Я вернусь, и не раз!

* * *

Резко распахнув глаза, Гарри пытался отдышаться, грудь как будто что-то сдавливало ещё секунду назад, а сейчас всё было в порядке. Ему показалось это весьма странным, пока он не понял, что не знает, где находится. — Г-где это я? — как бы в никуда спросил парень и огляделся. Вокруг всё было странным, конечно, если судить по «Стандартным» представлениям загробного мира. — Это и не совсем загробный мир, дитя, — раздался ласково-потусторонний голос где-то за спиной. Резко обернувшись и попытавшись выхватить палочку, Гарри понял что, её при нём нет. — Кто ты? — спросил парень, разглядывая красивую девушку лет двадцати пяти, с чёрными, как воронье крыло, волосами, которые стекали подобно водопаду по плечам и спине, с золотыми глазами, что сверкали весельем, смотря на парня перед ней. Одета девушка была в черную, как ночь, рубаху, с почти прозрачными рукавами, заправленную в такого же цвета брюки, которые доставали до лодыжек. Ноги, что странно, были босы, но это явно не мешало его «собеседнице»? — А ты пораскинь мозгами, может что и поймешь. — Хмм… Последнее, что я помню… — задумавшись об этом, он сразу же вспомнил о Волан-Де-Морте. Но ведь они выиграли, а значит он должен был находиться в Хоге. И тут, как по щелчку пальца, он построил цепочку воспоминаний вплоть до момента… своей смерти. — Я ведь мёртв… — как-то обречённо пробормотал парень, взгляд которого сразу потух. — Воистину, мой потомок, — сказала девушка запуская свои руки за спину парня, и притягивая его к себе, крепко обнимая в утешительном жесте. Спустя пару минут молчаливого ожидания девушка почувствовала слёзы на своей груди и тихое вздрагивание спины под своими руками. — Ну-ну, всё будет хорошо, не плачь, дитя моё, — тихо бормотала девушка, поглаживая вздрагивающую спину своего потомка. — Не будет, я же умер уже… — *Всхлип* — они пред-дали меня и убили. За ч-что?! Я ведь стал убийцей и д-даже умер для них! — переходя на крик и истеричный плач, воскликнул Гарри, пытаясь выпутаться из объятий. Девушка же резко выпустила Гарри из объятий, так же резко схватила его за лицо с обеих сторон, как бы сделав пощёчину, что привело парня в чувства, и тот уставился на неё широко распахнутыми от шока глазами цвета смертельного проклятья. — П-простите, эм.? — Мило, я Хель. Но людишки называют меня Смерть, Предвечной или же Вечной невестой. Возможно ещё кто-то использует обращение Бледная Госпожа. Безвкусица на мой взгляд. — Приятно пофнакомится! — сказал парень всё ещё с руками Хель на лице, которые теперь сжимали его щёки, из-за чего сказано это было весьма смешно. — Пфф! И мне, Гарольд, и мне. Не хочешь чаю? — наконец отпустив голову паренька, ответила Хель и указала рукой на столик что стоял в центре красивого сада. Гарри только кивнул и пошел вслед за Смертью, попутно осматриваясь. Вокруг, как оказалось, было весьма красиво, пышный сад со всевозможными растениями и книжными стеллажами, прямо под открытым небом. Большинство растений, даже если не все, были ему незнакомы. Шли же они по красивой дорожке, выложенной из белого камня, а в центре самого сада стоял небольшой кофейный столик и два стула друг напротив друга. — Нравится? — спросила Хель, садясь за стол и смотря на уже успокоившегося парня, который с любопытством рассматривал все вокруг. — Здесь, где бы это н-ни было, красиво, — с запинкой признался парень, садясь на предложенное место, прямо напротив Предвечной. — Итак! Я привела тебя сюда не просто так. Увидев заинтересованный взгляд, она улыбнулась и продолжила: — Ты - мой дорогой потомок! И единственный из всех других моих потомков смог собрать все три моих дара. — Простите, что? Гарри совершенно не понимал что происходит, какой потомок? Какие дары? Что теперь будет с ним? Все эти вопросы он не решался задать, да и судя по улыбке собеседницы напротив, не нужно, кажется она и так знала о них, и по искрам веселья в ярко-жёлтых глазах, собиралась дать ответ. — Во-первых: был некогда такой род как Певереллы, три моих сына стали основателями этого рода. Собственно, их потомком ты и являешься. Вопросы? — Пожалуй будет один, я ведь Поттер. Так как я могу быть Певереллом? — Ху-ху-ху, самым что ни на есть прямым. У меня было три сына, — сказала она и продемонстрировала три пальца, — Кадм — самый старший, Антиох — средний и Игнотус — младший из трёх братьев. — Говоря это, она загибала по одному пальцу, пока не остался один указательный, — У Игнотуса был сын Корвин, а у Корвина была дочь Иоланта Певерелл, она вышла замуж за Хардвина Поттера. Спустя множество поколений твой отец Джеймс Поттер женился на некой Лилиан Эванс «пхах» и появился ты. Тот, что собрал все три моих дара. Сказав все это, она посмотрела на Гарольда, что был погружен в свои раздумья. Ей нравилось наблюдать, как парень наконец начал думать сам, а не слепо следовать всему, что ему говорили раньше. — Как я уже понял, я могу задавать вопросы? — получив подтверждающий кивок, он продолжил, — Почему ты засмеялась, когда упомянула мою маму? — немного зло спросил парень и выжидающе посмотрел на Хель. — Твоя злость неуместна, малец, но я отвечу. Меня лишь позабавило, что её изначальный род сменил столько фамилий, что в итоге их стали считать маглорождёнными. Но увидев недоумивающий взгляд, она продолжила: — Ты, наверное, и сам знаешь Салазара Слизерина, не лично, так слышал о нём. Ведь так? — Конечно! Он ведь один из основателей Хогвартса, в его честь назван один из четырёх факультетов! «Боже, я только что ответил как Гермиона,» — с омерзением подумал парень. — Ага, он самый. Когда их род начал скрываться, то дочери рода сменили множество фамилий, и Эванс одна из них. — Значит моя мама была потомком рода Слизерин? — Она самая, ещё вопросы? — в своей весёлой манере спросила Смерть. Подумать даже странно, он сидит и болтает со Смертью: — Да, что за дары я собрал по вашим словам? — Не только по моим словам, но и в действительности. Может, читал детскую историю из книги «Сказки барда Бидля»? — получив положительный кивок головы, она продолжила, — Значит, должен помнить о моих дарах в той истории. Камень, палочка и мантия. Посмотрев на начинающего понимать парня, Хель хмыкнула и, щёлкнув пальцами, призвала две чашки с ароматным чаем и корзинку печенья. — Перефразирую: Воскрешающий камень, что принадлежал Гонтам, а потом Тому, Великая Бузинная палочка, что была у Альбуса, и Мантия Невидимка, что была у того же Альбуса, к которому она «перешла», — Хель сделала жест кавычек на этом слове, — после смерти Джеймса. Но все три дара были у тебя. — Но хоть мантия и была у меня, палочка же как-то оказалась у Дамблдора, хотя я видел что её хоронили вместе с ним… Да и камень я потерял вроде бы. — Не имеет значения, ты, как один из моих прямых потомков, коснувшись всего единожды, имеешь право призвать этот дар вновь. Но кто ж об этом знает, да? — лукаво спросила Вечная Невеста, с улыбкой попивая чай. — Полагаю что никто, — с толикой веселья ответил ей Гарри. И ведь правда, кто кроме неё мог знать о такой особенности. Разве что теперь он. — Хмм… И зачем вы мне всё это рассказываете? Не поймите неправильно, просто раз уж я умер, то к чему мне эта информация? Совсем уж нахально ухмыльнувшись, Хель поставила пустую чашку на стол, встала, опершись руками на стол, и нависла над Гарольдом, хищно заглядывая в изумрудно-зелёные глаза напротив. Взгляд зелёных глаз встретился с золотисто-жёлтыми, и правый глаз юного мага прострелила острая боль. Не успев даже вскрикнуть от боли, Гарри понял, что она прошла, словно её и не было. — Ч-что это б-было? — с заиканием спросил Гарри, потирая некогда больной глаз. — Это ответ на твой третий вопрос «Что теперь будет со мной?». — Боль в моём глазу не ответ на этот вопрос, мисс, — увидев, что Смерть слишком пристально смотрит на него, Гарри аж растерялся. — Вживление прошло отлично, поздравляю мой юный потомок, Гарольд, — сделав лёгкий реверанс, Хель подошла и со смехом потрепала Гарольда по волосам. — Пардон?! — полностью опешив, переспросил парень. — Держи! — всё ещё веселясь, сказала Смерть и щёлкнула пальцами. Перед Гарольдом появилось среднего размера зеркало овальной формы и зависло перед ним в воздухе, прямо над его чашкой с чаем, к которой он так и не притронулся, — Ты теперь весь мой, как мы и договаривались с моими сыновьями, — проговорила смерть, хищно стрельнув золотисто-жёлтым взглядом, и улыбнулась растерянному Гарольду, чей правый глаз теперь был полной копией взора Смерти.