Я вернусь, и не раз!

      

Мои мечты:

Мои мечты стремятся вдаль, Где слышны вопли и рыданья, Чужую разделить печаль И муки тяжкого страданья.

{Автор — Сергей Есенин}

      

* * *

      Тусклое свечение, исходящее от нарисованной на полу Октограммы, освещало стены и пол Ритуального зала поместья Блэк. На концах звезды были выставлены заранее приготовленные чёрные свечи. На пересекающихся линиях лежали кристаллы с различными рунами. А в центре кровью Наследника был выведен символ Предвечной. Сам же Наследник сейчас направлялся на своё положенное место. В центре уже лежал дневник Тома, потому оставалось только встать у луча, что показывает на Восток. Заняв своё место, Гарольд достал из кармана своей мантии, заранее приготовленный листок бумаги с Катренами.       

O Inferne, semen tuum audi.

Ita, auxilium ad filium tuum resurrecturus,

Quia eum deserunt vel quis vitae.

Noli eum a me auferre.

      

На распев пробормотал юноша, чьи глаза сияли в темноте ритуального зала. А магия просто парадоксально быстро уходила из тела. И сделав глубокий вдох, продолжил.       

Et eum eius placeat assumenda.

Iam peccatum suum redemit,

Vale, et me amare, quod facis, perge.

Adduc eum in domum suam. Mihi.

      

Стоило последним строчкам слететь с алых губ, как октаграмма вспыхнула ярким светом ослепляя Гарольда. Заставив того прикрыть глаза предплечьем. — Да будет так… дитя моё… — Тихий, но вкрадчивый голос раздался над головой Гарольда. Убрав руку с лица, и проморгавшись парень пытался разглядеть хоть что-то. — Кха… — Чужой кашель, заставил его прийти в себя. Резко вскинув голову, Гарольд увидел сидящего на полу Тома, живого Тома. Потому Гарольд не глядя схватил, с рядом стоящей тумбочки мантию. И на подкашивающихся ногах рванул к Тому. Стоило только мантии опустится на чужие плечи, как ноги окончательно не выдержали и Гарольда упал перед парнем на колени. — Привет… — Еле слышно прошептал, осипшим голосом, Том. — Привет. — Так же тихо ответил ему Гарольд, и тут завалился на полуголого парня. — Прости, сил нет… Громкое биение чужого сердца, и тихий смешок, ощущаемый скорее как вибрация, успокоили Гарольда окончательно. Тяжелый вздох сорвался с алых губ парня. Он и не замечал до этого, как же сильно был опустошён и устал. — Всё в порядке дорогой, — Горячее дыхание опалило его ухо. — Раз принц теперь жив, то и принцессу сможет вынести из башни. Сказав это, Том подхватил Гарольда на руки и как есть, полуголый, понёс его из Ритуального зала. Прибраться они смогут и позже, подумал Том. — Бедная Луна, — Посмеиваясь начал парень. — Неужели, ей пришлось слушать и твои провальные версии? Со смешком спросил Гарольд, поудобнее устраиваясь в тёплых и сильных руках. Это было непривычно, но до жути приятно. Хотя Гарольд бы и не признался в этом напрямую. Потому слегка приподнявшись к чужому лицу, осторожно поцеловал Тома. — У меня было зеркало, дорогой. — Ухмыльнувшись ответил Том, и сам же потянулся вслед удаляющимся губам. — Бедняга, — Оставив ещё пару быстрых поцелуев на чужом лице. — даже Луна не смогла этого вынести. Закончил свою шутку Гарольд, как раз когда они подошли к его покоям. И хозяин покоев махнул рукой открывая дверь. Зайдя во внутрь, Гарольд проделал тот же трюк, но с закрытием двери. Том же тем временем посадил своего Воронёнка на постель и развернулся в сторону чужого шкафа с одеждой. Сам же Воронёнок не спускал с него свой взор. Наконец-то он мог нормально рассмотреть, что получилось. А получилось само совершенство. Тёмные, длинные кудри обрамляли красивое фарфоровое лицо с прямым носом и острыми скулами. Волосы после ритуала-воскрешения теперь доходили до поясницы, красочно гармонируя с бледно аристократической кожей. Само же тело было подтянутым и сильным. Не было кубиков пресса или перекаченных мышц, но… Том выглядел сильным. — ´Впрочем, он ещё успеет и кубиками обзавестись´. — Подумалось вдруг Гарольду. — Я настолько красив, что ты и взгляд отвести не можешь? — Одевшись, вдруг решил пошутить Том. Заранее приготовленные вещи нужного размера уже были на Томе. И пусть это были простые домашние, чёрные штаны и такая же чёрная футболка. Что очень характерно обтягивала чужую грудь. — О несомненно. — Согласно покивал Воронёнок. — Ты красивее всех кого я видел. — И почему мне кажется, что ты издеваешься. — Усталая улыбка появилась на красивом лице, и Том упал на кровать, утягивая Воронёнка за собой. — М-м-м~ Даже не знаю, почему ты мог так подумать. — Слукавил парень. И прижался ближе к груди Тома. Там, даже сквозь ткань он мог слышать биение нового сердца. Не осознавая это, на лице юноши расползлась счастливая улыбка. А тёплые руки, что крепко обнимали его, прижимая сильнее только добавляли счастья данному моменту. — Бьётся… — Тихо пробормотал Гарольд. — Да, — Согласился Том, и тут же добавил. — И только для тебя. Тихое хихиканье раздалось снизу, пока довольная моська не поднялась выше. Гарольд всё ещё хихикая посмотрел в Сине-зелёные глаза напротив. — Мне тут интересно стало, я же вас на своей крови воскрешал. — Посмеиваясь начал парень. — Значит ли это, что я теперь папочка! И уткнувшись в шею недоумевающего Тома, заржал. Смеялся Гарольд так долго, что аж начал задыхаться. И только спустя пару минут Тому удалось его успокоить. — Тогда, мой дорогой, — Прервал своё предложение Том поцелуем, и продолжил. — это ужасающее проявление инцеста. — Что ж, думаю я не имею ничего против. — Хитренько улыбнулся, и подался вперёд ища новый поцелуй.

* * *

— Хи-хи… — Тихое хихиканье внезапно раздалось на кухне. — Случилось, что то радостное дочурка? — Спросил свою дочь, Ксенофилиус Лавгуд. — Определённо. — Ответила Луна, и продолжила намазывать малиновый джем на тост.