The Sincere Heart That I Failed To Convey (Members, I'm Okay)

Бомгю долгое время плохо себя чувствовал. По крайней мере, ему это казалось долгим. Неделя. Неделю у него болела голова. Чувство лихорадки было в течение возможно трех-четырех дней. Он планировал держать это при себе и ничего не рассказывать мемберам, пока ему не станет лучше, так как он не хотел их беспокоить. Но сегодня ему пришлось проснуться в четыре утра, чтобы выбросить все, что он съел вечером. И прятаться больше было бесполезно, потому что Субин прибежал в ванную, чтобы посмотреть, что с ним случилось. Он слышал, как его рвало в туалете, из гостиной, потому что он не спал, чтобы закончить кое-что из своей музыки. — Бомгю? — позвал он, мягко потирая спину Бомгю, так как казалось, что его должно еще вырвать. Через некоторое время Бомгю остановился и прислонился к стене, тяжело дыша. Мало того, что у него болела голова, будто она вот-вот разорвется, так ему ещё и нужно было очнуться от приступа рвоты. Он устал, мягко говоря. Особенно, когда он действительно устал за последние несколько дней без всякой причины. Он точно знает, что это не из-за ежедневных танцевальных тренировок. — Ты ел что-нибудь не то прошлой ночью? Бомгю просто покачал головой. Думал, что это будет самый простой способ ответить, но когда он ответил, боль в голове усилилась. Он вцепился рукой в ​​свои длинные волосы, надеясь, что потянув за них, это уменьшит боль, которую он испытывал. Но этого не произошло и стало только хуже. И Субин знал по языку тела Бомгю, что ему больно, поэтому больше не задавал вопросов, не желая причинять младшему больше боли. — Я принесу тебе парацетамол. Ты можешь встать? Давай сначала умоем тебе лицо. И с очень большим трудом Бомгю встал, а Субин помог ему, направляясь к раковине. Одна его рука держала бледного Бомгю, а другая открывала кран. Он подложил руку под кран, чтобы набрать воды в руку, а позже поднес ее к лицу Бомгю, смывая остатки от рвоты. Для него это вовсе не было отвратительно. Они были достаточно близки, чтобы они могли сделать это друг с другом. Чтобы заботиться друг о друге. Он принял решение не заставлять Бомгю ходить и понёс его на руках (в свадебном стиле), от чего у Бомгю снова закружилась голова. Пробормотав извинения, Субин отнес младшего обратно в свою комнату. — Тебе нужно поесть, прежде чем принимать лекарство, Бомс. Я закажу немного каши. Так что подожди здесь. — сказал Субин, выходя из комнаты. Бомгю просто кивнул на слова лидера. На самом деле он не мог нормально думать. Все, чего он сейчас хотел — это хорошо выспаться. Ему всё ещё было некомфортно из-за сильных головных болей, но всё же через несколько секунд он погрузился в глубокий сон.

~~~

Субин просматривал свой список контактов, пока заходил в комнату Ёнджуна. Второй не часто запирает свою комнату, поэтому перед тем, как войти, Субин постучался. Ему не пришлось ждать ответа от старшего. — Ёнджун-хён. — позвал он, слегка тряся старшего за плечо, чтобы разбудить. — Ёнджун-хён? — он снова позвал, и вскоре Ёнджун начал двигаться. — Ч-что? Субин? Который сейчас час? — неуверенно спросил он, потирая глаза и прищуриваясь, пытаясь их открыть. — Около 4:30. — Что? Зачем ты меня будишь? — простонал он, поворачиваясь на другой бок, чтобы продолжить сон. — Бомгю болен, ты можешь за ним присмотреть? Мне нужно позвонить менеджеру и заказать для него еду. Ему нужно поесть… — Подожди, помедленнее. Бом болен? — Да, его только что вырвало в туалете. Я сначала позвоню менеджеру. Позаботься о нем, пока я этим занимаюсь. Ёнджун кивнул в ответ на слова Субина. Его ноги были заняты сбрасыванием одеяла, а руки тянулись, чтобы взять с изножья кровати футболку, которую он снял вчера перед сном. Субин вышел из комнаты и направился в гостиную, чтобы набрать номер менеджера и сообщить ему о состоянии Бомгю. Ёнджун медленно толкнул дверь в комнату, входя на цыпочках. Он сразу же подошел к Бомгю, заметив, насколько бледным он выглядит. Также заметил, что он сильно вспотел и одежда промокла от пота. Он вздохнул, увидев состояние младшего, подошёл к шкафу и выбрал одежду для него, чтобы переодеть. Ёнджун вернулся к Бомгю, осторожно двигая его, чтобы не разбудить. Старший взял новую футболку, аккуратно надев ее на младшего. Хён отметил, что Бомгю хмурился всякий раз, когда первый слегка двигал головой младшего, поэтому старался не двигать головой второго слишком сильно. — Ш-ш-ш… — прошипел он Бомгю, похлопав его по плечу, когда увидел, что тот двигается. — Спи, Бомс. Ёнджун продолжил мягко поглаживать Бомгю, что-то напевая. Бомгю редко болел, но когда это случалось, то все проходило либо очень легко, либо очень тяжело. Сейчас казалось, что всё было очень плохо. — Как он? Я только что позвонил менеджеру и заказал кашу из китайского ресторана. — прошептал Субин, входя в комнату и закрывая за собой дверь. — Я думаю, что у него болит голова. Он сильно потел, поэтому я переодел его. — Ёнджун отвечает. — Что произошло? — он продолжает, сидя на другой стороне кровати от Субина. — Я заканчивал кое-какую работу, потом услышал, как его рвало, похоже, он был не в порядке. На самом деле, я уже замечал на прошлой неделе, что он чувствовал себя неважно. — Да, я тоже видел, но ничего не сказал. Ты знаешь, какой он. Субин кивнул, вздохнув. Да, он слишком хорошо знал. Бомгю никогда бы не сказал им, если бы ему было тяжело, морально или физически, если бы не стало слишком плохо или если бы его не спросили об этом. Это была одна из плохих привычек Бомгю. — Менеджер сказал, что приедет. Так что нам остается только ждать. И кашу тоже надо дождаться. — Ага. Хорошо. Макнэ еще не знают, верно? — Неа. Еще не сказал им. Я скажу утром. — Ммм.— говорит Ёнджун и смотрит на Бомгю с обожанием в глазах. Его рука поднялась к волосам младшего, мягко лаская их. Через некоторое время он отвел взгляд на Субина. — Тебе пора спать, Суб. Я позабочусь о нем. — Я просто подожду, пока не принесут овсянку, хён. Потом я пойду спать. -Хорошо.

~~~

Овсянка пришла вскоре после этого. Их менеджер Хён также пришел как раз перед тем, как принесли её. Субин разбудил Бомгю, накормив его несколькими ложками овсянки до того, как он больше не захотел. И Субин понимает. Затем он взял одну таблетку парацетамола и передал ее Бомгю вместе со стаканом воды. Бомгю проглотил таблетку, ничего не сказав, и снова заснул. На этот раз выглядит немного лучше, чем раньше. Субин почувствовал облегчение, увидев, что младший выглядит лучше, но все же каким-то образом был встревожен и не знал почему. Субин вышел из комнаты и направился к обеденному столу, за которым сидели Ёнджун и его менеджер. — Ну, как он? — спросил Хён. — Плохо. Это худшее из того, что мы видели раньше. — говорит Субин. — Но ему должно стать лучше после приема лекарств. — Хм… Если завтра утром ему не станет лучше, мне придется отвезти его в больницу. Это продолжается уже неделю, верно? Глаза Субина расширились. — Вы знали? — Да, он обычно громкий, понимаете? Странно, что он вдруг затих. — Он нам тоже ничего не сказал, мы просто тоже поняли сами. — говорит Ёнджун. — Да он ничего не скажет, если не станет плохо. Я знаю. — менеджер соглашается. — Хорошо, ребята, вы идите спать первыми. Я позабочусь о Бомгю. Субин, особенно ты, я слышал, что ты еще не спал. — Хорошо. Спасибо, менеджер-ним.

~~~

Утром Бомгю все еще болел. Голова сильно раскалывалась. Совсем не стало лучше, на самом деле, казалось, даже стало хуже. К этому времени даже макнэ знают, что Бомгю болен. Они спросили об этом Субина, и он рассказал им двоим, что произошло, пока они спали. Хён решил, что лучше всего проверить Бомгю в больнице, поэтому после того, как Субин помог младшему переодеться, хён немедленно отвёз его в больницу. Ёнджун поехал с ними. И прежде чем они отправились в больницу, хён позвонил родителям Бомгю, сообщив им, что их сын болен и ему нужно в больницу. Мама Бомгю была, мягко говоря, в шоке, пробормотала, что скоро будет в Сеуле вместе с мужем. По дороге в больницу менеджер сообщил их учителю танцев, что Ёнджун и Бомгю пропустят танцевальные тренировки, и что на них придут только Субин, Тэхён и Кай. А затем позвонил их другому менеджеру, Чонхуну, чтобы тот выбрал остальных троих в общежитие. — Бомгю-щи, тебе вообще лучше? Бомгю, свернувшись калачиком рядом с Ёнджуном, изо всех сил прохрипел мягкое «нет». У него так сильно раскалывалась голова, что после разговора его снова начинает тошнить. — Ет…т… — Бомгю выдохнул. Его пальцы постукивали по бедру Ёнджуна. — Что? — Па…ет… П-пакет…ет… Вы…рвет. — Пакет. Верно. Тебя сейчас вырвет? Хорошо. — Ёнджун пытался двигать только руками, а не ногами, так как половина тела Бомгю опиралась на них. Он торопливо достал из заднего кармана автокресла полиэтиленовый пакет. Он открыл его перед Бомгю, и почти сразу же младший наклонился вперед, и все, что осталось в его желудке: несколько ложек овсянки, которую Субин накормил его ранее утром, оказались в этом пакете. Ёнджун мягко погладил спину младшего, бормоча, что «все в порядке». После нескольких сухих вздохов Бомгю наконец откинулся на грудь Ёнджуна. Слезы, переполневшие его глаза, упали на его щеки. Он повернул голову, схватившись за одежду Ёнджуна, сильно плакал, и старший, не заботясь о том, что его одежда может быть грязной из-за пятен рвоты на рту Бомгю, просто обнял его в ответ, мягко потирая спину Бомгю. — Это больно. Это так больно. Кажется, моя голова вот-вот лопнет. — Все в порядке, Бом. Мы почти там. Я уже вижу больницу. Мы почти там. Бомгю продолжает плакать, ни о чем больше не заботясь. Не тогда, когда у него ужасно болит голова. — Ёнджун, я остановлюсь у аварийной остановки, ты сначала отведи туда Бомгю. Мне нужно пойти и припарковать машину. — заявил менеджер, глядя на Ёнджуна из зеркала заднего вида. — Хорошо. — говорит Ёнджун, кивая в ответ на его слова. Акуратно тянет за собой Бомгю, сажая младшего себе на колени, чтобы ему было легче, когда он выйдет из машины. Его правая рука уже на рычаге дверцы машины. Сердце тревожно бьется, он нервничает, но не знает почему. Не то, чтобы это было ненормально, что участник заболевает, но почему-то у него плохое предчувствие. И ему все это не нравится, потому что он не может стряхнуть с себя это чувство.

~~~

Как сказал менеджер, как только машина остановилась перед запасным входом, Ёнджун поспешно открыл дверцу машины, увлекая за собой Бомгю и позволив ему лечь на носилки, предоставленные медиками, которые ждали там, когда увидели, что их машина подъехала к входу. Бомгю все еще крепко держал Ёнджуна, внезапно испугавшись врача. Он вообще не отпускал руку Ёнджуна, из-за чего медицинской бригаде было трудно возить Бомгю по больнице. — Бомс, я зайду позже, хорошо? Сначала мне нужно зарегистрировать всё. Хорошо? — он становится на колени перед Бомгю, глядя на бледного мальчика прямо в глаза. У Бомгю были очень тёмные мешки под глазами, и его губы также потеряли розовый цвет, который был раньше. Бомгю неохотно кивает на слова Ёнджуна, косясь на медиков. Старший уверенно кивнул, затем отвёл взгляд на медиков, дав им сигнал привести Бомгю к доктору. Ёнджун подошел к стойке регистрации, сообщив администратору все подробности, пока медики отвозили Бомгю к врачу. Он вручил ей удостоверение личности Бомгю и заполнил некоторые необходимые документы. — Отношения с пациентом? — спросила секретарша, глядя на монитор перед собой. — Его близкий друг. — Ммм… А как насчет его семьи? — В Тэгу. Они должны приехать позже. Секретарша кивнула, что-то печатая, прежде чем поднять голову и посмотреть на Ёнджуна. Отдача удостоверения личности Бомгю. — Здесь. Спасибо, теперь вы можете пойти к своему другу. Ёнджун торопливо бормочет «спасибо», кланяясь ей, а затем быстро идет в комнату, где ранее видел медиков, приносящих Бомгю. Хён сидел снаружи на подготовленной скамейке. Его руки сцеплены вместе, он молился Богу, надеясь, что болезнь Бомгю не является серьезной. После довольно долгого ожидания вышел врач с медсестрой на его стороне, но они оба не обратили на Ёнджуна никакого внимания. — Компьютерная томография готова? — Да, доктор. — Хорошо. Приведем его. — Компьютерная томография? Почему? Насколько ему известно, компьютерная томография похожа на рентген. Но неужели так далеко должно было зайти обследование Бомгю из-за головной боли? Это так серьезно? Что случилось с Бомгю?

~~~

Все события казались Ёнджуну как в тумане. Он не знал когда, он не знал как. Теперь он внезапно оказался рядом с Бомгю, его менеджер вышел из комнаты и звонил другому их менеджеру. Бомгю мирно спал благодаря обезболивающим, которые доктор дал ему ранее. Сделали КТ. Всего несколько секунд назад, догадался он, потому что сам не знал, когда это произошло. Хён слишком занят беспокойством о Бомгю. Но теперь, когда младший выглядит умиротворенным во сне, он вздохнул с облегчением. — Родители Бомгю-щи? — позвала медсестра, когда дверь палаты открылась. — Его родителей еще нет, но я его опекун. — говорит Ёнджун, используя слово «опекун», чтобы быть более официальным по отношению к медсестре. Медсестра кивнула. — Доктор звонил вам за результатами компьютерной томографии? — А-а… секунду, мисс. — сказал Ёнджун, достав телефон и написав их менеджеру. Менеджеру лучше было пойти и услышать результаты КТ, потому что Ёнджун не мог заставить свое сердце оставить Бомгю в покое. Беспокоясь о его реакции, когда он просыпается, а Ёнджуна нет рядом с ним. — Менеджер-ним, вы можете пойти и послушать, что доктор говорит о компьютерной томографии Бома? Через секунду менеджер ответил утвердительно. И Ёнджун повернулся, чтобы посмотреть на медсестру. — Его менеджер пойдет и узнает. — говорит он с вежливой улыбкой, поклонившись ей. Она кивнула головой и вышла из комнаты. Старший снова повернул голову к Бомгю, вздохнул. Он снова сел на стул, медленно лаская голову Бомгю непроницаемым взглядом. — Будем надеяться, что все в порядке, Бомс. — он прошептал. — Но почему я так нервничаю? Он глубоко вздохнул, а затем взял руки Бомгю в свои. Не то, чтобы Бомгю никогда раньше не болел. Не то, чтобы кто-то из участников никогда не болел, но он не знает почему. Ёнджун действительно не знает, почему по какой-то причине чувствует тревогу. Он чувствует себя больным внутри, как будто случится что-то плохое. Было ли это потому, что состояние Бомгю выглядело очень плохо? Это потому, что Бомгю раньше не удосужился рассказать им о своей головной боли? Или он просто слишком остро отреагировал? Хён на это надеялся. Он надеется, что просто слишком остро реагирует и что ничего серьезного. Бомгю, наверное, просто в стрессе. Ёнджун знает, что младший обеспокоен их предстоящим возвращением. Чтобы успокоить свой разум, старший заключил всё на этом, не желая углубляться в свои мысли. Теперь все, что ему нужно, это дождаться прихода менеджера, который скажет ему, что все в порядке, что ничего не было. Вот и все. После этого Бомгю может вернуться домой. Ему, вероятно, пропишут несколько лекарств, и все. Да. Вот и все. — Ёнджун? Он был поражен, когда его внезапно позвали. Старший откинул голову назад, его менеджер стоял позади него. Он был слишком погружен в свои мысли, чтобы понять, что его менеджер вернулся. — Ах, менеджер-ним. Вы вернулись. Что сказал доктор? Услышав вопрос, Хён грустно нахмурился: его глаза наполнились слезами, и Ёнджун поклялся, что впервые видит своего менеджера таким. — Менеджер-ним? — Бомгю… — бормочет он. — У Бомгю… опухоль в мозгу… — прозвучало шепотом. Если бы не острые уши Ёнджуна, он бы не уловил. Ох. У Бомгю опухоль? Опухоль головного мозга? Не поэтому ли он чувствовал тревогу весь день? Может быть, Бог заставил его чувствовать себя так раньше, чтобы он мог подготовиться, когда услышит новости? — Ч-что? — все, что Ёнджун смог произнести. Он не мог поверить своим ушам. — В-врач сказал мне, что у него опухоль в мозгу. Это злокачественное заболевание, Ёнджун. Это не доброкачественно. Это… в конце второй стадии. — заявил Хён всхлипывая, вытирая слезы, которые были на его щеках, даже если они все еще лились как сумасшедшие. Мало того, что у него в мозгу опухоль, она злокачественная? Почему? Менеджер его сейчас разыгрывает? Это не может быть правдой. Нет. Он отказывается принять это. Насколько он помнит, Бомгю был здоров. Бомгю всегда был здоров. Как, черт возьми, вообще возможно, что у Бомгю опухоль? В конце второго этапа? Это просто неправда. Это чистая ерунда. Хён услышал стон Бомгю. Повернув к нему голову, он увидел, как тот шевелится, просыпаясь ото сна. Почему Бомгю должен проснуться сейчас? — Ёнджун-хён? — тихо бормочет он, прищурив глаза. — Бомми? Как твоя голова? Все лучше? — Ммм. Я чувствую себя прекрасно. Лучше, чем на прошлой неделе. — говорит он с широкой улыбкой, сидя с помощью Ёнджуна. Действительно? Замечательно. Когда Бомгю сел, он сразу же нахмурился, глядя на Ёнджуна. — Хён? Почему ты плачешь? Он даже не заметил. Он был слишком занят. Слишком занят мыслями. Ёнджун хотел отмахнуться от вопроса Бомгю, сказать ему, что ничего не было, но он знал, как бы ни избегал этого, Бомгю болен. Бомгю будет страдать. — Я… Бомгю… — начал он. — Ууууу… кажется, наш хён — плакса~ Ты плакал, потому что я заболел? — поддразнил Бомгю. На его лице была яркая улыбка. Действительно яркая улыбка. Ёнджун не хотел её стирать, но не мог. Он не мог этого избежать, потому что, несмотря ни на что, в конце концов Бомгю узнает. — Менеджер-ним, ты тоже плакал? Боже мой. Неужели мое состояние было настолько плохим? — спросил Бомгю, глядя на Хён позади Ёнджуна и громко смеясь, увидев двух старших. Ёнджун засмеялся вместе с Бомгю. Его рука автоматически потянулась к голове Бомгю, чтобы взъерошить волосы младшего, как он всегда делал. За исключением того, что на этот раз вместо того, чтобы отдернуть руку, как старший всегда делал после того, когда возился с волосами младшего, он позволил ей остаться на щеке Бомгю. Выражение его лица становится грустным. — Бом… пришли результаты твоего компьютерного томографа. — Я сделал компьютерную томографию? Когда? — спросил Бомгю, склонив голову в сторону, где была рука Ёнджуна, желая большего прикосновения. Он даже не знает, что сделал компьютерную томографию? Головная боль, должно быть, была очень болезненной. — А раньше у тебя голова болела? Бомгю кивнул головой. Его рот образовал букву «о». — А потом? — продолжал он. На этот раз, убрав руку Ёнджуна, которая была на его щеках, теперь играя пальцами старшего. — Я… Как бы это выразить словами? Твой… Твой мозг, Бомгю… Они нашли… опухоль. Руки Бомгю замерли. В одно мгновение Ёнджун почувствовал, как он похолодел. Хён даже не знал, что за такое короткое время человеческая рука может стать холодной. — Бомгю? — Его руки сжимают руки Бомгю. Бомгю не ответил. Он выглядел ошеломленным, как будто он глубоко задумался. Его глаза вдруг стали пустыми, но потом, буквально через секунду, он улыбнулся. — Эй. Эта шутка уже слишком, тебе не кажется? Я только что выздоровел, хён. Нехорошо так разыгрывать~ Своими глазами он мог видеть небольшую боль в глазах Бомгю, несмотря на то, что тот улыбался. Старший видел, что младший пытался прикрыться шутками. — …Нет, Бом… — грустно бормочет Ёнджун, соединив руки Бомгю и слегка сжав их. Надеялся, что Бомгю отступит. — Ох. — выпаливает младший. Его глаза выглядели шокированными, и снова он вернулся к ошеломленному состоянию. — Насколько плохо? Ёнджун повернулся к менеджеру, его глаза просили менеджера объяснить, потому что сам не так много знает о состоянии Бомгю. Он собирался спросить раньше, но Бомгю проснулся. — Я… Это на втором этапе. Ваша опухоль. В конце второй стадии, переходя к третьей стадии, ожидается, что она продолжит расти, и это будет смертельно… Сердце Ёнджуна будто пронзило несколько раз, когда он услышал слово «смертельно». Почему менеджер так формулирует свои слова? Неужели он не мог найти лучших слов? — Все еще можно сделать операцию, чтобы удалить её, верно? — с надеждой спросил Бомгю. — …Она находится в самой сокровенной части твоего мозга… Было бы рискованно вынимать его, так сказал доктор. — Ох. — Показатель успеха в Сеуле ниже, чем в США, поэтому врач посоветовал, что лучше ехать в США. — менеджер продолжал объяснять. — У них лучшее оборудование. Ох. Тогда нужно ли Бомгю ехать в США на операцию? Будет лучше. По крайней мере, он сможет жить. — Что тогда с TXT? Что с МОА? А камбек? Глаза Бомгю начали блестеть. Его остекленевшие глаза выглядели так, словно он мог сломаться в любой момент. Это ранило Ёнджуна. Было так больно. — Бом, сейчас не время думать об этом… — Тогда для чего я живу? Ёнджун вздохнул. Он знал, что у Бомгю есть привычка ставить других выше себя. Думать о других прежде, чем думать о себе. А для других случаев это хорошо, но не сейчас, не тогда, когда он может умереть. То, как менеджер сказал, что это может быть смертельным, вызвало мурашки по его спине. Это страшно. Ёнджун не может потерять Бомгю. Он определенно не может. Он так давно знает Бомгю, его жизнь привыкла к тому, что Бомгю был рядом, и он не мог представить себе жизнь без него. — Мои родители знают об этом? — Нет… я им еще не сказал, хотя они уже едут сюда. Они слышали, что ты поехал в больницу. — А как насчет других участников? А Бан Шихёк? — Нет… пока никто из них не знает. — Хорошо, я просто скажу своим родителям. Вы можете рассказать об этом участникам и Бан Шихёку. И это случилось. Бомгю сказал своим родителям. Это не очень хорошо. Его мать заплакала в трубке, беспокоясь о сыне, сказав ему, что сейчас едет в Сеул. То же самое произошло с менеджером, который позвонил Субину и попросил Субина включить громкую связь, чтобы Тэхён и Кай могли слушать. Кай, которого они не помнили, когда он в последний раз плакал, разрыдался. Субин молчал. Старший был слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать. Его уши отказывались верить тому, что только что услышал. В то время как Тэхён тоже немного всхлипнул и был единственным, кто был в здравом уме, чтобы спросить подробности о состоянии Бомгю. Все прошло так быстро. Бомгю был совершенно ошеломлен, когда все это произошло. В какой-то момент Субин радостно брал трубку, в другой момент он молчал, и все, что он мог слышать, это фырканье и крики на другой линии. Врач позволил Бомгю выписаться, попросив как можно скорее принять решение, чтобы он мог организовать лечение в США до того, как опухоль станет больше и опаснее. По дороге домой Бомгю все время молчал, только смотрел в окно, глядя на голубое небо. Ёнджун не хотел ничего говорить, младший так глубоко задумался, что промолчал. Не хотел беспокоить его. Хотя он все еще протягивал руку Бомгю, слегка сжимая ее. Было желание дать ему некоторое чувство комфорта любым возможным способом. О чём он думает? Ёнджун никогда бы не узнал, потому что именно таким закрытым человеком является Бомгю. Частые его эмоции. Люди могут знать его любимую еду, его любимый напиток, его любимую драму, его любимый смайлик, тем не менее, это все физические вещи, никто никогда не знал, что происходит в его голове. Никто никогда не знал, как он на самом деле чувствует себя эмоционально. Бомгю даже не плакал, когда узнал, что у него опухоль. Он даже не отреагировал так, как отреагировал Ёнджун. Почему младший скрывает свои чувства? Или он просто ничего не чувствует? Это еще больше разбивало его сердце, когда Бомгю не сжался. Просто пусть рука будет у него. Он даже не выглядел так, будто заметил руку Ёнджуна на своей.

~~~

— Бомгю! Субин сразу же обнял Бомгю, как только он вошел в конференц-зал. Он плакал в объятиях Бомгю, и второй просто тихонько шикнул на него, медленно лаская волосы старшего, чтобы успокоить его. Если бы кто-то еще увидел это, они бы подумали, что у Субина опухоль, но все было наоборот. Бомгю был тем, кто с ней, и он был тем, кто утешал своего товарища. У Тэхёна и Хюнинкая были красные глаза. Они стояли всего в нескольких футах от Бомгю и Субина. Наблюдая за взаимодействием, Тэхён, будучи наблюдательным человеком, заметил, какими пустыми выглядели глаза Бомгю. Всего день назад глаза Бомгю держали в себе всю вселенную, теперь все это исчезло. Выглядело уныло. Слишком скучно на его вкус. — Все в порядке, хёни. Это не так уж плохо. — Бомгю попытался отшутиться, похлопывая Субина по спине. Старший качает головой. Его объятия Бомгю становятся крепче. Его крики становятся все громче. Он не мог понять, как Бомгю был таким сильным. Слишком сильным. Субин знает, что младший держал это в себе, все скрывая и пряча в себе все свои чувства. — Бомгю… — начал Ёнджун. — Сначала садись, хорошо? Субин тоже. Успокойтесь.