Аэропорт

      Боль – все, что чувствовал в этот момент Нил, сидя в здании аэропорта. Болела каждая клеточка тела. На груди красовались огромные шрамы и порезы, зашитые неумелой рукой Жана. Естественно, все кровоточило. Бинты, намотанные наспех, не помогали скрыть выступающую кровь. Одежда насквозь пропиталась ею. Было мокро и холодно. Лицо горело. Ногам же повезло больше всего, ведь если бы ноги были сломаны или чуть больше покалечены, Нил бы не смог играть, а Рико это было не нужно. Он хотел доставить максимальную боль, когда выводил Джостена на корт с открытыми ранами, когда его толкали, когда он врезался в ограждение так, что воздух вышибало из легких, а грудная клетка грозила сломаться. Рука медленно потянулась в карман, пытаясь найти телефон. Нужно выбираться от сюда. Тело совершенно не слушается. Дрожащими пальцами Нил достал мобильник и открыл список контактов. Первой мыслью было позвонить Ваймаку, чтобы он забрал его и увез. Нужно было пойти к врачу. Но мысль, проскользнувшая в голове в тот момент, решила дальнейшую судьбу Джостена.       Последний день в этой дыре, в этом аду, наконец-то кончился. За Эндрю приехали. Ники, Аарон и Кевин стояли в холле больницы. Но рыжей катастрофы не было видно. Эндрю несколько раз осмотрелся, вертя головой из стороны в сторону, но первая мысль, оказалась верной – он не пришел. Миньярд ожидал увидеть улыбку на лицах своей семьи, но даже на лице Ники не было и намека на нее. Не ждали? Или не рады, что он вышел? Плевать. Быстро пройдя мимо них к выходу, Эндрю достал сигарету и зажег ее, вертя ключи на пальце. Все трое двинулись за ним. Дождавшись пока лисы рассядутся, Миньярд завел машину и выехал в сторону общежития. Всю дорогу никто не проронил ни слова. Блондина начинало это бесить. Что, мать вашу, они все скрывают, почему Ники молчит? Он НИКОГДА не молчит! Добравшись до Лисьей башни, все быстро выбрались из машины и двинулись в сторону здания. Эндрю успел затормозить Хэмика. – Что случилось? – Эндрю, через час мы должны быть на кладбище. – Кого вы успели грохнуть, пока меня не было? – Нил.. он.. он мертв, – Эндрю вздрогнул, рука разжалась, и сигарета выпала на асфальт. Нил не мог умереть. Долбанный наркоман, долбанный суицидник. Он обещал защитить всех, но это не значило наплевать на себя. Это подразумевалось! – Как? – голос дрогнул, и вместо привычной холодности и отрешенности получился больной хрип. – Мы не знаем, что случилось. Он написал тренеру, что находится в аэропорту, а когда Ваймак приехал, Нил не дышал. Врачи сказали – внутреннее кровотечение. Рене настояла на том, чтобы дождаться тебя. Поэтому собирайся, времени у нас не много, – Ники развернулся и быстрым шагом направился переодеваться. Эндрю медленно побрел за ним. Ноги были ватные, пальцы не слушались, в голове была каша. Эндрю зашел в комнату, поставил телефон на зарядку, потому что за время пребывания в больнице доступ к нему был запрещен. Переоделся и, сев на стол, закурил. Последние пол часа он двигался на автопилоте. Осознание, что его наркоман умер, все еще не приходило. Может он и правда был просто побочным лекарством таблеток? Но почему тогда так больно? Телефон издал жалобный писк, и пришло какое-то сообщение. Эндрю протянул руку, включив экран, заметил, что это сообщение на автоответчике. Нажал на воспроизведение и приложил телефон к уху. Сердце пропустило удар, из динамика послышался усталый голос Нила. Он старался всеми силами придать ему бодрости, но Эндрю чувствовал, что у парня кончаются силы. – Эм.. привет. Я думаю, я думаю, что умираю. Вот так, видимо, ощущается приближение смерти. Я столько раз был на волоске, и видимо это все таки мой конец. Я должен позвонить Ваймаку, – «Да блять, да, Джостен, ты должен позвонить тренеру, а не пытаться сейчас записывать мне это сраное прощальное сообщение! Ты черт возьми не должен со мной прощаться!». – Может у меня еще есть шанс выжить, но.. я не хочу. Я слишком устал. Я.. я очень устал. Я подвел тебя, Дрю. Я обещал остаться, ну, чисто технически, я остался, просто не совсем целый, – Джостен издал тихий смешок. – Хочу спать. Не хочу чтобы ты винил себя в этом, ты не виноват, это только мой выбор. Никто не знает, что со мной случилось и, видимо, уже не узнает. Кроме тебя. Тебе я расскажу все, я обещал не врать, не сбегать. И я умру не беглецом, я хочу к тебе, хочу к вам, лисы моя семья. Самая лучшая семья, которой у меня не было. Ты первый человек, который подарил мне свой дом, который пустил меня, попросил остаться и защитил. Ты знаешь, что это не пустяк, ты как никто другой это знаешь, Эндрю. Я благодарен тебе, за доверие, за помощь, за то, что был рядом. Ах да, я же хотел рассказать, что со мной случилось. Когда я закончу, ты скажешь, что я долбанный мученик, но я не мог не попытаться защитить тебя. Ты самое дорогое что у меня есть. Рико угрожал мне, что если я не поеду к воронам на каникулы, то тебе сделают больно. Я не мог этого допустить. И да ты сейчас 100% говоришь, что сам можешь о себе позаботиться, но я не мог просто сидеть и ждать пока тебе делают больно, – «Глупый, ты умер, просто потому что я был слишком слаб, чтобы защитить себя, и ты взвалил это на свои плечи. Действительно, гребаный мученик». – Ох прости, становиться тяжело говорить, лучше наверно оставить силы, помолчать, – «Нет, не бросай меня, я хочу слышать твой голос. Мне нужен ты. Говори». – Прости меня, Эндрю. Ты, наверно, прослушаешь это только когда выйдешь, надеюсь, с тобой все хорошо, и это было не зря. Правда, не вини себя. Я тебя люблю. Ты был потрясающим, – Нил завершил звонок, тишина комнаты казалась оглушающей. «Нет!Нет!Нет!Нет!», – прошептал Эндрю. Скатилась первая слеза, за ней – вторая, и через секунду поток полил из глаз, полностью перекрывая обзор. Раздался крик, настолько громкий и оглушающий, что сразу же послышалась возня за дверью. Ники долбился в нее слишком отчаянно. – Эндрю, все в порядке? Открой дверь. Пож.. – оборвав себя на полуслове, Хэмик не закончил предложение. Эндрю сидел, упершись спиной в дверь и положив голову на согнутые колени. Когда он успел закрыть дверь? Впрочем не важно. Что делать дальше? Как спрятать всю ту боль, что рвется из груди, что хочется выть и кричать, кричать пока горло не заболит, пока голос не охрипнет, и станет невозможно даже шептать. Он не сможет выйти отсюда, не сможет взглянуть на безжизненное тело кролика. На этого гребанного мученика. Поднявшись на негнущихся ногах, Эндрю дошел до стола, вытащив из него небольшое лезвие. Ники продолжал лихорадочно кричать и долбиться в дверь. Эндрю не слышал ничего, ни звука не доносилось до него. Мир замер. В голове лишь прокручивались последние фразы Нила перед смертью – «Я люблю тебя. Ты был потрясающим». Не был. Никогда Эндрю не был потрясающим. Он был обузой, угрозой, ненормальным близнецом, но никак не потрясающим. Нил был им. Был тем, кто сплотил лисов, был всем для Эндрю. Миньярд залез на стол, облокотившись на оконную раму, и сделал первый порез. Он был глубокий, шел от сгиба локтя до самого запястья. Эндрю зашипел, было больно, но Нилу тоже было больно. У него открылось внутреннее кровотечение, но он благодарил Эндрю в тот момент, когда должен был думать о себе. Он записывал долбаное сообщение, когда должен был вызывать скорую. Эндрю сделал второй идентичный порез на другой руке. Потом еще и еще. В глазах начало темнеть. Мир поплыл. Последняя мысль промелькнувшая на задворках сознания была: «Я тоже люблю тебя».