Ее запах

      «Чертова ведьма.»       Хитсугая в очередной раз проклинал про себя Куросаки Карин. Новоявленная ведьма славилась своими навыками в целительстве, потому и попала в четвертый отряд. Но это вовсе не означало, что ее природные чары от этого стали менее смертоносными, скорее наоборот. И тем не менее, Карин всем нравилась. Хуже всего то, что капитану десятого отряда тоже.       С самой первой их встречи он терял контроль рядом с ней. Оборотни никогда не отличались манерностью и умением держать себя в руках, но всегда есть исключения. И Тоширо считал себя одним из них. До тех пор, пока в его жизни не появилась Куросаки Карин. Рядом с ней все его хладнокровие трескалось, рассыпалось на кусочки и образовывало кучку снега у ее ног.       Он ненавидел это. Не саму девушку, а то, что это треклятое чувство с ним делало. Ненавидел то, что она с ним делала. Но Карин ненавидеть он не мог, как бы сильно не хотел этого. Все без толку. Эта женщина сводила его с ума одним своим существованием. Ее глаза, ее голос, ее кожа — все это заставляло кровь Хитсугаи вскипать, затуманивало его разум. Но хуже всего был ее запах.       Многие считали, что оборотни семейства кошачьих не отличаются хорошим нюхом, как, например, те же оборотни-волки. Но, видимо, снежных барсов это не касается. Или Тоширо вновь не повезло стать очередным исключением из правил. В любом случае, это была проблема. Очень большая проблема.       Запах этой чертовой ведьмы был везде. Создавалось ощущение, что он преследует Хитсугаю, находит, где бы оборотень ни был. Это так мешало.       Он не мог сосредоточиться, когда Карин была рядом. Ее запах врезался в сознание, просачивался в извилины его мозга и наотрез отказывался оттуда выветриваться, заполняя весь разум мыслями о ней. И гораздо проще было списать все на ее ведьминские чары, чем признать наличие у себя чувств к девушке. Ведь это бы означало, что Тоширо нравится ее запах, ее глаза, ее голос — вся она. А он старательно пытался себя убедить, что это не так. Тщетно, но пытался.       Но что бы он ни делал, все сводилось к одному — эта ведьма прочно засела у него в голове и, кажется, собиралась пустить там корни.       

***

      Тоширо становился одержим. Они не так часто виделись из-за работы в разных отрядах, и от этого он лишь сильнее ощущал, как его тянет к этой женщине. Но когда им приходилось работать вместе, Тоширо был готов на стенку лезть. Потому что если в разлуке с ней он ещё мог держать свои мысли в узде, то одно присутствие Карин сносило ему крышу. И каждый раз для него было колоссальным трудом сохранить самообладание и огромным шоком то, что у него это получалось. Но это не могло продолжаться вечно.       В один момент все его чувства достигли апогея.       

***

      Это было во время их совместной миссии. На востоке леса были замечены охотники на нечисть и капитану десятого отряда поручили разобраться с этим. И целительницу из четвертого приставили на случай, если будут пострадавшие. Или если пострадавшими станут сами охотники. С ними Хитсугая никогда не церемонился, а Готей 13 лишние жертвы среди людей не нужны.       С охотниками они разобрались быстро, даже слишком. До нужной части леса, и то дольше добирались. Но уже успело стемнеть, так что пришлось разбить лагерь.       Карин отправилась за хворостом для костра, пока Тоширо занялся палаткой. Не дожидаясь возвращения ведьмы, капитан ушел поймать что-нибудь для ужина.       Уже возвращаясь к лагерю с дичью в руках, оборотень почувствовал ее запах. Слишком резкий, слишком яркий. Он не должен быть таким. Хитсугая сорвался с места, на ходу рисуя в голове худшие из всевозможных вариантов, потому что так сильно пахла только кровь.       Костер горел, но рядом никого не было. Запах тонкой, ядовитой струйкой вытекал из палатки. Оборотень ворвался внутрь, ожидая увидеть невыносимую и дорогую сердцу женщину раненой, но вместо этого увидел ее, спокойно готовящей спальные места для них.       — Карин?       — М? А, Тоширо, так ты охотился. А я ещё думаю, куда ты делся.       Вспомнив про дичь в руках, он быстро кинул ее у входа. Хитсугая только собирался привычно возмутиться по поводу такой фамильярности, но осёкся, когда девушка наконец повернулась к нему лицом. Слова застряли в горле. На ее щеке был небольшой свежий порез, в уголках которого застыли капельки крови.       Ее запах врезался в ноздри, заполнил собой все пространство, обволакивая все вокруг и погружая мужчину в своеобразный кокон. Он задышал чаще, неосознанно желая вдохнуть больше. У Тоширо закружилась голова.       — У тебя кровь, — он не сразу понял, что этот охрипший голос принадлежит ему.       — А, это? Ветка хлестнула. Даже заживлять не буду, ерунда такая.       Для Хитсугаи это была не ерунда. Он знал, как сильно пахнет кровь, но и подумать не мог, что такого маленького пореза будет достаточно. Запах сочился из царапины и скатывался по женской щеке вместе с красными бисеринками крови.       Это стало последней каплей.       В голове что-то щёлкнуло, сознание отключилось, уступив место инстинктам. То, чего он так боялся. Неконтролируемое животное поведение — та черта, которую в оборотнях ненавидел каждый. И Хитсугая это в себе ненавидел больше всех. Но было уже поздно. Мысли отказывались собираться в слова и предложения, вместо них из подсознания вылезло низменное желание, которое Тоширо так долго подавлял. Он хотел ее. Хотел ее всю, без остатка. Хотел сделать её своей единственной и стать единственным для нее. Он был готов сделать все, лишь бы эта женщина была рядом с ним. Лишь бы она стало его женщиной.       Оборотень сделал шаг навстречу этому желанию.       — Почему ты так на меня смотришь? Тоширо?       Он не слышал. В ушах набатом стучала разгорячённая кровь, заглушая все звуки вокруг.       Ещё один шаг.       — Эй, если так ты хочешь напугать меня за то, что я не обращаюсь к тебе должным образом, то у тебя ничего не выйдет.       Он не слышал ее, не понимал, что она ему говорит. Животные не понимают человеческую речь.       И ещё один шаг.       — Ладно, пока у тебя получается, но я не думаю, что это причина так себя вести.       И ещё один.       — Тоширо, у тебя все хорошо?       Ещё.       Карин впервые видела его таким. В глазах ни намека на понимание, словно он не слышит ее. Медленно, идёт к ней, тяжело шагая, как будто через силу переставляет ноги.       Карин не было страшно за себя. Она достаточно долго знает капитана, чтобы быть уверенной в том, что он не причинит ей вреда. Никогда. Она доверяет ему. Но ее настораживало то, с каким пустым, диким взглядом оборотень шел к ней. Карин было страшно за него.       Шаг.       Куросаки не отступила, продолжала стоять на месте, внимательно смотря за действиями мужчины, возвышающимся сейчас над ней. Она предприняла ещё одну попытку:       — Тоширо.       Весь воздух разом вышел из лёгких, когда она оказалась прижата к земле. Тоширо был так близко, прижимал ее к себе так, как ей и не снилось. Но Карин понимала, что на самом деле он сейчас далеко. Тоширо она знала, знала, как он думает, говорит, действует. Но она ничего не знала о звере, которого видела сейчас перед собой. Его дикий, немигающий взгляд блуждал по ее лицу. Привычные человеческие зрачки стали вертикальными и сузились до размеров щелочки. В другой раз Карин бы насладилась всей красотой невероятной радужки его глаз, но не сейчас. Сейчас ей было страшно. Потому что в этих глазах не было узнавания. Он смотрел на нее, но не видел.       Оборотень наклонил голову и приблизил. Его руки крепко держали ее собственные. Понимание того, что он может сделать прошлось по телу ознобом. Карин зажмурилась, не желая признавать, что то, о чем она так долго грезила, случится вот так. И начала читать про себя заклинание.       Щеки коснулась что-то влажное, теплое и слегка шершавое. Куросаки широко распахнула глаза. Ей потребовалось несколько секунд для осознания происходящего. Тоширо зализывал ее ранку, кончиком языка проводя вдоль пореза и собирая капельки крови с уголков. Сделав так ещё несколько раз, он коснулся царапины тёплыми, немного обветренными губами, оставив на покрасневшей коже поцелуй.       По телу Карин прошлись мурашки, щеки загорелись, мысли разбежались. Она пыталась вымолвить хоть что-нибудь, но вместо этого лишь открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Их взгляды наконец встретились. Тоширо смотрел на нее, и теперь женщина чувствовала, что он правда смотрит, что он видит ее. Сейчас его зрачки были неестественно расширены, заполняя собой почти всю радужку.       — Ты похож на кота, объевшегося сливок. Или кошачьей мяты.       Тоширо хотел съязвить в ответ, но замер. Резко сузившиеся до размеров точки зрачки и отведенные назад уши выдавали хозяина с головой. Хитсугая был в ужасе. От потери самоконтроля, от собственных действий, от поведения животного, которое он с таким усилием переборол. Тоширо вскочил и начал пятиться к выходу.       — Прости меня. Мне жаль, мне так жаль. Я… Я не должен был… Я не знаю, что на меня нашло... я не..., — он сбивчиво бормотал извинения, всеми силами пытаясь собрать мысли воедино. Уже выходя из палатки, мужчина посмотрел на нее. Во взгляде читалась решимость, стальной голос не давал усомниться в его словах: — Этого больше не повторится.       Он вышел в ночь.       Карин все ещё лежала, пытаясь, понять, что только что произошло. Рука сама потянулась к щеке. Порез давно затянулся — оборотни обладали высокой скоростью регенерации, и их слюна имела целебные свойства. Но Карин волновало не это. Он поцеловал ее. Она не знала, что оборотень собирался делать на самом деле, но он этого не сделал. Куросаки прекрасно понимала, как этому виду тяжело держать себя в руках. Они больше остальной нечисти связаны со своими животными предками. И эта связь не всегда ведёт к добру. Но Хитсугая в очередной раз доказал, что ей не нужно бояться рядом с ним. Что ей не нужно бояться его.       Ведьма вышла на улицу. Ночной ветерок огладил щеку, взметнул черные волосы. Тоширо не ушел далеко. Он просто сидел перед костром, ссутулившись и закрыв голову руками. Это уже третий раз за последние двадцать минут, когда Карин увидела Хитсугаю с новой стороны. Сейчас Тоширо был похож на напуганного котенка. И ей разбивало сердце то, что напуган он был своими же действиями. Нет. Это были не его действия. И Куросаки с радостью ему об этом скажет.       Она тихонько подошла и села рядом. Тоширо даже не взглянул на нее. Только длинный пушистый хвост беспокойно метался из стороны в сторону.       Девушка уже собиралась начать говорить, но ее прервали.       — Ты можешь не подходить ко мне? От твоего запаха уже в носу свербит.       — Чего?       — Твой запах меня бесит. Он везде. Ты везде. Куда ни пойду, никак не могу отделаться от мыслей о тебе. И посмотри, к чему это привело. Одна капля твоей крови, и я уже… и меня нет. Поэтому и говорю: «отойди».       — А на что похож мой запах?       Тоширо в шоке повернулся к ней. Карин выглядела такой…спокойной? Она не злилась на него? Не боялась? Почему?       — Что?       — На что похож мой запах? Ну, как я пахну? Всегда было интересно.       Хитсугая ещё пару раз удивлённо моргнул, не понимая, куда ведёт эта женщина. Но решил подыграть ей.       — Ты пахнешь…тобой? Твой запах похож на тебя. Все.       — В смысле?       — В смысле ты не пахнешь конфетами или чем-то там ещё, — оборотень закатил глаза. — Каждое живое существо имеет свой уникальный запах, не сравнимый ни с чем. Когда ты спрашиваешь меня, на что похож твой запах я не могу ответить тебе ничего, кроме того, что он похож на тебя. Нет такого, что кто-то пахнет корицей, а кто-то травой. Каждый имеет свой запах и все, — закончив, он повернулся к ней и встретил пораженный взгляд черных глаз. Кажется, она правда не знала, как устроено обоняние у оборотней. Карин удивлённо смотрела на него своими чертовски большими глазами и Тоширо снова канул в их беспросветную бездну.       — Вау! Я не знала этого. Оборотни и правда удивительны.       — Не удивительнее ведьм. Или других видов нечисти, раз уж на то пошло.       — А кровь имеет свой запах?       — Твоя кровь пахнет тобой. Просто сильнее, — этого он и боялся. Глупо было надеяться, что Куросаки не захочет разобраться после случившегося.       — Концентрация больше, что ли?       — Ну, вроде того, — теперь он окончательно потерял ход мыслей ведьмы. Но за время их короткого разговора Тоширо расслабился: сидел прямо, хвост был обернут вокруг ног. Хитсугая не переставал удивляться, как спокойно ему было рядом с этой несносной женщиной. Ему это нравилось.       Карин придвинулась ближе, и его сердце пустилось галопом. Ее запах снова начал обволакивать его, и Тоширо в страхе отшатнулся, бессознательно прижав уши к макушке, и закрыл нос. Он не мог допустить, чтобы ситуация в палатке повторилась. Он не хотел этого. Только не этого.       — Что, по-твоему, ты делаешь? Хочешь, чтобы я снова…, — сглотнул и продолжил гораздо тише, — чтобы я снова потерял контроль? Набросился на тебя, как животное? Я этого не хочу. И не хотел. Думаю, ты тоже, — он опустил взгляд, всячески стараясь не смотреть на девушку. — Почему ты так спокойна? Почему ты не боишься? Если продолжишь в том же духе, я могу…       — Нет, не можешь.       — Что?       — Ты не можешь. Я понимаю, почему ты так встревожен. Но ты бы ни за что не причинил мне вреда и сегодня мы оба в этом убедились. У тебя была прекрасная возможность, но ты ею не воспользовался. Поэтому я так спокойна. Поэтому я не боюсь. Я доверяю тебе.       — Но почему?       — Тоширо, как много, по-твоему, оборотней может быстро озвереть, а потом также быстро взять себя в руки? Я только тебя знаю.       — Можно подумать, ты знаешь много оборотней.       — К твоему сведению, у меня полно знакомых среди них.       — И каждый из них набрасывался на тебя, черт знает зачем?! Зачем ты говоришь мне все это? Твои слова ничего не изменят. Твой запах будет и дальше сводить меня с ума, пока я окончательно не рехнусь и не сделаю нечто непоправимое.       — Тогда сделай это, пока ты не рехнулся.       — Что? — Тоширо уже устал задавать этот вопрос из раза в раз.       — Ты все время себя ограничиваешь. Ты говоришь, что мой запах сводит тебя с ума и поэтому ты бежишь от него, бежишь от меня. Но проблему это не решает. Ты слишком много думаешь о том, что мог бы сделать, но не делаешь этого.       — Ты хочешь, чтобы я сделал что? Загрыз тебя?       — Ты напуган, а не зол, поэтому, так уж и быть, в этот раз я прощу тебе этот тон. Но, послушай, что, если здесь как с яблоком из Райского сада? Запретный плод сладок, м? Может тебе стоит попробовать свое яблоко на вкус?       — Мне напомнить тебе, что случилось, когда люди пошли на поводу у своих желаний?       — Какое счастье, что мы не люди. И если ты переступишь грань, я остановлю тебя. Между прочим, если бы ты не спохватился там, в палатке, то сейчас у тебя между глаз красовалась бы красивая дырка, — Карин не скрыла гордости, когда заметила в его слегка шокированном взгляде долю уважения. Но она посерьёзнела и вернулась к теме. — Чем больше ты себя сдерживаешь, тем сильнее ты этого хочешь. Так уж устроены все человекоподобные. Давай же, Тоширо. Я доверилась тебе, теперь твоя очередь.       — А если что-то пойдет не так? Если я, не знаю, укушу тебя?       — Что ж, это будет интересный опыт. Укуси и убедись, что в этом нет ничего страшного.       С ней бесполезно спорить. Тоширо оставалось только тяжело вздохнуть.       — Ладно. Я попробую.       — Что попробуешь? Укусить меня?       — Куросаки, заткнись, а!       Ведьма залилась смехом, мгновенно лишая капитана причин для раздражения.       Тоширо посмотрел на нее. Обсидиановые глаза блестели решимостью. На черных, как ночь, волосах бегали отблески пламени. На розовых губах плясала нежная и уверенная улыбка. Он так хотел поцеловать ее.       Она вновь приблизилась. Ее запах ударил в голову, но Хитсугая силой заставил себя не отпрянуть.       — Дыши.       Он и не заметил, что задержал дыхание. Вдохнул полной грудью, позволяя запаху заполнить его лёгкие. Мысли начали путаться. Он закрыл глаза и выдохнул.       Вдох. Выдох. Ещё раз.       Ее запах одурманивал, манил за собой. И Тоширо сдался. Он начал наклоняться вперед, следуя за своими ощущениями и желаниями.       Мужчина почувствовал, как Карин положила ладонь на его щеку, поглаживая скулу большим пальцем. Кольцо на ее мизинце приятно холодило кожу. Тоширо наконец открыл глаза, все ещё не веря в происходящее.       Она была так близко, что можно было разглядеть каждую ее ресничку. Короткий обмен взглядами и все стало слишком очевидно.       Запах усилился. Ее горячее дыхание опалило губы. Он больше не мог сдерживаться. Хитсугая впервые позволил себе отключить голову и сделать то, что хочет.       Тоширо поддался вперёд и накрыл такие манящие губы своими. Сначала он целовал ее медленно, изучающе, растягивая удовольствие. Затем стал напористее, проводя языком по ее нижнее губе и требуя большего. И Карин была готова дать столько, сколько он попросит. Она обхватила кончик его языка и потянула, слегка посасывая и лишая мужчину последних крох сознания. Хитсугая запустил руку в ее волосы и притянул ближе, сильнее впиваясь в мягкие уста. Тоширо уже не мог остановиться, он хотел ещё и ещё, хотел отдать этой ведьме всего себя, раствориться в поцелуе с ней.       Непослушные черные волосы струились по руке, ее запах заменил кислород, а настырные женские губы отказывались отпускать его из своей власти. Он слишком увлекся.       Внезапно во рту появился металлический привкус. Тоширо удивлённо отпрянул, не понимая, что произошло. Карин смотрела на него с таким же изумлением на лице. А затем он опустил взгляд.       Из ее нижней губы сочилась кровь, стекая по подбородку и капая на колени. Тоширо укусил ее. Пока целовал. Он на самом деле прокусил ей губу во время поцелуя. Он бы рассмеялся, если бы не был научен горькими опытом общения с ее кровью.       — О, черт. Прости меня. Я не…я не специально… Мне жаль, правда, я...       Его прервал ее смех. Такой громкий и немного пугающий, потому что кровь из укуса потекла быстрее. Тоширо уже не пытался понять, что на уме у этой женщины. Бесполезно. Это — загадка, на разгадывание которой он может потратить всю жизнь и так и не приблизиться к ответу. Звучало именно как то, чему Хитсугая хотел бы посвятить себя после того, как возьмёт ее в жены.       Стоп. Серьезно? Один поцелуй, и он уже думает о свадьбе с ней? Теперь понятно, почему никто не хочет влюбляться в ведьм.       А эта самая ведьма все ещё хохотала, разбрызгивая кровь из прокусанной губы. И смотря на это жуткое зрелище Хитсугая мог думать только о том, как она прекрасна.       А потом оборотень почувствовал ее запах. Но теперь он не бил в голову, как крепкий алкоголь, а слегка щекотал нос. Тоширо все ещё хотел ее, до безумия, хотел получить ее всю, но теперь не сразу, а растягивая моменты с ней как можно дольше.       — Не могу поверить, что ты правда укусил меня, — она все ещё слегка посмеивалась. — Ну вот, а ты боялся. Укусил и ничего страшного, я ж говорила. Можно подумать, я так слаба, что какой-то там укус или ещё чего могут причинить мне вред. Серьезно, Тоширо, ты иногда…       Куросаки замолкла, потому что он нежно обхватил ее лицо ладонями и притянул к себе. А когда Тоширо начал аккуратно слизывать кровь с ее подбородка, плавно поднимаясь по красным дорожкам, Карин смогла только покрепче ухватиться за его плечи, притягивая ближе. С упоением припав к ее нижней губе, он высасывал кровь из ранки и тут же зализывал ее, заглушая первый женский стон поцелуем.       Ночной воздух холодил кожу, жар от костра опалял волосы, а поцелуй кружил голову. Первым голос разума услышал Тоширо.       — Карин.       — М? — она все не хотела отрываться от него и его на удивление мягких губ.       — Нам пора остановиться.       — С чего вдруг?       — Мы в лесу.       — И что? Нас все равно никто не видит. Или ты боишься, что охотники вернуться невовремя?       Но она кардинально поменяла свое мнение, когда Тоширо достал из ее волос приличных размеров паука.       — Он все это время был там?       — Да.       — В моих волосах?       — Да.       -- …       — Не в лесу?       — Не в лесу.