Ландыши

Стоял уютный летний вечер. На улице носились машины, шелестели листьями деревья, лениво светило закатное Солнце, обещая вот-вот скрыться за горизонт и забрать с собой городскую духоту. Баки глядел через окно на всю эту картину, радуясь приятной прохладе квартиры с хорошим кондиционером. Они со Стивом валялись на диване, облепив Брока с двух сторон. Фильм давно закончился, но вставать и разрушать уютную диванную композицию никто не желал. — Мне всё ещё не верится, что вы оба мои, — внезапно нарушил тишину Баки. — Иногда накатывает, и думаю, что вот-вот проснусь в ледяной камере. В крио мне почти не снились сны, но если какой-то образ проскальзывал через замороженный мозг — это всегда было что-то похожее на счастье. Я ненавидел эти сны. — Гидра мертва. Пирс мёртв. Это всё по-настоящему, — успокоил Брок, поглаживая его отросшие волосы. — Всё в прошлом, Бак. Мы с Броком вытащили тебя, — подключился Стив. Он всегда остро реагировал на эту тему. — Ага, теперь ты наш. — А вы мои. Даже не верится, — повторил Баки. — Кстати, я как-то упустил этот момент, но как вы двое сошлись? Когда и как Брок сделал первый шаг? — Эй, а что сразу Брок? Я не мог пригласить понравившегося мне мужчину на ужин? — Стив слегка приподнял голову и обиженно уставился на Баки. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ты, скорее всего, сначала ещё и отшил понравившегося тебе мужчину, когда он пригласил тебя на ужин. Брок громко засмеялся, только подтверждая вышесказанное: — Будь я чуть менее упрямым, а Стив — охуенным, мы бы все тут сейчас не лежали. А так, банальная история: пригласил с ребятами в бар, получил отказ, позвал на матч, снова отказ, обед, ужин — без комментариев. А как взглянет этим своим взглядом, аж яйца поджимались. «Рамлоу, это недопустимо. Вы мой подчинённый, это может быть расценено как харассмент, бла-бла-бла, отойди чувырла». — Я так не говорил! — Стив возмущенно стукнул Брока по бедру. — Но смысл был именно такой. — А что потом? Ты сдался? — Ага, и умер в конце истории. Нет, естественно. Подумал, что если гора не идёт к Магомеду, то Магомед не гордый, сам подтащит гору поближе. — О-о-о, да, это было довольно мило, — вставил Стив. — Брок таскал мне кофе и блинчики с вишней по утрам, приносил обед в кабинет, когда я забывал выйти в кафетерий. — Всё ясно, а ещё мне говорят, что меня можно купить за кусок торта. — На самом деле, я повёлся не на это. Меня подкупили ландыши. — Ландыши? — удивлённо переспросил Баки. — Ага. Всегда спокойно относился к цветам, но в тот букетик ландышей я просто влюбился. — Вот Коулсон, падла, так красиво заливал, что ты с ума сходишь от ландышей, — пробурчал Рамлоу под заливистый смех Баки. — Сама мысль, что Брок где-то достал их зимой, пронёс в ЩИТ, защищая от мороза и метели, только чтобы увидеть мою секундную улыбку — это было самое прекрасное, что я чувствовал к тому моменту, — продолжил Роджерс, на самом деле улыбаясь. — А я всё ещё могу видеть твою улыбку, так что это был вклад в будущее, — теперь поглаживания достались и Стиву. — Эти нежные белые лепесточки, свежий аромат весны, талого снега. С тех пор эти цветы мои любимые. Я не смог устоять и уже сам позвал Брока сходить куда-нибудь вместе. — Красивая история. Ландыши, надо же, — снова хихикнул Баки. — А ты чего ржёшь? У нас с тобой, можно сказать, тоже с них всё и началось. — Так-так, а я почему не в курсе? — Стив мало знал об их взаимодействии в Гидре, а потому ловил каждое оброненное слово. — Ну, там всё не так романтично. Зимний чудил одно время дико, таскал ко мне всякую хрень и спрашивал, ландыши ли это. Один раз приносит огромный такой гидравлический насос — и где взял только? — и уверенно заявляет, что это ландыши. Я объяснял, что насос большой, ландыш маленький, не неси херни, детка. Так, пока с его текущей крышей разбирались, и сблизились. — Чёрт, а я не помню этого. Просто однажды очнулся от обнуления, а ты рядом, смутно знакомый и такой нужный, что лучше ещё раз в кресло, чтобы не чувствовать всего этого. — Ладно, что-то мы опять не туда свернули, — оборвал его Брок. — Вы оба-то как сошлись? Кто кого куда пригласил? Кто первым признался? — В наше время всё было иначе. Повсеместная гомофобия, великая депрессия, начало войны, — начал объяснять ситуацию Стив. — Но всё же? Лучшие друзья, все дела. — Баки мне всегда нравился, но я боялся признаться. Ну и… — Ну и? Ландыши? — Мы забрались в камыши, наебались от души, — заржал Баки. — Нахуя нам эти ландыши?