Couple rings aren’t romantic, right?

1. У некоторых людей есть дар делать хорошие подарки. Чан, к сожалению, таким даром не обладал. Он хотел бы быть тем, кто знает, какой подарок кто хотел бы получить. Конечно, он знал, что нравится его друзьям, как пять своих пальцев, но каким-то образом всё ещё не мог уловить их предпочтения в подарках. Они также никогда ни о чём не просили. В последний раз Чан спрашивал Джисона, чтобы он хотел получить на свой день рождения, и тот ответил: “Можешь прибраться в моей комнате?” — и рассмеялся. И, говоря справедливости ради, комната Джисона нуждалась в хорошем клининге, но Чан не считал это подарком, верно же? За последние несколько лет он вручил несколько незамысловатых презентов в виде худи, новой пары эирподсов (снова), но в этом году он пытался бороться. Каким-то образом он решил в своей упрямой большой голове, что ему необходимо сделать Феликсу такой подарок, который он будет абсолютно обожать. Если вы спросите Чана почему он так внезапно одержим этой идеей, он ответит, что это из-за того, что он ничего не подарил Феликсу в прошлом году. Обычно этот ответ вызывал плохо скрытое фырканье и вскинутые брови. Это дошло до того, что Чан судорожно прокручивал ленту тиктока, в надежде найти что-то вдохновляющее. У стэй обычно есть хорошие идеи и он доверял алгоритму. — Ну же…, — Чан проныл, глядя на часы. 4 утра. — Тебе должно быть известно, что мне нравится, — он безрезультатно говорил своему телефону, как будто алгоритм тиктока мог понять его слова. То видео, которое он только что посмотрел, с подборкой улыбающегося Феликса, начало прокручиваться снова. Он мог просто сдаться. Сказать “нахрен это” и двигаться дальше, как и в предыдущие годы. В конце концов, Феликс ещё больше углубился в моду в прошлом году, и он бы определённо был признателен за ещё одну пушистую куртку, которую сможет добавить в свою растущую коллекцию. Но это скучно, так Чан рассуждал про себя. И он был слишком упрям, чтобы сдаться. Поэтому он продолжил своё бесконечное пролистывание ленты твиттера и инстаграмма перед тем, как он неизбежно снова оказался в этом приложении для часов. И как-то, ближе к 5:30 утра, он оказался на стороне тиктока, которую не видел раньше, где были милые идеи для лесбийских свиданий. Конечно, Чан ни не был женщиной, ни отдалённо не интересовался ими (всё было полностью наоборот), но может быть идеи свиданий включали и идеи подарков, так что он продолжил смотреть. Там были упомянуты прогулки и пикники в парках, наблюдение за звёздами и рисование, и достаточно странно, что Чан не мог остановиться представлять себя и Феликса, делающих все эти вещи вместе. В полностью платоническом ключе, которое совсем не означало милое свидание, конечно. И затем, он наткнулся на видео, где парочка делает парные кольца. Кольца были очень простыми, но милыми, с маленькими камушками и надписями, выгравированных на них. Феликсу бы понравилось что-то подобное. Так Чан подумал со вскруженной головой. Он нажал на описание, чтобы понять, что магазин на самом деле находится в Хонгдаэ, что означало, что он легко мог пойти туда самостоятельно. Да. Феликсу бы понравилось. — Что ты собираешься делать сейчас? — спросил Чанбин на следующий день. Все трое из трирачи сидели вместе в студии, взяв небольшой перерыв на перекус. — В Хонгдаэ есть магазин, где можно сделать кольца самому, — легко объяснил Чан. — Я подумал, что Феликсу, должно быть, понравится такое. Чанбин бросил взгляд на Джисона. Затем он вздохнул и повернулся к Чану. — Хорошо, давай-ка проясним. Ты собираешься пойти в Хонгдаэ, верно? Чан кивнул. — И ты собираешься сделать кольцо с, вероятно, слащавыми словечками? — Они не будут слащавыми! — попытался возразить Чан. Он, возможно, подумал написать “мой лучик солнца” на внутренней стороне кольца, а на внешнюю поместить простой камушек, но это едва ли можно назвать дешёвым, банальным и слащавым. Это просто мило, по мнению Чана. И это было правдой. Феликс, с его красивой широкой улыбкой и счастливым смехом, был воплощением солнечного света. Олицетворение объятий или первого укуса липкого, сладкого брауни. — Господи, — Чанбин застонал, закрыв лицо руками, — пожалуйста, скажи мне, что ты не хочешь сделать ещё одно для себя тоже! — Но это было бы мило! — вмешался Чан. — Одна из штучек оззи-лайна. Джисон, сидевший на диванчике позади него, не сдержал фырканья. — Извини, хён, — усмехнулся он (совсем не сожалеющий), — ты прав. Это очень мило и абсолютно нормально для обычных друзей. Утверждение было таким неожиданным, что заняло у Чана несколько секунд, чтобы ответить. — Но у Хёнджина с Феликсом тоже парные кольца… И всё встало на свои места. Если сочетающиеся кольца были вещью для парочки, то тогда… — Погодите, Хёнджинни и Ликс встречаются? — спросил Чан, внезапно занервничав. — Почему никто не сказал мне? С каких пор? Кто.. Но он был перебит Чанбином, который издал раздражённый звук. — Господи, хён, ты такой идиот. Конечно, Хёнджин и Ёнбок не встречаются! Ты думаешь, они могли бы держать это в секрете от нас? — Именно, хён! — согласился Джисон. — Но Хёнджин не делал кольца сам для Феликса. Он подарил их ему, потому что Феликс посчитал их симпатичными. — Ладно, что вы хотите, чтобы я ответил на это? — спросил старший. Иногда он действительно не понимал, что эти двое от него хотят. Может это было в силу разницы в возрасте, может из-за Чанбиново-Джисоновых штучек. Факт в том, что Чан понятия не имел, что происходит. — Хён, — сказал Джисон таким голосом, который заставил Чана почувствовать себя дошкольником, которого попросили задуматься о чём-то серьёзно. — Подумай снова. Если Хёнджин и Феликс не встречаются, и если делать для кого-то парные кольца — это для тех, кто состоит в отношениях, тогда что это говорит о тебе и Феликсе? — Что мы очень хорошие друзья? — Я не могу так больше, — проныл Чанбин, зарывшись лицом в одной из диванных подушек. — Джисон, пожалуйста, скажи ему. Джисон слегка посмеялся над Чанбиновой очевидной болью, делая Чана ещё более растерянным, чем он уже был до этого. — Сказать мне что? — Чанни-хён, — медленно начал Джисон, — ты влюблён в Феликса. 2. Оглядываясь назад, Чан должен был знать. Должен был осознавать, что возможно, возможно, чувствовать себя так, будто ты был связан с кем-то с самого рождения и никогда не желать провести и единого дня без его улыбки, не было совершенно платонической вещью. Это могло быть, конечно, но не тогда, когда мысль о том, что кто-то может целовать Феликса заставляла живот Чана перевернуться и ухнуть. И нет, он не ел острую лапшу, чтобы винить проблемы своего живота с ней на этот раз. И возможно ему следовало ожидать, что Сынмин смеряет его непреклонным взглядом, когда Чан попросил его украсть одно из колец Феликса. — Что ты хочешь с ним делать? — спросил младший. — Мне просто нужно узнать размер. — Тогда просто спроси у него, — Сынмин вздохнул, в очевидной попытке увильнуть от просьбы своего хёна. — Это вроде как должен быть сюрприз, Сынминни, — проныл Чан. — Подожди, — сказал певец и, наконец, сел так быстро, что Чан был уверен, что у него закружилась голова. — Ты наконец собираешься сделать ему предложение? — Я собираюсь сделать что!? — вспыхнул Чан. Он почувствовал, как его щёки покраснели за считанные минуты, тепло быстро распространилось прямо к кончикам его ушей. — Ты наконец-то собираешься сделать предложение Ёнбок-хёну! — Я не... Мы даже не встречаемся! — возразил страший. Сынмин ухмыльнулся озорно и широко: — Тебе не нужно притворяться, хён. Мы все знаем, что ты по уши влюблён в Феликса. И сейчас настала очередь Чана уткнуться лицом в подушку. — Я не влюблён в Феликса! Почему все продолжают говорить это? — сетовал он. — Потому что это правда, — сказал ещё один голос, что был предупреждением перед тем, как Чонин сел на его живот, практически вдавив его в диван. — Ты влюблён в Ёнбок-хёна с самого дебюта! Так раздражает смотреть на это! — сказал младший. — Но это не так! Я не знаю, почему вы все говорите это! — Конечно, хён, — сказал Сынмин, очевидно неверящий ему. — Хён, без обид, — начал Чонин и Чан знал, что он собирается ужасно обидеть его, — но это становится таким жалким. Ты назвал его своим соулмейтом на камеру, и существует по меньшей мере сотня других видео, где ты говоришь о том, какой он красивый и как сильно ты любишь его веснушки! В какой-то момент ты признаешь, что хочешь поцеловать его на национальном телевидении, и тогда уже никто не защитит тебя. — Как будто кто-то когда-то защищал его.., — тихо прокомментировал Сынмин. Чан был ошеломлён на мгновенье перед тем, как залиться смехом. — Точно, Чонин-а, ты просто шутишь надо мной! Кто бы не хотел поцеловать Феликса? Он объективно самый красивый человек, которого я когда-либо встречал. И как можно не любить его веснушки? Чонин и Сынмин просто пялились на него, Чонин всё ещё сидел на его животе, чтобы он не мог подняться. — Что, я сказал что-то странное? — спросил Чан. — Хён, нормальные люди обычно не хотят поцеловать их лучших друзей. Ну, обычные люди не дружили с Ли Феликсом, хотел сказать Чан. Но вместо этого он сказал: — Я бы знал, если бы был влюблён в Феликса на протяжении нескольких лет. Сынмин рассмеялся над ним, пока Чонин хмурился. — Как вы вообще пришли к этому разговору? — спустя некоторое время тишины спросил макнэ. — Чан-хён хочет сделать парные кольца для него и Ёнбока сам и поэтому попросил меня разузнать размер кольца Ёнбока, — объяснил Сынмин со страдальческим вздохом. — Ради всего святого, — ответил Чонин. — Хён, ты что, не видишь, что это вообще не очень платоническая вещь? — Я думаю, это нормально, — заспорил Чан снова. — Феликсу нравятся кольца и нравятся парные вещи! — Я сдаюсь, — сказал Сынмин, скорее Чонину, а не Чану, перед тем, как снова повернуться к телевизору. Тем не менее, на следующий день Чан получил сообщение от Сынмина с размером кольца Феликса. 3. День рождения Феликса приближался, но Чан всё ещё не наведался в ювелирную мастерскую. Это подводило его к грани больше, чем что-либо другое, включая подготовку их нового альбома. — Как дела у твоей задницы сегодня? — спросил Минхо вместо приветствия, когда они встретились в танцевальной студии в один день. — Не беспокойся, — сказал Хёнджин и присоединился к Минхо на чёрном кожаном диване, — он хандрит всю неделю. — Я не хандрю!— проныл Чан со своего места на полу. — Конечно, — Чан инстинктивно знал, что тот закатил глаза. В то время, как Чан обычно не говорил с мемберами о своих переживаниях, он не мог не думать о словах Сынмина, Чонина, Джисона и Чанбина. — Вы думаете, что я влюблён в Феликса? — наконец спросил Чан у танцоров. — Да. — Глупый вопрос. Хёнджин и Минхо ответили незамедлительно, без единой секунды раздумий. — А ты так не думаешь? — спросил Хёнджин. — Потому что это кристально очевидно, как по мне. — Да, хён. Это буквально самый плохо хранимый секрет во всём мире, — согласился Минхо. — Слушайте, — сказал Чан, и сел так, чтобы быть повёрнутым лицом к ним, — не то что бы я его не люблю, конечно, я люблю. Но я не думаю, что я влюблён в него. — Потому что он твой “младший брат”? — спросил Хёнджин, имитируя кавычки в воздухе, пока говорил. — Да! Я бы не стал встречаться со своим братом, это странно! — Чанни-хён, ты вообще никогда не относился к нему, как к своему младшему брату, — объяснил Минхо. — Ты буквально сказал, я цитирую: “Феликс — мой дом”, — около миллиона раз. — И? — спросил Чан, не до конца понимающий смысл всего этого. — Боже, Чан-хён, никто не называет кого-либо своим домом, соулмейтом и самым красивым человеком во всём мире, если не заинтересован в этом человеке в романтическом ключе! — Хёнджин вздохнул. — Я не знаю. Я думаю, я бы знал, да? — Нет, — вздохнул Минхо, — ты действительно не знал бы. Чан усмехнулся ему в ответ: — Ты совсем в меня не веришь, Минхо-я! — Поверю тогда, когда ты осознаешь свою влюблённость в Феликса. +1. Это был один из тех дней, когда Чан наконец-то нашёл время, чтобы пойти в Хонгдаэ. Оснащённый маской, шапочкой, солнцезащитными очками и фирменным чёрным худи, он вышел из такси и вошёл в маленький магазинчик. Он был очень славным, и из других людей тут была только пара юных девушек, которые, казалось, потерялись в своём собственном мире. — Добро пожаловать! — поприветствовала его сотрудница. — Здравствуйте! Я звонил спросить о драгоценных камнях на прошлой неделе, — ответил Чан, уважительно кивая. — Ах, да, точно. Пойдёмте со мной, — сказала работница, и Чан последовал за ней к одному из рабочих мест. Она указала ему на фартук и защитные очки, прежде чем показать металические полоски разной ширины. — Какую вы бы хотели? — Я думаю, ему понравится та, что поменьше, — ответил Чан скорее себе, чем девушке. У Феликса крошечные ручки малыша. Такие милые. — Хорошо, конечно, и одну побольше для вас, верно? Девушка болтала, и после передала Чану полоски и сначала показала, как выбить что-либо на металле. Чан выбрал маленькое солнышко для кольца Феликса и небольшую луну для его собственного. После чеканки (в которой, Чан, скорее всего, был ужасен, но просто надеялся, что Феликс найдёт это милым) он продолжил придавать кольцам форму в соответствии с нужными размерами. Они всё ещё выглядели немного не очень, поэтому пришлось полировать их до того, пока они не стали симпатичными и сияющими. Это была скучная работа, и Чан просто абстрагировался от всего кроме звука царапающегося металла. Наконец, одна из работниц добавила по одному драгоценному камушку на каждое колечко, о которых Чан спрашивал, позвонив на прошлой неделе, чтобы быть уверенным, что у них найдутся подходящие. — Они вышли такими чудесными! — похвалила его девушка, когда положила кольца в шкатулки. — Вашему парню определённо понравится! — Надеюсь на это, — Чан улыбнулся в ответ и заплатил, покидая магазинчик с чувством того, что он подготовил идеальный подарок для его пар… Подождите. Он только что подумал о Феликсе, как о своём парне? Та девушка назвала Феликса его парнем, и он не поправил её? Что ж, это было плохо. Очень плохо. У него не могло быть краша на Феликса. Точно нет. Чан отказывался признавать это и вернулся к счастливому разглядыванию коробочек в маленьком бумажном пакете. Было непросто прокрадываться мимо трёх любопытных соседей, особенно если они все сидели в гостиной с этими ужасными ухмылками на лицах. — Ох, Чанни-хён, — пропел Джисон и вскочил, чтобы перехватить Чана до того, как он ускользнёт в свою комнату. — Что у тебя в этом маленьком прелестном пакетике, хён? — ухмыльнулся Хёнджин, сидящий на диване. — Ничего! — протестовал Чан, держа пакет над головой, не давай Джисону добраться до него. — Вы все слишком заботитесь об этом!— упрекнул он их, всё ещё пытаясь пресечь попытку Джисона забраться на него, как на дерево. — Мы вполне нормально заинтересованы, спасибо, — сказал Чанбин. — Да, — согласился Хёнджин, — мы страдали из-за твоей тоски на протяжении нескольких лет, мы заслужили этого! — Никакой тоски нет, — Чан почти проскулил, но всё-таки позволил Джисону выдернуть пакет из его рук. Три гиены собрались вокруг пакета, чтобы взглянуть на украшения. Чан всё ещё стоял у двери, безучастно играясь с краем своего худи. Он в какой-то степени боялся, что они начнут смеяться над ним, так что у него снова было это липкое чувство внутри. — Прелесть! — вскоре захлопал в ладоши Джисон, счастливо улыбаясь Чану. — Действительно? — Да! Хён, Феликсу понравится! — Хёнджин согласился перед тем, как передать пакет снова ему. Чанбин не сказал ни слова, но тоже улыбался. — Это…это не слишком, правда? — тихо уточнил Чан. Он не осмелился посмотреть на них. — Господи, хён. Да, это банально, ужасно романтично и отвратительно слащаво-сентиментально, но не в том смысл! — сказал Хёнджин, подтверждая все самые большие опасения Чана одним предложением. — Да! — также присоединился Чанбин.— Смысл в том, что Ёнбоку это понравится, потому что он такой же отвратительный, как и ты. — Мы не отвратительные. — Нет, хён. Вы такие и есть, — вздохнул Джисон, снова садясь рядом с Чанбином. — Вы оба отвратительно милые, вы действительно заслуживаете друг друга. Это предложение врезалось во что-то прямо в сердце Чана. Заслуживают друг друга. Заслуживал ли он? Действительно ли Чан заслуживал кого-то столь замечательного как Феликс? Глупый голос в его голове категорически не согласен, потому что Чан не могу представить ни одного человека, который был бы достаточно хорош, чтобы быть достойным Феликса. — О нет, — отдалённо прозвучал голос Хёнджина. — Ты сломал его, Джисон! — вскрикнул Чанбин, обвительно указывая пальцем на Хана. — Я? Ты назвал его отвратительным! — Ладно, но Хёнджин сказал, что он банальный! — Эй, я сказал, что это романтично! Чан не слышал спора этих троих. Он не слышал, как Джисон пытался заговорить с ним снова, когда он ушёл в свою комнату и сел на кровать, его голова повисла между его плечами. Он был таким глупым. Все эмоции, которые он подавлял и игнорировал в течение последних пяти лет, обвалились на него, пока он задавался вопросом, заслуживает ли он Феликса. И самое важное почему он хотел заслужить его так сильно. Никогда раньше он не чувствовал, что его сердце так сильно тянет, как в этот момент. Он хотел Феликса. Он нуждался в нём. Он любил его. Чан точно не знает, сколько времени провёл, сидя на краю кровати, воспроизводя в своей голове все взаимодействия с Феликсом, которые у него были. Как он мог не понимать, что цеплялся за любую возможность поговорить о Феликсе, потому что влюблён в него? Как мог не понять, что планирование совместного будущего значило, что он хотел бы провести с Феликсом вечность? И, наверное, он должен был знать, что всеохватывающее желание всегда касаться Феликса и держать его в своих руках в любой момент означало, что Чан никогда не хотел разлучаться с ним. Господи, он был идиотом. Глупым очевидным идиотом, который по уши влюблён в Ли Феликса. И потребовалось около четырёх недель постоянных задираний от друзей, чтобы Чан осознал это. Отлично. Что теперь? — Думаешь, у него всё ещё кризис? — услышал Чан шёпот Джисона за дверью. — Когда я проверял его в последний раз, он всё ещё пялился в пол, — послышался чей-то ответный шёпот. Он предположил, что скорее всего это был Хёнджин, потому что Чанбин не был настолько заинтересован в драмах, как эти двое. — Что мы должны делать? — Мы всегда можем позвать Феликса.. Это наконец заставило Чана выйти из ступора, и подскочить, чтобы открыть дверь. — Никто не будет звать Феликса!— он почти накричал на них, но встретил две самодовольные ухмылки. Чанбин, отдыхающий в гостиной, засмеялся. — Ого, а почему бы и нет? — Джисон насмехался над ним, с этой раздражающей ухмылкой на лице. Чан опустил взгляд, размышляя, должен ли он ответить правдиво или притвориться больным. — Я должно быть…, — он начал, теребя свою кофту, — Мне, должно быть, возможно, совсем немного нравится Феликс. Он зажмурился, ожидая, что на него набросятся с криками и ударами за то, что он был так глуп и так долго это отрицал. Вместо этого он лишь услышал разочарованные звуки Хёнджина и Джисона. — Чёрт, хён, ты не мог подождать ещё несколько часов?— проныл Хан. — Теперь мы должны Чанбину 70.000 вон. — Вы спорили на то, что я влюблён в Феликса? — спросил сбитый с толку Чан. — Нет, — ответил Чанбин, наконец вышедший из гостинной,— на то, что ты осознаешь это. — И хён сказал, что за 7 часов, — пояснил Хёнджин, сварливо вытащив несколько тысячных купюр из своего кошелька. — Я так сильно верил в тебя, Чанни-хён, — их младший почти плакал, — я был уверен, что тебе понадобиться максимум 2 часа! Хёнджин закатил глаза: — Я вообще в тебя не верил. Я думал, тебе потребуется минимум неделя. Он вздохнул и обернулся, чтобы снова сесть на кровать. — Как я раньше не понял? — Потому что ты самоотверженный идиот, — ответил Джисон, — с уважением, конечно. — Разумеется, Джисон-а, — усмехнулся Чан. Он потер руками лицо, чтобы его мысли перестали забегать дальше. — Что мне теперь делать? Чанбин и Хёнджин, всё ещё стоявшие в дверном проёме, вздохнули. — Он серьёзно об этом спросил? — Боюсь, что да. — Ребята, это серьёзный вопрос! — их лидер пытался возразить. — Боже мой, нет, хён! Признайся ему! Тебе нужно произнести по буквам? П-Р-И-З-Н… — воскликнул Хёнджин, останавливаемый рукой Чанбина, закрывшей рот танцора. — Я тоже считаю, что тебе стоит признаться ему. Отдай ему кольца и расскажи обо всём, — сказал Чанбин, намного более спокойный, чем Хван. — Или ты мог бы не ждать больше и просто пойти туда сейчас, — Джисон пытался подбить его. — Нет, точно нет. Я не могу сделать этого! — Чан снова спрятал лицо в ладонях. Ему нужно было подумать. Просто одна секундочка спокойствия, просто… Феликс. По правде говоря, всё, чего он хотел сейчас — это пойти и увидеть Феликса. — Господи, я должен сделать это. Никто не ответил ничего, будто они боялись, что любой сторонний шум может заставить Чана изменить своё решение. — Хорошо. Да, хён, тебе стоит. Но, может, подождать до завтра?— тихо предложил Хёнджин, что застаило Чана посмотреть на часы. 2 часа ночи. — Как долго я сидел здесь? — Около семи часов. Xxx Разумеется, Чан не спал. И разумеется он принял ужасное решение переосмыслить свои чувства и даже посмотрел несколько подборок с ЧанЛиксами на Ютуб. Казалось немного странным видеть все те вещи, которые он совершал и которые, по-видимому, все, кроме него, уловили. Что заставило его задуматься: “А знал ли Феликс?” Он должен был. Младший был слишком эмпатичным, чтобы не знать о явных чувствах Чана к нему. Это был новый уровень унижения — думать о том, что Феликс, должно быть, знал обо всём все эти годы и продолжал забавляться над неуклюжими действиями Чана, хотя, вероятно, это до ужаса раздражало его. Если только, и это было уже слишком, вероятно, если только Феликсу он бы тоже нравился. Святое дерьмо, что если Феликсу он нравится? Чан был не совсем уверен, как он справится с этим. В любом случае, фантазировать о таком — глупо. Феликс не мог знать о чувствах Чана (до самого Чана) и не препятствовать им. Просто мозг Феликса устроен не так. Было только 8 утра, когда Чан не мог терпеть дольше и решил написать Феликсу, вместо того, чтобы позволить своему разуму продолжать ходить по кругу.

Me, 8:01

Хэй, бро, ты проснулся?

A. Lix, 8:02 Да! Ты хочешь прийти?

Me, 8:03

Уже иду

Сердце Чана билось в груди, каждая клеточка его тела вибрировала, пока он спешно надевал толстовку и обувь. Он даже не беспокоился о том, что только что встал с кровати и выглядел, как полный беспорядок, потому что каждая фибра в его теле скандировала: “Феликс, Феликс, Феликс, Феликс”, и Чан твёрдо решил слушать себя. Он пробежал короткий путь до квартиры Феликса так быстро, что ему потребовалась целая минута, чтобы восстановить дыхание ровно настолько, чтобы он смог говорить. Или, по крайней мере, попытаться говорить, потому что когда Феликс открыл дверь, у Чана перехватило дух. Феликс был одет в прелестную голубую шёлковую пижаму, его светлые волосы распушились, и пара очков в золотистой оправе сидела на его носу-пуговке. Чан снова задался вопросом, как он до сих пор не осознавал своего краша на Феликса, если каждый раз, когда он видел молодого человека, у него захватывало дыхание. — Привет, Крис, — сказал он, отступая в сторону, чтобы Чан вошёл. — Привет, — старший выдохнул, перед тем, как войти в квартиру. Тут было тихо, очевидно, Чонин и Сынмин ещё спали, а Минхо уже ушёл в зал. — Что это? — спросил Феликс, попытавшись заглянуть в маленький пакет, принесённый Чаном. Он быстро выхватил пакет из рук Феликса, чтобы подольше сохранить своё достоинство. — Не будь таким любопытным! — Чан рассмеялся, последовав за Феликсом в комнату. Солнце едва выглянуло и первые его лучи ударялись о подножие кровати Феликса, создавая уютное свечение. Простыни всё ещё были смяты, что говорило о том, что молодой человек только что встал с кровати. Чан увидел фотографию с ними двоими на прикроватной тумбочке и старался не чувствовать себя слишком счастливым из-за этого. Феликс прыгнул в свою кровать, прежде чем снова скользнуть под одеяло, похлопав по месту рядом, приглашая Чана присоединиться. — Для начала, у меня есть кое-что, что я должен сказать, — сказал Чан, неловко стоя посреди комнаты Феликса, как школьник, которого заставил встать старый заносчивый учитель. — Ладно? — ответил Феликс, любопытство очевидно высвечивалось на его лице. — Это твой подарок на день рождения, — объяснил Чан, показав пакет. — Мой день рождения на следующей неделе. — Я в курсе. Но мне есть что сказать вместе с этим, и я не хочу испортить твой праздник, так что отдам тебе его сейчас. Феликс на кровати начал выглядеть всё более обеспокоенным, его красивые губы надулись. — Это что-то плохое? — тихо спросил он, будто он боялся, что Чан объявит о трагической смерти своей семьи, даря ему подарок. — Нет! — немедленно возразил Чан. — Я имею в виду, всё зависит от того, как ты к этому отнесёшься. — Крис, — мягко сказал Феликс, — просто скажи мне. — Ладно. Да. Просто сказать тебе. Словами, — пробормотал Чан, — поговорить, как нормальный человек, ага. Но дело в том, что Чан не чувствовал себя нормальным в данный момент. Он ощущал себя недостойным крестьянином, роющимся в ногах всемогущего Бога. И конечно, всемогущий Бог обнимал гигантскую игрушку-кошку и носил милые носки с кроликами, но он всё ещё был всемогущим. Чан чувствовал, что он ещё больше не в себе, когда пытался привести свои мысли в порядок. Как написание лирики может быть таким простым для него, но разговор с симпатичным парнем отправляет весь его десятилетний опыт в полёт прямо в окно. — Что ж, — сказал он, не дыша, — эм, я осознал одну вещь вчера. И все, по-видимому, уже знали, и я уверен, что ты тоже знал, эм, эту вещь обо мне. Глаза Феликса стали до смешного большими к тому времени, и у Чана зачесались руки в желании дотронуться до него, держать и обнимать его, пока это обеспокоенное выражение не сойдёт с его лица. — В этом нет ничего плохого! — он снова попытался успокоить Феликса. — Хорошо, — вздохнул он, — Хорошо. Помнишь, как я сказал, что разобрался с этим только вчера? — Да? — ответил Феликс. — Что ж, да. Я пришёл к осознанию лишь вчера, и только потому что другие продолжали говорить мне, что я был очень глупым, и, если быть честным, я до сих пор не до конца понял это, — Чан бродил по комнате, сжимая пальцы и не смея поднимать взгляд на Феликса. — И это не совсем шок, да? Я имею в виду, удивляет, что я не понял этого раньше, но то, что теперь я это сделал, не является потрясением. Он знал, что это всё звучит бессмысленно, и Феликс теперь выглядел ещё более обеспокоенным. — Что ты… Что конкретно, хён? — спросил Ли, спокойно и слишком собрано, что заставило Чана нервничать, чувствуя себя сетью горящих проводов. — Я влюблён в тебя. Чан проговорил настолько быстро, что не был уверен, понял ли Феликс его, потому что карие глаза всё ещё глядели на него в полном замешательстве, и поэтому Чан продолжил: — Я должен был заметить раньше, но я не сделал этого! Я правда, правда не знал, хотя сейчас это кажется таким простым. Ты, очевидно, лучший человек, которого я когда-либо встречал, и ты также, очевидно, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел, так что я думал, что мои чувства были обычными, понимаешь? Что каждый, кто знает тебя, хочет коснуться тебя, обнимать тебя и защищать каждый грёбанный час каждого из всех 365 дней в году, но, по-видимому, это не так? Он действительно проделал впечатляющую работу, ещё больше запутав Феликса, который тихо слушал его с открытым ртом. Сердце Чана трепетало от облегчения, наконец, когда он признал свою любовь, хотя всё ещё готовился к отказу. В тот момент его это не волновало, он был слегка весел от того, что ложь наконец грузом упала с его плеч. — Вот так. Это… это то, что я хотел сказать. Что ты самый чудесный человек, которого я когда-либо знал, поэтому я полностью и так бесполезно совершенно влюблён в тебя, что все продолжают говорить мне, как это неловко. И я знаю, что ты, вероятно, не чувствуешь того же, и это нормально! Я просто... просто мне нужно было освободить свою грудь от этих оков и рассказать? Потому что мне не нравится скрывать что-то от тебя. Тяжело дыша, Чан сел на стул, зарывшись лицом в свои ладони. — Господи. Извини за всю эту бессвязность. Сейчас ты можешь отвергнуть меня. Он не смел смотреть на Феликса, пока тот не рассмеялся. — С чего бы мне делать это? — Хах? — Чан выпрямился, в замешательстве взглянув на Феликса. — Почему я должен отвергнуть тебя, если провёл пять лет в ожидании того, что ты разберёшься с этим? — снова спросил Феликс. Он опять похлопал по месту на кровати рядом, и Чан, подобно обученному щенку, приблизился к нему. — Ты глупый, хён, — Феликс обнял Чана за плечи, чтобы притянуть голову старшего к себе. — Я давно знаю обо всём, но я не думал, что ты когда-то сделаешь с этим что-нибудь. — Почему ты ничего не сказал? — прошептал Чан, а его разум, казалось, пробежал милю за час. Феликсу он тоже нравится? Феликс знал? Феликс ничего не сказал? Слишком много слоёв для распаковки в начале дня. — Мхм, — пролепетал Ликс, обернув свои крошечные руки вокруг Чана, — Я не хотел рисковать. Потому что я думаю, что тогда ты не был готов. И ты всегда такой глупо-самоотверженный, так ведь? Чан хотел, чтобы он мог возразить этому. — И если…если бы я сказал тебе, ты бы относился ко мне иначе. Тебе было бы жаль, что ты отверг меня, а я не смог бы с этим жить. — Я бы смог быть нормальным, — встрял Чан, — для тебя… — Нет, Крис. Это… в этом и проблема. Я хотел, чтобы ты сделал это для себя, а не для меня. Разве ты не понимаешь?— вздохнул Феликс. Чан не понимал. — Это ты должен был признаться. Потому что я хочу, чтобы ты этого хотел. Не ради меня, а ради самого себя. Если.. если бы я был тем, кто признался первым и ты бы согласился, тогда я всегда бы задавался вопросом, сделал ли ты это для меня. Чан резко вздохнул, испуганно осознав, что Феликс прав. — Я…Ликс, мне жаль. — Теперь всё хорошо, хён, — прошептал Феликс и повернулся, чтобы посмотреть на него. — Я...я не... я не могу компенсировать потерянное время, но мы можем... можем попробовать сейчас, правда?— тихо сказал Бани протянул руку, чтобы зачесать прядь волос с лица Феликса. — Попробовать? — ухмыльнулся Феликс. — Что ты хочешь попробовать? Чан был более, чем уверен, что Феликс просто смеётся над ним, так что он обернул руки вокруг него и крепко сжал. — Встречаться. Попробовать встречаться, да? — Убедительно. Феликс захихикал и заёрзал в руках Чана, пока тот удерживал его, до тех пор, пока парень не освободился, сев и ухмыльнувшись ему. — Спроси меня правильно, — он призывно тыкает пальцами в Чана. — Ладно, ладно! — закричал Чан в попытке увернуться от щекотки. — Ликс…, Ли Феликс..ты бы… ах, прекрати! Он завизжал, когда холодные руки Ликса оказались под его футболкой. Чан схватил Феликса за запястья, чтобы удержать его на месте. — Пойдёшь со мной на свидание? — Да, — прошептал Ликс, прежде чем наклониться и прижаться к губам Чана в мягком поцелуе. Это было подобно раю на Земле, так подумал Чан. Легкий вес Феликса давил на него, его мягкие губы двигались в тандеме с его собственными. Феликс был мягким и тёплым, таял в объятиях Чана, и старший почувствовал улыбку на его губах. Он не мог остановить хихиканье, когда оторвался, будто это был его самый первый поцелуй. Это казалось как-то более волнующим. — Что насчёт моего подарка? — спустя несколько минут спросил Феликс, казалось, довольный количеством полученных поцелуев. — Хах? — у Чана в голове абсолютно ничего, кроме ощущения губ Феликса. — Ты сказал, что у тебя есть подарок для меня. — А, это. Нет, я думаю, я действительно подарю тебе на твой день рождения, — подразнил Чан и откатился, чтобы Феликс не смог снова отмстить ему щекоткой. — Хён! — запротестовал молодой человек. — Ладно-ладно, я отдам его тебе, — согласился он, сдаваясь так быстро, как они оба знали, что он сделает. — Поторопись! — Не будь таким ребёнком, — ухмыльнулся ему Чан, достав пакетик оттуда, куда уронил его ранее. Внезапно он занервничал, вспоминая слова других ребят за последние недели. Они с Феликсом даже не были на свидании, только признались, что нравятся друг другу. Что, если это было слишком? Слишком много, слишком рано. — Ну?— снова спросил Феликс, всё ещё сидя на кровати, ожидая. Он выглядел так мило и сладко, как то, чего Чан всегда и хотел. Он не хотел отпугнуть его. — Я… может быть, это слишком, — тихо сказал Чан, теребя ручки пакета. — Это не так, — запротестовал мужчина, и приблизился к Чану, чтобы тот отдал ему пакет. — Дай мне его, Крис. — Если тебе не понравится, пообещай, что всё равно пойдёшь со мной на свидание? Феликс счастливо улыбнулся глазами широко, засверкав зубами. — Да, да. А теперь вручи мне мой подарок! Чан подошёл к кровати, неохотно отдавая пакет Ликсу. — Почему ты выглядишь так, словно съел лимон? Это не может быть настолько ужасно, — спросил Феликс. Конечно, он был прав, это не ужасно, это просто неловко. — Ох! — Феликс завизжал, вытаскивая шкатулку с украшениями. Сердце Чана долбилось ему в уши, пока он наблюдал, как Феликс развязывает небольшой бантик на коробочке и открывает её. — Вау, — прошептал он, его глаза полностью сфокусировались на презенте. Глаза Феликса горели, когда он вновь посмотрел на Чана. — Парные кольца?— он прошептал, и его голос был готов сорваться, будто он собирался заплакать. — Да, — кивнул Чан, — видишь, то, что меньше с солнышком — это для тебя, эм, с камнем моего дня рождения. И с луной для меня? С камнем твоего дня рождения? Чан не мог взглянуть на Феликса, жар охватил его щёки. — Крис.. Крис, это так мило, — едва слышно проговорил Феликс. Наконец, он схватил руку Чана, заставив его сесть рядом. — Надень его мне на палец, дурачок, — приказал он, и Чан путается с кольцом, роняет его, а затем надевает не на тот палец. Феликс вздыхает и улыбается ему с лёгким тёплым раздражением. — Ты такой лузер, хён, — говорит Феликс с улыбкой в голосе, в котором просачивается любовь. — Не говори так! Мне итак достаточно стыдно. — Почему? — спросил Феликс. Теперь его голова лежала на плече Чана, из руки переплетались, а парные кольца мерцали в свете восходящего солнца. — Все продолжали говорить мне о том, что я не могу сделать кольцо для тебя… — Ты их сделал? — перебил его Ликс. — Да. Я подумал…что тебе понравится. — Ох, Чанни, мне нравится, — Феликс улыбнулся перед тем, как прижаться поцелуем к щеке Чана. — Я… увидел тикток об этом, а потом пошёл и сделал их, но остальные продолжали настаивать, что это слишком, знаешь? Поэтому мне было… — Неловко? — Да. Феликс сел рядом, широко улыбаясь, смотря то на кольца, то на Чана. — Было бы стыдно, если бы ты не признался мне в любви пять минут назад, — прошептал он, — но сейчас всё отлично. Это не слишком. Мне нравятся они. И я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Ликс. У некоторых людей есть дар делать действительно хорошие подарки. Чан, к сожалению, таким даром не обладал. Тем не менее, у него есть парень, несмотря на все испытания.