рассыпанные соседские абрикосы

Тихий вечер в деревне Хахве. Солнце ласкает своими лучами облака и прощается с ними, словно видится в последний раз, все дальше заходя за горизонт. Трава, кажется, стала тише говорить, а деревья свесили свои ветви вниз, будто больше не могли их удерживать. Детские площадки опустели, точно на них никогда не ступали маленькие ножки. Все местные жители давно сложили садовые инструменты, закрыли теплицы и спокойно готовились к сладкому сну. Кроме двух парней, в чьих жилах кипела кровь, а приключения сами находились на их пятую точку. На этот вечер у них были особые планы: собрать соседские абрикосы и пойти провожать этот день на их особое место на берегу реки Ман.   Абрикосовое дерево господина Хана славилось на всю деревню. Высокое, непохожее на кустовидные сорта, оно возвышалось раскидистой пальмой среди остальных. Ярко-зелёные листья подрагивали от ветра, а плоды, самые сочные и сладкие, оттягивали ветви вниз. Когда пожилой мужчина шёл продавать абрикосы на местном рынке, вокруг выстраивалось огромная очередь, каждый хотел заполучить хотя бы несколько божественных фруктов. Но двум молодым людям, Ким Тэхену и Чон Чонгуку, такая перспектива была не по душе — им было совсем неинтересно стоять полдня в очереди, чтобы потом еще и не успеть их купить. Да и совести у них никогда не было. Зато был адреналин, стреляющий прямо в кровь от безбашенных поступков, которые так свойственны этим двоим.   —  Ай, блин! — слишком громко для того, кто пытается что-то стащить, воскликнул один из них, зацепившись за острие забора. — Кажется, останется шрам.   — Будто ты ещё считаешь их, — сквозь смех ответил второй. — Давай потише, Тэ, кажется, господин Хан ещё не спит.   Хмыкнув и ухватившись руками за капельник, Ким начал подтягивать свое длинное тело, периодически пыхтя. Парень весь покраснел и был похож, по мнению Чонгука, на помидор, пока пытался закинуть правую ногу на верхушку забора. Однако хорошей растяжкой тот не обладал, поэтому, не справившись с вершиной и бросив затею самостоятельно перелезть через забор, он развернулся к улыбающемуся Чону и раздраженно протараторил:   — Я не могу перелезть. Этот старичок слишком умный и догадался поставить высокий забор.   Ким Тэхен был намного выше Чонгука, но не таким складным, поэтому зачастую не мог одолевать такие вершины. Забавно.   — Подсади, а? — наконец, попросил о помощи Ким, потеряв надежду на то, что младший сам об этом догадается.   — Давай, малыш, — хитро улыбаясь, ответил Чонгук. Он знал, что Тэ не любил, когда его так называют, но никогда не обижался на него из-за этого, поэтому Чон использовал его каждый раз, когда тот не мог забраться или пролезть через что-либо, что было довольно часто.   Чонгук присел на одно колено и выставил руки  вперед, а Ким, зацепившись за капельник, поставил ногу на замок из чужих кистей рук и подпрыгнул, толкаясь вверх, в то время как Чонгук подталкивал его снизу. Они давно выработали эту схему, всегда работали слаженно, поэтому Тэхен быстро оказался по другую сторону забора. Как и Чонгук, который с ловкостью кошки перелез через ограждение.   Абрикосовое дерево стояло достаточно далеко от забора, чтобы плоды нельзя было своровать со стороны улицы. На самом деле, Ким и Чон ни разу не слышали о том, чтобы кто-то крал абрикосы у Господина Хана. Либо жители деревни очень уважали старика, либо просто боялись последствий, если те попадутся. Для парней это был настоящий вызов, и они очень хотели попробовать фрукт, чтобы понять, что же в нем такого особенного. Именно поэтому сейчас те были здесь, во дворе господина Хана.   Дойдя до дерева и оценив обстановку, Чонгук почти сразу же озвучил свой вердикт:   — Придётся лезть на дерево, старик Хан собрал все плоды с нижних веток.   — Хорошо, капитан очевидность, — Тэхен закатил глаза, отсалютовав двумя пальцами. — Ты лезешь и собираешь, я складываю в толстовку, — скомандовал он, свалив всю работу на Чона, и закатал рукава фиолетовой худи.   Ким ещё не успел договорить, как Чон уже взбирался вверх по стволу дерева. Казалось, это не составляло ему никакого труда, с такой легкостью он лез все выше и выше, будто был не человеком вовсе, а котом. Чонгук действительно был хорош в этом, что сильно впечатляло Тэхёна, хоть он никогда вслух не признается ни ему, ни себе.   Действуя сообща, парни работали быстро: один абрикос за другим летел с верхушки дерева прямо в руки Тэ и сразу же отправлялся в глубокий карман толстовки. Всего за пару минут их карманы были почти полностью забиты плодами. Все шло как никогда гладко. Сначала. В стороне дома послышался подозрительный шорох. Ким весь напрягся, невольно вздрогнув, метнул взгляд в сторону шума, но ничего не обнаружил. Свет в доме все еще был погашен, теней не было видно. Но после того как звук повторился, сердце Тэхена, кажется, ухнуло куда-то в ноги, и он прильнул к стволу дерева, шепотом начав звать младшего:   — Чон, Чон, — увлекшийся собиранием плодов Чонгук не сразу услышал шёпот Кима, но пару мгновений спустя опустил свой взгляд с веток дерева вниз. — Чон, мне каже…   — Эй! Кто там? — раздался крик около заднего входа в дом господина Хана. — А ну выходите!   Чонгук и Тэхен замерли в самых неуклюжих позах. Они были похожи на сусликов, которых испугал дикий зверь. Тэхена пробрала крупная дрожь, а Чонгук вмиг забыл, как дышать. Спустя пару секунд парни посмотрели друг другу в глаза, пытаясь прочитать мысли. За столько лет дружбы и приключений на пятую точку они научились понимать друг друга с одного лишь взгляда. Например, когда на уроке один отвечал у доски, второй глазами подсказывал ему, мол, «Да, правильно, продолжай» или «Боже, что ты несешь», или, когда в компании друзей бесячий человек начинал что-то рассказывать, они встречались глазами, в которых читалось: «Какой идиот, господи». Сейчас во взгляде парней можно было прочитать страх, адреналин и «Черт, бежим».   Чон мгновенно спрыгнул с верхней ветки, приземлившись на ноги уверенно и твёрдо, словно был котом, имеющим в запасе не менее восьми жизней. Резко сорвавшись с места уже вдвоем, парни рванули вглубь участка, совершенно не представляя, как выбраться с чужой территории. Они не хотели наделать еще больше делов, поэтому старались не задевать грядки Господина Хана, перепрыгивая через каждую из них и лавируя между ежевичными кустарниками.   Хозяин абрикосового дерева, как оказалось, не был усыхающим стариком и довольно неплохо бегал. По крайней мере, достаточно быстро, чтобы почти догнать и разглядеть ребят.   — Проклятые Ким и Чон, чтоб вас в восьмом кругу ада*, а ну быстро остановились! — парни прямо на ходу прыснули со смеху, не останавливаясь ни на миг, и продолжили бежать прямо к забору в конце участка.   Хвала чертям, что обитали внутри них, за то, что они так складно отработали схему перепрыгивания через забор, и чтоб тебя Всевышний, что за забором оказалась канава, куда они с коротким, но оглушающим грохотом, который наверняка услышал господин Хан, упали. Чонгук тут же собрался и вынырнул из ямы, подав руку Тэхену, который, придерживая толстовку, полную абрикосов, с кряхтением выбрался на поверхность. Они побежали дальше вдоль забора, но заметили вдалеке приближающийся к ним фонарик.   — Черт! Какая заноза в заднице этот старик, — ругнулся Тэхен, порядком уставший от погони. Он, впрочем, как и его друг, совершенно не ожидал, что Хан окажется способным к продолжительной беготне за умалишенными подростками. Тусклый, но видный свет фонаря блеснул где-то невдалеке, и Тэхен бросил панический взгляд на Чона, но не успел и рта раскрыть, как тот схватил его за запястье.   — В кусты. Быстро! — Чонгук нырнул вправо и затянул Кима за собой в густые заросли. Но он немного не рассчитал силы и повалил Тэхена прямо на себя.   Тэ громко ахнул и уже начал было что-то высказывать Гуку, но тот закрыл его рот рукой, тихо шикнув.   — Помолчи, если не хочешь, чтоб нас поймал, — у Чона был слишком серьезный тон, и Тэхен хотел уже рассмеяться, но тут же затих под строгим взглядом.   — Выходите, малолетние преступники, я все равно вас поймаю за шкирку, и уж лучше вы сделаете это сейчас, чем когда я достану ружьё, чтоб поджарить ваши наглые задницы, — парни замерли, услышав голос старика. Господин Хан явно не хотел оставлять это просто так.   Подростки смотрели друг на друга с выпученными от страха глазами, но лежали тихо, будто мертвые. Им казалось, что Хан слышит даже звук их дыхания. Сам старик тщательно изучал каждый сантиметр рядом с забором и светил своим старым фонариком чуть ли не в лица ребят, но все таки прошёл мимо. Ещё пару минут они лежали на земле, пока тяжелые шаги Хана по сухой траве не стихли, а свет фонарика с каждой секундой все отдалялся и отдалялся. И только тогда Тэхен заметил, что рука Чонгука все ещё на его лице. Конечно, он не мог просто её убрать, поэтому, пользуясь случаем, решил укусить один из пальцев Чона. Тот дёрнулся и захотел было скинуть Тэ с себя, но передумал, пожалев их улов, который все ещё находился в руках Кима.   — Ауч! Что ты делаешь? — шёпотом возмутился Чон, все ещё опасаясь, что Хан может быть где-то рядом.   — Убираю со своего рта твою руку, — хмыкнул довольный Тэхен. — Думаешь, он ушёл?   — Думаю, он пошёл за ружьем, чтобы поджарить наши наглые задницы, — ответил Чонгук, приняв запугивания старика всерьез.   Несмотря на, как казалось, реальные угрозы господина Хана, они продолжали лежать друг на друге, смотря в глаза. Чон внимательно разглядывал уже достаточно знакомые черты лица Тэхёна. Он знал расположение каждого его шрамика от акне, каждой его родинки, особенно той, что была под правым глазом — его любимой.   «Черт, как он может быть таким красивым, даже когда выглядит, как крыса, вылезшая из канализации?» — подумал Чон.   Ни для кого не было секретом, что Тэхен выглядел так, словно сошёл с картины. За ним всегда бегали и девчонки, и парни. Но он никогда не был достаточно серьезным в отношениях. Тэ просто наслаждался вниманием. И единственным, кто никогда не интересовался им как партнёром, был Чонгук. До какого-то момента.   Ким и Чон дружат почти с начальной школы, и за столько лет они много чего пережили и стали по-настоящему близки друг с другом. Их никогда не привлекали шумные компании —парни любили проводить время вдвоем, и никто им не был нужен, кроме друг друга. Их разговоры лились словно ручей, переходили от одной темы к другой. Как только Чонгук получил права, ребята начали чуть ли не каждый вечер кататься на машине его отца по трассе, включая любимые треки и громко подпевая их, даже если не знали слов; они любили смотреть вместе аниме, поедая один рамен на двоих и, конечно, искать приключения. Тэ и Гук всегда составляли список дел на лето и выполняли один пунктик каждый день. Как и в этот.   Многие их друзья шутили, что им следует пожениться. Тэхен всегда отвечал что-то колкое в ответ, и Чонгук, конечно же, смеялся над этим. Но внутри него каждый раз что-то сжималось, будто он что-то упускает. Чон часто думал над этим перед сном, тихо плача и не понимая, что он испытывает и как к этому относиться. Все-таки Ким был его лучшим другом, и Чонгук не хотел ничего портить. Тем более, ему казалось, что Тэхен никогда бы не стал думать о нем, как о ком-то большем. Поэтому он просто продолжал веселиться, не думая об этом, пока они находились вместе.   — Ого, что это тут? — Тэхен хитро улыбался, щупая бицепс младшего. — Чувствую, кто-то подкачался, работая у бабушки в огороде.   Чонгук сразу же порозовел, словно Ким застал его голым, хотя чего они не видели за эти годы. Но хвала небесам, было слишком темно, чтобы Тэхен смог разглядеть красные щеки Чона.   — Ты вообще дышишь? — поинтересовался старший, подозрительно щурясь.   — Кажется, нам пора бежать, пока нас не поджарили, — Чонгук перевёл тему, хотя прекрасно понимал, что опасность миновала. Они лежали друг на друге, чувствуя, как мокрая одежда неприятно липнет к коже, но будто бы совсем забыли об этом, прячась от господина Хана.   Оперевшись о грудь Чонгука, Тэхен встал первый, аккуратно придерживая края толстовки, и помог младшему выбраться из укрытия. Они оглядели друг друга, проверяя на наличие ушибов или ран. Оба мокрые и лохматые, листья облепили их с ног до головы, а глаза светились от адреналина, но у Чона от переизбытка всего того спектра чувств, что он испытал уже после погони, а у Кима — от их маленького преступления. Тэхен взял Чонгука за руку и рванул вперёд. Они всегда так делали. Это был их ритуал после каждого успешного приключения (читать как преступления) — бежать, куда глаза глядят, взявшись за руки. Каждый из них верил, что по их сцепленным руках пробегает тот самый прилив эмоций от одного к другому, словно ток по проводу. Так они делились своими чувствами, освобождались от излишнего возбуждения.   Друзья бежали по центровой улице деревни Хахве, и за ними словно по волшебству включались редкие фонари. Но это было не волшебство вовсе, а всего лишь выученное наизусть расписание включения источников света, они всегда приходили в одно и то же время на дорогу, чтобы вот так пробежать.   — Как всегда минута в минуту! — кричал Чонгук с улыбкой на лице.   Они бежали рука в руку и смеялись. Их искрящиеся улыбками лица ласкали красные лучи уходящего солнца. Птицы на ветках стоящих по окрестности деревьев мило щебетали между собой, будто делились секретами, а соседский кот лениво умывался, явно готовясь ко сну. Друзья направлялись на своё место, левый берег реки Ман. Туда редко кто приходит из местных жителей, все из-за того, что нужно обходить лес. Но для Тэхена и Чонгука это было ещё одним незабываемым приключениям, несмотря на то что они знали дорогу наизусть.   — Лес такой тихий сегодня, да? — Тэ неожиданно прервал и без того комфортную тишину, озвучивая свои мысли вслух.   — Да, — почти сразу же ответил Чон, — сегодня прекрасный вечер.   Они уже не бежали, но руки все ещё были крепко сцеплены, а пальцы переплетены. Никого это не смущало, парни всегда были тактильные. Часто обнимались, смотрели ролики на ютубе, лёжа друг на друге, спали вместе с переплетенными ногами, словно пытались срастись. Им было комфортно в компании друг друга.   Ким с Чоном довольно быстро дошли до их места. Тихая гладь реки мерцала под красным небом, словно звезды упали в воду, камыши тихо шептались у берега, тёплый ветер напевал колыбельную, убаюкивая парней, а рядом не было ни единой души. Тэхену пришлось расцепить крепкий замок из их рук, чтобы позволить Чону расстелить свою джинсовку на землю. Они плюхнулись вниз почти одновременно и блаженно растянулись на траве.   — Даже река сегодня тихая. Словно весь мир замер для нас, — Тэхен закинул свою руку на плечо друга.   Чон замер, не сводя взгляда с реки, а затем усмехнулся и произнес:   — Когда ты романтиком успел заделаться, а?   — Когда я рядом с тобой, — нараспев ответил Тэхён, нисколько не шутя.   К щекам младшего снова начал подкрадываться румянец. О нет. Нельзя допустить того, чтобы Ким это заметил.   — Слишком приторно, — Чон приложил пальцы ко рту, делая вид, что его тошнит.   И Ким залился звонким смехом. Громко и от души со своей широкой заразительной улыбкой. Чонгук не выдержал, сначала тихо хихикнул, наблюдая за Тэхеном, а потом засмеялся вместе с ним. Спустя пару минут, после того, как у обоих заболели животы, они снова улеглись на расстеленную куртку и наблюдали за персиковым небом, где уже переливались звезды. Тишину первым нарушил Ким:   — Ты уже выбрал университет? — поинтересовался он.   «О Господи, только ты можешь можешь испортить атмосферу своим занудством», — подумал Чонгук и мысленно закатил глаза.   — Да, выбрал парочку в Сеуле, думаю, у меня есть шансы, — сказал уже вслух Чон.   — Сеул, значит, — задумчиво произнес старший. — Честно говоря, я рассматривал Пусан, чтобы быть рядом с морем, но… может, мне стоит рассмотреть пару университетов и в Сеуле, как считаешь? — Тэхен поиграл своими бровями, прищуриваясь и встречаясь глазами с внимательным взглядом Чона.   — Только если ты сам этого хочешь, — просто ответил Чонгук, отвернувшись лицом к солнцу.   — А ты хочешь?   Конечно, Чонгук хотел. Хотел,чтобы они были всегда рядом, возможно, жили в одной комнате в общаге, ходили в один учебный корпус, каждый день обедали на лужайке или в ближайшей кофейне. Быть может, в новой обстановке среди свободных молодых студентов Гук бы смог открыться Тэхену, отдать ему душу и сердце. Конечно, он этого хотел бы.   — Я много чего хочу, Тэхен, — произнес Чон. На его лице играла ухмылка, но взгляд, обращённый к солнцу, был серьёзен как никогда.   — Чего, например?   Чонгук снова повернулся в сторону старшего и заглянул в его глаза. И это было огромной ошибкой — он в них утонул, полностью и без остатка провалился в темную бездну, где даже воздуха не хватит, чтобы продержаться дольше минуты, и не спастись оттуда. Но кто сказал, что он хотел спасаться?   «Поцеловать», — подумал Чон, устремив взгляд на пухлые розовые губы напротив и мысленно надеясь, что не сказал этого вслух.   — Попробовать то, из-за чего чуть не подстрелили наши задницы, например, — в итоге произнёс младший.   — Не думаю, что твои мысли сейчас об абрикосах, — уже серьезно посмотрел Тэхен. — Ты чем-то обеспокоен, неужели переживаешь о Господине Хане?   — Что? Нет! — слишком быстро ответил Чонгук и так же быстро пожалел, что не воспользовался шансом соврать, дабы скрыть свои чувства от проницательного взгляда напротив.   — Тогда в чем дело? Ну же, расскажи мне. У нас не должно быть секретов друг от друга, — продолжил гнуть свою линию Тэхен, окончательно убедившись, что младший точно что-то скрывает.   О нет. Вот сейчас Чон понял, куда вляпался. Мысли бегали из одного угла разума в другой и не могли остановиться, чтобы придумать нормальную отмазку. С другой стороны, что мешает ему сказать правду сейчас, в такой прекрасный вечер на их любимом месте? Почему бы не проигнорировать страх, душивший его последние месяцы, таким образом дав себе шанс? Да и какова вероятность, что они поступят в один университет? Почему бы просто не попробовать, верно?   — Честно говоря,— осторожно сказал Чонгук, решив начать издалека, — я боюсь потерять тебя, Тэхен. Очень боюсь.   — Я тоже, — вздохнул Ким и нежно коснулся руки Чона. — Знаешь, ты даже представить себе не можешь, как ты мне дорог, ты для меня все. Буквально все. Мне никто не нужен, кроме тебя. Только ты. Мне иногда кажется, что нам и правда стоит попробовать… — Тэхен резко осекся. — Эм, неважно.   Попробовать что? Чонгук весь напрягся, а сердце его совершило кульбит. Бегающий взгляд Тэ, явно сказавшего лишнего, пальцы, нервно теребящие край толстовки, обкусанные губы… Неужели это то, о чем Чон и мечтать даже не смел? Он даже сейчас боится думать об этом. Стоит ли увеличить давление на Кима?   — Закончи мысль,— в итоге потребовал Чонгук, сжимая крепче ладонь Кима в своей.   Тэхен молчал. Молчал и смотрел прямо в глаза, в самую глубь души. Впервые их слаженный механизм дал сбой. Мысли друг друга они прочитать больше не могли из-за того, что у обоих они метались со скоростью света, все не складываясь в единое целое.   Губы Кима дрогнули. Он чуть придвинулся к Чону, сократив и без того маленькое расстояние. Их носы соприкоснулись, дыхание обожгло губы каждого. Они замерли, обдумывая все происходящее, но это было трудно, когда до губ друг друга оставалось расстояние меньше сантиметра.   — Это все изменит. Готов ли ты начать новую главу этой истории? — тихий глубокий голос Тэхена неожиданно прозвучал в мертвой тишине; казалось, сам лес перестал дышать, слушая двоих парней, между которыми пробежавшая давно искра вновь вспыхнула ярким пламенем в сердцах обоих.   Чонгук ничего не ответил, а лишь наконец-то набрался смелости, чтобы освободиться от чувств, поделиться с самым дорогим ему человеком частичкой души и большим сердцем. Он сократил оставшееся расстояние между ними, и их губы слились в нежном, чуть ли не эфемерном поцелуе. Они будто были созданы для этого, идеально подходили, как два последних пазла в огромной картине, полной незабываемых моментов. Чонгук накрыл шею Тэхена своей рукой, аккуратно, но при этом крепко сжимая, опасаясь, что вдруг тот исчезнет. Но оторвавшись друг от друга, Чон понял, что это не сон, Тэ здесь. И всегда будет.   Они молча смотрели друг на друга, улыбаясь и учащённо дыша, хватая ртом воздух и облизывая губы. Камень с их сердец наконец-то упал и раскололся.   — Я никогда тебя не отпущу, — сказал серьезно Ким после недолгой паузы, все ещё крепко держа того за руку.   — Я всегда буду рядом, — быстро ответил Чон, опуская руку с шеи на чужое плечо и крепко сжимая его.   — Могу я попросить ещё один поцелуй? — с важным лицом спросил Тэ, будто бы шутя, но при этом действительно желал этого, что было видно по блеску, сверкнувшему в карих глазах.   — Попробуй.   И их губы снова соприкоснулись, но действия их были намного увереннее. Им нравилось пробовать друг друга на вкус, узнавать с новой стороны. Но Чону показалось этого мало. Он так долго ждал этого и отчаянно хотел почувствовать язык Кима, сомкнуть свои губы на чужих и ощутить тёплое дыхание, что ему не хотелось останавливаться, несмотря на то что лёгкие горели от нехватки кислорода. Он решил действовать издалека, аккуратно лизнув его нижнюю губу. Чонгук открыл глаза, чтобы проследить за реакцией, но обнаружил, что взгляд Тэхена направлен прямо на него. Чон немного отстранился, но чужие руки быстро вернули его на место. Ким уже по-хозяйски вошёл в другой рот, переплетаясь своим языком с чужим. Дыхание обоих сбилось, руки скользили то по голове, то по шее, языки яростно боролись друг с другом, слюна взбивалась. Чон сжал талию Тэхена и попытался пересадить того к себе на колени, но Ким завалился в сторону, почти падая на землю и рассыпая абрикосы из кармана толстовки.   — Черт, — прокомментировал ситуацию запыхавшийся Тэ.   — Да пофиг уже, — отмахнулся Чонгук, притягивая Кима обратно к себе.   Их губы вновь сомкнулись. Они не могли остановиться, яростно целуя друг друга. Ким чуть прикусывал нижнюю губу Чона, подразнивая как обычно, а второй в ответ уверенно проходился языком по чужим зубам, будто они целовались сто раз.   Парни  не знали, сколько прошло времени, потому что оно, как раннее словил себя на мысли Тэхен, давно остановилось лишь для них двоих. Два человека, которые были рядом друг с другом столько лет, наконец-то стали ещё ближе. Идеально. Это то, чего не хватало, и то, чего оба страстно, но безмолвно желали долгое время. Они уже давно полностью доверяли друг другу, но теперь доверили кое-что более ценное — свои сердца, так трепетно столько лет хранившие сокровенную тайну. Однако несмотря на крепкую связь и полное доверие между ними, о каждом своём дальнейшем действии Чонгук аккуратно предупреждал Тэхена, боясь его испугать, будто тот разобьётся от любого резкого движения, как хрусталь.   Чон медленно опустил свою руку с шеи Кима на его спину, все ещё следя за реакцией. Тот лишь чуть выгнулся и продолжил сплетать их языки дальше. Чонгуку доставляло удовольствие наблюдать за тем, как нравятся Тэхену скользящие по его спине сильные руки, как чувственные поцелуи заставляют Кима дрожать, а взгляд — трепетно сжиматься, покрываясь румянцем. Его руки все ещё блуждали по спине Тэхена, чувствуя сквозь ткань, как напрягаются и расслабляются его мышцы.   — Ты можешь просунуть свои руки и под одежду, если желаешь, — сказал Ким в перерыве от поцелуев, словно читая его мысли.   — Желаю, — руки Чона незамедлительно проникли вглубь одежды другого, чувствуя пальцами покалывания от соприкосновения с раскалённой кожей.   Кожа Тэхена все ещё была влажной из-за падения в канаву, но пылала, словно в огне. Чону было приятно ощущать его мышцы под пальцами. Поцелуи начали сбиваться, и Тэ, с трудом оторвавшись от чужого рта, перешёл на шею Чонгука. Сначала он оставлял еле ощутимые поцелуи, чуть присасываясь губами к коже, но недостаточно сильно для того, чтобы вскоре образовалось бордовое пятно, затем в ход пошёл язык. После этого Гук не мог не закатить глаза от удовольствия, и это было особенно приятно наблюдать Киму снизу.   — Ты теперь только мой, понимаешь? — сказал Тэхен, будто это и не вопрос вовсе, а затем одарил чужую шею очередным поцелуем, при этом всё-таки прикусив кожу и зализав оставленный красный след, который после рассыпется кровавой звездой на изгибе шеи.   — Только твой, — на придыхании ответил Чон, погружая свою ладонь в волосы парня и пропуская через пальцы каштановые пряди.   — Хочу тебя всего, Гук, — прошептал Ким в перерывах между оставлением на коже Чонгука своих меток.   Чон слегка потянул парня за волосы и соединил их в жадном поцелуе. Младший взял инициативу на себя и начал бесстыдно кусать и сминать чужие губы, просовывая свой язык глубже в рот. Тэхен тихо поскуливал, поглаживая шею Чонгука.     — Я тоже, Тэ, но нам некуда спешить. Ты же знаешь, весь этот мир только для нас, — сказал Гук, прерывая поцелуй. — Я хочу, чтобы все в наших отношениях было особенным, как и этот момент.   — Отношениях? — глаза Тэхена заблестели, словно там отражались все звёзды с неба. — То есть ты мой…   — Парень? Я думал, это очевидно после твоих же слов о том, что я твой, — ухмыльнулся Чон. — Если тебе нужно официальное заявление, то да, я твой парень, а ты мой парень, а вместе мы в отношениях.   — Ты не представляешь, во что вляпался, — хитро улыбнулся Тэхен, облизывая нижнюю губу.   — О, поверь, я знал, на что иду.   — Ну тогда, — Тэхен оставил лёгкий поцелуй на губах Чонгука в последний раз и отстранился, начиная подниматься, — вставай.   — Что? Куда мы? — вопросительно вскинул бровь Чон, слегка расстроившись, когда почувствовал пустоту в своих руках вместо уже такого привычного тепла.   — Увидишь, — игриво улыбнулся Ким, оглядывая раскиданные вокруг фрукты.   Чонгук послушно встал на ноги, поднял с земли помятую джинсовку и отряхнул ее от жухлой травы. Повернувшись в сторону Тэ, он заметил того за фотографированием кучки рассыпанных соседских абрикосов. Ким одобрительно улыбнулся, просматривая получившиеся фото, и повернул телефон к Чону.   — На память, — объяснил Ким, заметив вопросительный взгляд, устремлённый на него.   Тэхен всегда был трепетным к таким мелочам. Дома под кроватью у него хранилась большая коробка из-под обуви, в которой он хранил счастливые автобусные билеты с напечатанными его любимыми семерками в ряд, глупые записки от друзей, старые оправы очков, ромашки, которые он сушит каждое лето со второго класса, кусочек от любимых детских джинс, фантик от вкусной конфеты, которую он однажды попробовал и не смог больше найти в магазинах, и фотографии. Много фотографий. Полароидные, которые он выпрашивал у своего друга, кому принадлежит аппарат, коллажи из фотобудки, где он дурачится с Чонгуком, и обычные прямоугольные, которые он сам проявлял на факультативе по искусству фотографии в школе. Тэхен часто рассматривал их, проигрывая сцену с каждой картинки. Он дорожил воспоминаниями, поэтому ему всегда хотелось запечатлеть их, чтобы не забыть ни об одной мелочи, что является поистине важным в его жизни.   Тэхен нежно взял за руку Чонгука и повел его в сторону цветущего поля. В июле это место превращается в разноцветный ковёр из васильков, ромашек, колокольчиков, ириса и множества других душистых цветов. В траве, которая доставала почти до груди, звонко переговаривались кузнечики. Мошкара кружилась тучками над головами подростков. Тэхен шел уверенно вглубь поля, будто не замечал густые заросли по обеим сторонам от него. Его правую часть лица залила алая краска лучей уходящего солнца, оттеняя другую. Чонгук шёл за ним, полностью доверившись, он внимательно разглядывал красивые черты лица старшего под красными оттенками заката. Чон не мог поверить во все это. В такой красивый вечер, в успешную кражу абрикосов, в Тэхена, в их поцелуй, в их признания и обещания. Все это было слишком. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой.   Чонгук сорвал на ходу маленький василек цвета сапфира и, откинув отсвечивающую золотом на фоне заката прядь чужих волос назад, положил его за ухо Тэхену. Тот обернулся с немым вопросом в глазах.   — Тебе идет, — шепнул Чон, любуясь старшим. Его волосы были растрепаны то ли от ветра, то ли от того, что они вытворяли полчаса назад у речки. Да это и не было важно, главное то, что Ким был прекрасен, а в лучах заходящего солнца — особенно.   — Как приторно сладко, — ответил Тэхен, изображая тошноту и тем самым передразнивая Чона, который ранее так же кривлялся на слова Кима.   — Могу себе позволить, — пожав плечами, ответил младший.   Так они дошли до середины поля, пока Тэхен внезапно не остановился, резко развернувшись к Чонгуку. Их руки были сцеплены, а взгляд прикован друг к другу. Их лица освещал алый закат, трава укутывала половину их тела, ветер игриво трепал волосы. Старший хитро усмехнулся и… неожиданно закричал. Он кричал со всей мочи, высоко задрав голову к небу. Чон ошарашено смотрел на эту картину, сначала не догоняя, в чем дело, пока до него не дошло. Тэхена тоже переполняли эмоции. И он, как и всегда, смог придумать способ освободиться от лишней энергии. Ким хорошо знал Чона, оттого и мог понять, что тот чувствовал. Старший остановился спустя пару секунд, чтобы перевести дыхание. Тэхеновы глаза сияли, в них читалась надежда, что его поймут, а ещё пламя. Тот самый огонь, который бушует в молодом теле и подталкивает на необдуманные поступки, совершение ошибок, что оставит тёплые воспоминания отпечатком в сердце. И его поняли. Чон крепко сжал руки Кима. Мысленно делая обратный отсчет, словно они могли читать мысли друг друга, хотя, может, так и было, парни, дождавшись нужного момента, закричали уже вдвоем. Их голоса соединись в один громкий звук. Казалось, этих сумасшедших можно было услышать в соседней деревне.   Они кричали снова и снова, то тянув гласные долгие секунды, то обрывая крик сразу же из-за ломки голоса. В какой-то момент Тэхён дернул за руки младшего в сторону и начал крутиться по кругу. Они кружились в неком танце под собственный смех, пока Чонгук не крикнул на все поле:   — Я люблю тебя, Ким Тэхен! — старший улыбался широко, звонко смеясь. Но недолго думая, он ответил, стараясь выкрикнуть еще громче:   — Я люблю тебя, Чон Чонгук!   Парни, смеясь, бегали по всему полю, крепко ухватившись за руки, танцевали, громко в унисон напевая мелодию их любимой песни, целовались нежно и сладко, глубоко и нетерпеливо, стояли в высокой густой траве и обнимались, чувствуя сердцебиение друг друга. Они были свободными и счастливыми. Кто же знал, что обычное воровство соседских абрикосов закончится новой главой их отношений, но никак не поеданием украденных плодов.