от ливня. Немного отдышавшись, Кир смотрит на Серёжу. Взгляд задержался на белой футболке под джинсовкой, промокшей насквозь, через неё было видно, какое у парня хрупкое фарфоровое телосложение. Плоский живот, немного выступающие рёбра, чёткие линии ключиц. Щёки сплитового краснеют, походя на одну из половин сплита. Конечно Кир списывает это на его тонкое эстетическое чувство прекрасного, любой бы образованный человек заметил бы, что Серёжа- — Красивый. — Случайно шепчет вслух. Всё же хорошо, что дождь прячет всё спонтанное за своим шумом. — Чего? — Переспрашивает чёрная копна влажных волос. — Говорю, что не могу смотреть на то, как эти твои распиздатейшие мартинсы пачкаются в лужах. Хочешь на руках понесу? — Вряд ли Кир смог бы понести Серёжу, если бы до заветной двери не оставались считаных сто метров. Дрыщ он ещё тот, но выебнуться любит страшно. — Да ты даже ногу мою не поднимешь, атлет. — Конечно поднимет, ведь целый парниша весит пожалуй так же, как пёс, который был у Кира в детстве. — На слабо меня берёшь значит? — Кир вскидывает бровями. За секунд пять этот странный человек умудряется, подхватив Серёжу под колени, и обвивая рукой за талию, поднять его в воздух, удобно устраивая у себя на руках. Груз тем временем изменил целый спектр эмоций на своём лице, от наглой ухмылочки и круглой уверенности в том, что это шутка, до глаз по пять копеек от удивления. Пришлось ухватиться руками за шею, что б хоть как-то держаться и создавать иллюзию, что он тоже контролирует ситуацию. Кир просто чертила. И надо было ему пристроить свою лапу именно на талию. Хотя иначе Серёжа бы упал, но об этом он не думал. — Да как ты так быстро… — Ощущает поглаживающие движения по рёбрам и замирает, прекращая дышать. — Бесстыдник.— Тараторит, отводя глаза. — Тише, тише дамочка. Сейчас мы вас доставим куда нужно, будьте уверены. — Смотря сверху, смеясь проговаривает Кир. — Только держитесь, я вас молю, покрепче. — Серёжа как мог вцепился ладонями в молочную шею и Кир, сорвавшись с места, двинулся под ливень к заветной двери. Оставалось только зажмурить зелёные глаза и вдыхать воздух с ароматом граната, табака и старых книг, исходящий от человека возле. Кир был сам по себе каким-то экзотическим что-ли, очень особенным, но до щемящего чувства родным. «Припарковавшись» возле достигнутой цели, Кир аккуратно пристроил Серёжу обратно на землю. Тот, до сих пор кажется находился в смущении, ощущая фантомное тепло в местах, где мгновение назад были бледные руки. Перед ними находился пятиэтажный жилой дом, имевший треугольную крышу, где было чердачное помещение. Хотя жилым он казался не совсем. По виду некоторых окон, которые задевал свет фонаря, можно было сказать, что в этих квартирах точно никто не живёт. Здание на половину пустовало, наполовину его заселяли старики и старушки, коренные жители. Свет горел в жалких паре окошек. Пожилые люди ложатся спать рано. Сразу по ту сторону дома находилась большая посадка, а за ней поле. Интересное место, прямо таки на отшибе. Из входов имелись несколько деревянных хлипких дверей, располагавшихся по периметру дома. Странно что не одна из них не была разрисована граффити или помечена чёрным маркером изображавшим прямо таки хуй. Наверное до сюда попросту не добираются уличные художники. — Мы на месте. — Серёжа кинул вопросительный взгляд на Кира, требуя разъяснения. — Сейчас объясню. Когда-то здесь жил дворник, хороший был дедушка. Лет пять назад я прогуливал уроки и забрёл сюда. Этот дед всё копался убирая листья во дворе, а я помог ему от нехуй делать. За это он вручил мне ключ от чердака, и сказал, что я могу приходить туда когда захочу. С тех пор я его и не видел. Не знаю даже жив ли. А на чердак я раньше сбегал, когда ссорился с родителями, это было что-то типо моё секретное место. Последний раз был там год назад примерно. — Серёжа внимательно слушал, ему представлялся маленький Кир. Интересно, каким он был? — Ну вот, выходит, что ты первый гость на моём чердаке, поздравляю. — Это честь для меня. Погнали уже, а то я замёрз. — И правда, уже далеко не лето, ещё и оба промокшие, а дождь не утихал. Кир разгребает промокшие листья около какой-то щели в стене и с серьёзным видом садится на корточки, шаря рукой, что-то ищет. Мда, вышла бы сейчас какая-то бабушка, увидев это, всем бы рассказала, что тут два торчка шляются. Но искатель всё же находит заветную вещь, и ей оказывается связка двоих ключей, победно звенит ей, показывая Серёже. Наконец они входят внутрь. Тихо, по наставлению Кира, поднимаются по ступенькам до самого верха. Повсюду почти что полумрак, поэтому Серёжа ступает после Кира, держась за рукав его олимпийки. Вот ключик со скрипом отворяет вторую дверцу. — Серёж, посвети фонариком пожалуйста, у меня телефон ещё на паре сел. Тут нет света, нам нужно найти и зажечь свечи. — Бля, а у меня тоже разряжен полностью. Что делать будем? — Ну, единственное светящееся что у меня есть, это зажигалка. Ща попробуем с ней что-то найти. Там вроде свечи в верхнем ящике письменного стола. — Кир начинает продвигаться вглубь комнаты, освещая себе путь зажигалкой, Серёжа идёт по пятам за ним. — Да ты прямо Прометей, слушай. — Кир было хотел возразить, что он-то должен быть кем-то из Олимпийских, Аполлоном к примеру, но предмет поиска нашёлся и отвлёк внимание. Свечи были поставлены в антикварный подсвечник. Названый «Прометей» ещё потрепался о нём, как о своей гордости, и три свечи тёплыми огоньками загорелись одна за другой. Чердак из мрака переменился в окинутый мягким медовым светом, очень тусклым, но от этого только более уютным. Серёжа разглядел на полу сложенные в большие стопки письма, а также рисунки (предположительно Кира), подпёртый к самой стене огромный шкаф с множеством книг, рядом с ним стояла высокая кровать на пружинистом матрасе. Письменный стол с несколькими ящичками был усыпан фантиками из-под конфет и разнообразной писаниной, к столу прилагался обычный стул. Стоял также небольшой комод, на котором находился кроме пары глиняных фигурок ещё и добротный слой пыли. На полу в углу была коллекция банок из-под энергетиков, газировок и пары пустых бутылок вина. На этом всё. Владелец чердака вписывался в эту атмосферу как нельзя хорошо. — Как тебе? — Кир присел на стул около письменного стола и начал неловко сгребать гору фантиков в верхний ящик, в мыслях припоминая, когда он успел нажраться столько этих конфет. — Тут уютно, мне нравится. — Снимая с себя мокрую джинсовку, оставаясь только в прозрачной белой футболке, улавливает в тёмных глазах смущение и прекрасно знает, чем оно вызвано. Почему этот парень то ведёт себя как альфа самец, то краснеет как пятиклассница. — Серёж, ты так если останешься, заболеть можешь. Тут конечно тепло, но в мокром лучше не ходить. — Предлагаешь мне раздеться? — Лыбясь, хочет посмотреть на реакцию Кира. Но смущашка тут же неожиданно переменился в мать читающую нотации. — Дурак, с таким не шутят. Давай, сейчас переоденешься во что-нибудь сухое, я дам свои вещи, тут лежат некоторые в том комоде. Я тоже переоденусь, а то заебался чувствовать себя лягухой в болоте. — Серёжа конечно не мог не согласиться, поэтому, спустя пару минут копаний в комоде на нём красовалась чёрная огромная футболка и какие-то пижамные штаны в клетку, также очень свободные. Во время переодевания Кир принял решение попялить в пол. Сам он был одет идентично, но футболка была белого цвета. — Думаю странно будет не спросить нахуя тебе двое одинаковых штанов. — Кир поведал, что когда-то оставил одни на чердаке, потом дома об этом забыл и собственно не смог найти, ну и купил вторые такие же, которые тоже оказались тут. — Прямо как меня ждали, молодец, думаешь на будущее. — Да, и знаешь, у меня даже есть тут пару бутылок вина, а ещё тёплое одеяло, тоже тебя ждёт. Нас. — Улыбаясь краешком губ, смотрит на Серёжу в собственной одежде, и признаёт его невероятно милым созданием. — Тащи. — Говорит стараясь не показывать смущения. И Кир притащил. Парни завалились на кровать. Усталость за день ясно ощущалась. Кровать была одноместной, так что особого выбора, находиться рядом или нет, не было. После какого-то количества глотков и разговоров о вечном, вино заметно дало в голову, тягучая расслабленность растекалась по телу. За окном бушевала ночная гроза, терзая кроны скрытые во мраке, дождь стал лейтмотивом сегодняшнего дня. Незаметно пролетели несколько часов их ночи. Свечи доживали последние минуты своей скоротечной жизни, превращаясь в остывающий воск. Огоньки отражались в глубоких, как космос, тёмных глазах Кира, в далёких, как бескрайние поля, бушующих вечной зеленью глазах Серёжи. — Ты ведь знаешь, чем мы так похожи на эти свечи? — Бутылки пусты, а голова мыслями полна до края. Кир зарывается пятернёй в волосы Серёжи, который с недавних пор оказался лежать у него на груди, и думает, что обязательно сделает так ещё много раз. — Я лично похож на них тем, что так же блядски плавлюсь от твоих рук. — Кир замер, а Серёжа чувствуя учащённое сердцебиение под собой, с пьяной улыбкой продолжил дальше. — И от твоего взгляда, голоса, присутствия. Прости чувак, я пьян, и это странно, я знаю тебя так мало, но как будто искал всю жизнь. И если мы сгорим так же быстро как те свечи, то побудь со мной ещё немного. Два мгновенья, два человека, последние искры гаснут и Серёжа только успевает повернуться к Киру и увидеть этот непередаваемый взгляд полный всего самого запредельного. Тьма. Гранатово-сигаретный шлейф и за ним винные губы, мягко касающиеся собственных. — Я побуду с тобой, пока не сгорим.