Сказ о полукровке. Книга первая: ВОСХОД.

Цок-цок Звук стучащих по брусчатке копыт. Обнаруживаю себя связанной в закрытой повозке. Темно, естественно. Но ночное зрение помогает разглядеть силуэты других пленников. Я не одна. И как ранее догадывалась: нас наверняка везут на продажу в рабство. По чужим приглущённым всхлипываниям и шорохам определяю что среди них есть такие же бодрствующие. Которые проснулись раньше, или вообще не спали со времени плена. Между нами весит угнетающее молчание. Всё мы слишком напуганы, чтобы даже просто спросить, что же всё-таки случилось. Но помимо собственной шкуры, меня ещё волнуют и другие: друзья и сестра. Насчёт матери определиться не могу: она оставила меня, пусть возможно и не хотела тем ранить. Что же случилось с остальными? И что будет со мной дальше? Повозка остановилась. Не знаю сколько прошло времени. Много... Послышались посторонние голоса. Грубые. Насмешливые. Ну точно те эльфы, которые напали на наше поселение! Среди них прозвучал даже тот самый голос, который призывал остальных гнаться за моей матерью. Как он выжил, интересно? Дверца наружу отодвигается в сторону. Окутавшую нас тьму пронзает яркий свет солнца. На улице опять день, как в то же время на моей душе - ночь. К нам заходит высокий и мускулистый амбал: яркие одежды и маска закрывающая нижнюю часть лица выдавали в нём человека своего ремесла: работорговец. Окинув связанных оценивающим, чем-то равнодушным взглядом, эльф склонил голову набок; - Сначала вытащим более крепких. - Произнёс он низким, грудным голосом - Потом расставим женщин. Ага. От лучшего - к худшему, как говорится. Говорит, словно о товаре каком-то! Хотя ой: мы же теперь таковым и являемся в его глазах! Ну нечего. Я ещё закину тебе удавку на шею. Его подручники не заставляют себя долго ждать. Появляются в ту же минуту, с заготовленными *цурокко*. Такими цепнообразными наручниками, но специально для особо опасных пленников. Вроде обладателей магических способностей. Они блокировали те и причиняли головную боль, которая не покидала закованного до тех пор, пока их не снять. Представляли собой что-то вроде тонких браслетов с не снимаемым защёлом. Его мог снять лишь поторонний. Хотите более подробное изложение? Сейчас... Один из работорговцев опустился рядом со мной. В его жилистых руках блеснул зачарованный металл: цурокко изготавливались из серебра по той причине, что его свойство хорошо впитывало в себя энергетическую ценность заклинателя. Ох, как хорошо, что я не оборотень! Но они видимо увидев в деле некоторых наших, решили на всякий случай перестраховаться. Не желая быть загнанной в ещё большую ловушку, начинаю извиваться. К своему несчастью замечаю, что завязана не только за руки. Но моё бунтарское поведение не даёт ему правильно установить на мне артефакт. Он пытается со мной бороться... В итоге ему на помощь приходит другой. Тот ловко заламывает мне руки за спину. Другой эльф хватает меня за перетянутые запястья. Перед тем как разрезать на верёвки, надевает мне на них цурокко: тоненькие цепочки скрепляются на моих запястьях, застёгиваясь с помощью вдетой в специальное отверстие иглы. Слышится характерный щелчок. Это ещё не конец! Не успевает мои пленители отойти и на шажок, как я вонзаюсь такими же острыми зубами, как у мамы, одному в босую лодыжку. Даже головная боль не особо мешает мне нормально двигаться.. Пока не прилетает по почкам от другого. Удар такой силы, что невольно скукоживаюсь. Сейчас так больно, что попросту не обращаю внимание на раздающиеся над собой смех и подколки. Ах вы твари... Первыми выволокли крепких мужчин. На шахтёрские работы и пушечное мясо, скорее всего. А женщин похоже, решили оставить на сладенькое... Потом настала наша очередь. Когда добрались и до меня, то мне в глаза в который раз ударил слепящий свет дня. Меня вывели из повозки и повели на "ветрину". Проморгавшись, поняла что на улице не так уж и светло. Это просто от долгого пребывания в темноте. А сама уличная зона представляла собой закрытый переулок с высокими каменными стенами. Около которых стояли выстроившись в ряд немалое количество парней. Почти все наши. Не мало кого узнала среди них. Все они стояли по особому распределению: более крепких и здоровых на вид поставили у входа в торговый переулок, чтобы глаз покупателя упал на самый лучший "товар". Далее шли менее призентабельные. Женское построение отличалось тем, что в отличие от мужчин нас ставили под пёстрым, завешеным какими-то блестящими побрякушками, навесом. Этакое украшение в украшение! И опять же: от лучшей, к худшей. Снова сопротивлялась. За что получила по ребрам. И меня уже волокли по земле. Затем всё же заставили встать посреди позолочено-бордовой ткани. Ещё один неприятный нюанс: садиться во время прихода потенциальных покупателей и даже до - было категорически нельзя. Тонкостей такого обычая не знаю и не понимаю. Но что ног потом не будет - это точно. Меня поставили где-то между серединой и началом. Заметьте: не между концом и серединой! Значит, я больше симпатяжка, чем дурнушка? Ой. Мне же хуже. Хотя, как раз таки красоткам и проще: их могут продать в пристижное заведение, в какой-нибудь дворец монарха. Такие не попадают в дырявые и грязные таверны. Но одна из проблем в том, что я - далеко не красотка. Наверное поставили сюда потому, что у меня бедра и грудь отменные. Вопреки грозящим побоям, не встаю с земли даже тогда, когда появляются первые желающие приобрести рабов. Меня пытаются поднять силой. Но я упрямо пинаюсь. Что не просто со связанными ногами. - Оставь. - Говорит главный работорговец, обращаясь к приставшему ко мне эльфу - Пусть сидит. Скоро и того уже не сможет.. Имеет в виду, что меня так сильно оттрахают в зад? От его последней фразы парочку других охватывает короткий хохот. Осматриваюсь, ища глазами друзей. Но не Ливерия, не Модеста с Корнелией среди них нет. Это означает, их либо убили, либо им удалось сбежать. С моим песимизмом - напрашивается первый вариант. Первых стоящих девушек разбирают за каких-то полчаса. Им уже точно не помочь. И я не могу нечего сделать! Как подумаю, что скоро половина из них повзрослеет и изменится, а другая не смирится и покончит с собой.. Или чудом убегут, став наёмниками или что-то вроде повстанцев. А потом и тех прибьют - добегаются со своими революциями и контрабандой. Наконец настаёт и моя очередь. Рядом встаёт жирный и лысый мужчина. Одетый в длинный, до самой земли, кафтан. Что украшен различными драгоценностями, что у меня даже в глазах рябить начинает! Не явно, как купец какой или даже чиновник. Он поднимает свою руку и указывает не менее толстым пальцем на меня. Но нечего так и не произносит. Рядом стоящий с ним человек.. Всмысле?! Сюда ещё и люди ходят?! Едрить. Где же находимся мы сейчас? Ведь людей не пропускают на территорию эльфов. Наверное где-то на нейтральной зоне. Сопровождавший того человек обращается к стоящему около меня работорговцу. На огнефийском - родном наречии огненных эльфов. Понимаю не всё. Но саму суть: он договаривается насчёт цены за меня. Откуда я знакома с этим языком? Матушка научила. Как и многим другим. Права была, когда говорила, что пригодится. Меня хотят купить по дешевле. Но работорговец не уступает. И тому человеку приходится согласится на 70 кусков золотых монет. Бросая дерзкий взгляд на толстого мужчину, вижу как тот уже трёт в нетерпении свои потные руки. Скалюсь. На что тот сначала удивлённо вскидывает брови. А затем улыбается шире. Да: не ожидали они, что среди запуганных дев найдётся одна всё ещё смелая. Не позволю им сделать из себя молчаливую вещь! Начинаю крутиться и извиваться, когда работорговец подходит ко мне со спины, желая помочь встать и пройти за новыми хозяивами. За подобное поведение меня наказывают: побоями, естественно. Но не головная боль и даже то не останавливают меня бороться за свою свободу. Мои старания не остались незамеченными. На нас обращают внимание группа других покупателей. Внешностью нечем не примечательные. Но их коричневые, цвета земли робы выдают в них владельцев горного лагеря. Туда то и отвезут наших парней. И им ещё повезло, что здесь не было тех, кто набирал "добровольцев" в свою армию. Горный лагерь представлял собой рабочее предприятие горных эльфов. У них обычный, как у людей, цвет волос. Варьирущийся от тёмно-каштанового до светло-русого. Иногда местами рыжеватые. Их врождённая магия - Аэрокинез. Манипуляция воздушными потоками, используемая как для защиты, так и для нападения. От людей их отличали бесцветные глаза и разумеется уши. Кожа светлая, прозрачная, иза чего виднеются венки. - Смотрите-ка! - Восклицает один из них, не молодой мужчина - Жмакают.. А ей бы хоть что! Настоящий воин. Заинтересованные, они подходят ближе. И вступают в спор с толстым мужчиной и работорговцем. Хотят купить меня в качестве рабочего. Ну если выбирать из двух зол меньшее, то пускай лучше я буду в шахте копаться, чем ноги перед всеми подряд раздвигать. Спор разгорелся знатный: на повышенных тонах и яро жестикулирующих оппонентов. Поднялся такой шум, что все прохожие начили собираться в кучу. Посмотреть развернувшееся представление. В самом стиле ехидин, гиен и шаколов. Так же вели бы себя и обычные личности. И мысль об этом поднимает во мне волну высшего негодования! Хочется вырвать горчичный кнут у того огненного и нахрен избить им всех! Интересно, это на меня так плен действует, или просыпается моя тёмная сторона? В споре выигрывают шахтёрщики. Потомучто у тех оказывается с собой на монету больше. Когда меня берут двое крепких мужчин под руки, решаю не сопротивляться. Маленькая победа и без того достигнута. Не стоит омрачать её глупой выходкой из черезмерной гордости. Меня волокут к грузовой повозке. Только та чуть поменьше той, в которой привезли меня сюда с остальными. Вслед слышу возмущёное сопение раздосадованого толстяка; - Да как такая кляча мелкая в шахте рубить по камню будет?! Её же закопают вместе с остальными! Я-бы тебя щас закопала с удовольствием! Новая повозка отличается от предыдущей лишь материалами: закрытые железные стенки с решётками. Меня забрасывают внутрь к остальным мужчинам даже не потрудившись развязать. Даже не снимают цурокко. Боятся, гады! После характерного щелчка задвинутый дверцы, транспорт начинает движение. Слышу, как возной бьёт кнутом лошадей, подгоняя. Начинает не хило трясти. Ёп вашу мать! Во колбасит! Наверное тоже было, когда я ехала в беспамятстве до переулка. По пути некто из соседей по "клетке" не трогает меня. И не разговаривают. Не до того им: осознание того что теперь ты не больше, чем рабочий инструмент, не хило портит настроение и боевой дух. Поймёт только тот, кто окажется в нашей шкуре. *** Нас отвезли в горы. Ехали около месяца. Во время пути пыталась подтолкнуть соотечественников к бунту. Нам почти удалось, но к сожалению нас приструнили не самым приятным способом: вдавливали тугие струи ветра в барабанные перепонки. Очень больно, знаете ли! И то было ещё не со всей силы. Иначе оглохли бы. А глухие рабы - всё равно что дырявый спог на ноге. Среди группы я оказалась не единственной женщиной. Таких было ещё девять. Прям на пальцах сосчитать! Но в отличие от меня - более крепкие и здоровые на вид. Разумеется, не особо блестящие красотой. Да, тут будет труднее. Зато только физически. Но я всё равно что-нибудь придумаю. И если всё-таки мои друзья живы - весь мир обойдут. Но найдут меня. *** Меня разбудил звук остановившейся повозки. Нас высадили у самого входа в горы: высокие железные ворота являли собой границу между последней чертой свободы и тем миром. Нет - потустороннего нечего за ними не было. Просто страшно от предположения того, что может там меня ожидать. Даже у подножия ощущаю холод. В горах именно так. Поэтому горцев можно встретить в закрытой или утеплённой одежде. Ведь те не привыкли ходить раздетыми в отличие от некоторых. Нас по прежнему бесцеремонно выдёргивают на мороз. Который стремительно усиливается после закрытия высоких створок. Перед глазами предстаёт высоченный подъём: тысячи каменных ступенек ведут высоко в верх. Чуть ли не к небу. Сама гора покрыта толстым слоем снега. На вершине которой возвышается небольшой, едва видный одноэтажный замок. Тоже из камня, интересно? Матушка рассказывала мне о них. Хочется без предупреждения сорваться с места и пойти узнать наверняка. Но вовремя вспоминаю, что могу за это получить воздухом по ушам. Я отчаянная и смелая, но не дура. От размышлений отвлекает толчок в бок от горца, который поторапливает новоприбывших. Перед этим мне и ещё некоторым сняли цурокко. А так же развязали, чтобы мы могли идти сами. Нечего не остаётся, кроме как послушно плестись вслед за его бурой мантией. Он ведёт нас куда-то в право. К нашему будущему месту работы, наверное. Слышала, что рабам можно подниматься на их горы только в их сопровождение. Нас приводят в обведшавший дом. Сделан он не из самого качественного дерева и давно не ремонтировался. Половицы скрепят под нашими ногами. Через прогнившие доски дует холодный ветер с верхних гор. И тут даже нету ковра, пол обсалютно голый. Как и стены. Всё это компенсировало разве что объемный размер. Как раз все поместимся. А эти гады небось с дороги ванну горячую примут! А потом пойдут есть какие-нибудь изысканные блюда! Ух ненавижу! Меня распределяют с женщинами. Прибыло нас около тридцати. Всего в доме семь спальных комнат. В каждой разместили по пятеро. Тесновато. Раскладываем вещи. Которые нам выдали: жёсткие подушки, тонкие одеяла, на которых не меньшей десяти заплаток. Весь процесс проходит в полном молчании. Затем нам выдают своеобразную униформу: туники до пола оливково-коричневого цвета с такими же штанами и красно-коричневые плащи до голени с капюшоном. Дополняют образ чёрные перчатки и мощные сапоги из кожи. Больше нечего лишнего. Вручивший мне одежду эльф опускает взгляд чуть ниже моего лица, после того как я принимаю её из его ледяных как лёд рук. Взгляд его цепляется на мою золотую пуговицу с тем символом. Его брови слегка приподнимаются. - Оторви и выкинь её. - Только и говорит он, обращаясь ко мне. А затем выходит, оставляя остальных четверых женщин вместе со мной в недоумении. Ага! Ещё чего удумал! Мне типо не по статусу, да? Хотя её и так могут отнять. Местные - очень жадный народ. Но всё же опасаясь за единственную дорогую вещь, рву за пришитые нитки и прячу в карман. Хоть бы не нашли и соседки не своровали! Через какое-то время нам приносят еду: овощной суп со скудными кусочками мяса и не свежий хлеб. В напитки простая тёплая вода. Горцы пьют ледяную, у них более заколённое горло. А нам подогревают, чтоб не слегли от глотки. После еды выстраиваемся в очередь на мытьё. Мы же месец не мылись! Неудивительно, что новые хозяева сжалились. Воду они скорее всего добывают из колодца, что стоит у входных ворот. Когда настаёт моя очередь с соседкой, стараюсь как можно быстрее ополоснуться и вымыть сальную голову. Времени нам отвели не особо много... Мы даже и парой слов не перекидываемся. Всё, что я знаю о ней, так это то, что она обычная человеческая женщина со светлыми волосами и светло-карими глазами. Не особо примечательна внешне. Но и вроде не уродка. Нам дают поспать... После будят и ведут в левое крыло резиденции. Там находится шахта, в которой мы сейчас будем добывать различные драгоценности и ценные металлы. У её входа нам выдают увесистые на вид инструменты: специальную лопатку, кайло, кувалду и топор. После чего незамедлительно приступаем к заданию. Ведущий нас эльф подходит к стоящим у входа в пещеру людям. Да-да, именно людям. Это наверное более опытные "рабочие", которым предстоит научить нас не только выживанию в глубинах шахты. Тот эльф тянет к нему в покровительском жесте руку, обтянутую шерстяной перчаткой из качественного и дорогого меха; - Новые прибыли. Тридцать. Указывает той же рукой на нас, морщясь, словно от мерзкой вони. Как же хочется ему эту культяпку выкрутить! Человеческий мужчина одетый в ту же форму дежурно кивает. После чего эльф с чувством выполненного долга направляется к ступенькам ведущим на горы. А начальник, судя по всему, бросает на нас суровый взгляд; - Ну что? Рубили когда-нибудь дрова? *** Несмотря на серьёзный вид, у Акакия - нашего главного, оказалось хорошее чувство юмора. Которое он ещё совмещал с чёрным. Но это не портило моего хорошо складывающегося мнения о нём. Акакий был родом из Греции. Строгий. Но не сволочь. Видел если кто падает, давал небольшой перерыв. А что касается моих остальных новоприобретённых знакомых., Санда - та самая светловолосая женщина. На вид крепкая. На деле сильная. Телосложение подтянутое. Среднего роста. Волосы до плеч, прямые ( я похожа на шутку?! ). Характер у неё задиристый, а так она очень даже хорошая и преданная. В общем-то, чем-то мы похожи. Иза чего быстро и спелись. Ведара - девушка с каштановыми волосами и низким ростом. Кожа её светлая. Волосы так же вьются, но не так сильно как у меня. Достают ей где-то до лопаток. На вид она слабенькая, на её фоне даже я здоровее кажусь. Да и лицом вышла. Что она забыла среди нас? Видимо, покупатели привередливые попадались. Характером тихая. Но он у неё присутствует - поверьте. Честно если, ещё пока не успела её как следует узнать. Скрытная такая... И если с обеими прежде знакома не была, то Ланка - родом оттуда же, откуда и я. У той длинные, ярко-рыжие волосы ниже пояса. Густые и шелковистые. Кожа идеальная, без родинок и веснушек. Глаза обрамлены длинными и чёрными ресницами, будто намазаны сажей. Да и сама она будто вся подкрашена. Но при всем при этом писанной красавицей её не назвать. Такой "косметичный" эффект имеет место быть потому, что мать её - была ведьмой. Но Ланка всё же наполовину человек. Её отец не был тетроморщиком. Ранее мы общались, но назвать нас друзьями наверное было нельзя. И вот даже сейчас она продолжает вести себя со всеми холодно и неприступно. Она конечно общается, но как-то.. Безэмоционально. Не то чтобы. Просто не такая какая-то. Другая. Номуса - довольно специфичной внешности девушка. Её кожа соответствует выходцам со стороны юга: тёмная, как сладкий шоколад. А глаза настолько тёмные, что отличить зрачок от радужки практически невозможно. Её раса мало кого привлекает. Негроиды считаются страшными. Я-бы так лично не сказала: её нос не столь широк, губы в меру пухлые, глаза красивого разреза. Видимо, таких покупали только на любителя. Сама она была обсалютно лысой - на её родине так жарко, что даже от собственных волос становится трудно. Номуса являлась дочерью вождя какого-то клана. Подробности своей истории она больше не рассказала. Копаться в шахте было трудно. Порой становилось так тяжело, что начинала жалеть: может, надо было спокойно к тому жирдяю перейти? Но тут же одёргивала себя, проклиная упавший боевой дух. Именно так и проигрывают. Здаются, после чего перестают что либо делать. Именно после такого рабы не смогут уже некогда вновь стать свободными. А я не здамся! Не назло всем. А ради себя.