Травма создает психопата

- Директор Ли? - Директор? - Директор Ли Ёнбок? В поле зрения попадают полированные туфли. Феликс медленно поднимает голову и смотрит на человека перед собой. У него короткие волосы, очки в тонкой оправе и портфель в руке. - Вы Ли Ёнбок? Феликс кивает один раз, сдерживаясь от осмотра района, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь еще в непосредственной близости к багажу. - Я Чжэ Ю, - представился он, - Хочу передать вам свои соболезнования. Я знаю, что прошел всего месяц с момента смерти бабушки Ли. Феликс только моргает в ответ. Чжэ Ю кашляет, чтобы прочистить горло. - Добро пожаловать в Корею, кстати, я надеюсь, что мы сможем помочь вам хорошо обустроиться, - Чжэ оглядывается и замечает стул, который он хватает и отталкивает, пока тот не окажется в непосредственной близости к Феликсу, - Бабушка оставила довольно подробный список по заботе о вас, а также передачу права собственности, - начинает он, открывая портфель на своих коленях, - Также на ваше имя числится ее главный корейский дом – пять спален и четыре ванные комнаты, - он передает Феликсу фотографии, но тот только откладывает их в сторону, - Однако есть своего рода условие насчет дома, - мужчина нервно чешет шею, - Бабушка написала, что ее последняя воля в том, чтобы вы делили свой дом с внуком ее друга детства, - он передает несколько бумаг Феликсу, - О вашем портфолио говорили с большим уважением в компании, они не могут дождаться встречи с вами. Выставка с нетерпением ждет ваших будущих работ. Чжэ Ю несколько раз оглядывает свой портфель, и Феликсу приходится вздыхать. У него мигрень, и все, чего он действительно хочет, это его кровать. - На этом все, только передам вам это, - он передает Феликсу подарочный пакет, который был спрятан в портфеле, - Я взял вам новейшую модель сотового телефона, как вы и просили. Мой номер уже внутри, как и номер вашего соседа по дому. У вас есть три способа попасть в дом. Связка ключей, ключ-карта и код ключа. Мы собираемся занести в базу ваш отпечаток пальца на случай, если вы забудете все три, - он закрывает свой портфель и складывает руки поверх него с мягкой улыбкой, - Отныне я ваш помощник или левая рука. Если я вам понадоблюсь, всегда звоните или пишите сообщения. Вы можете доверить мне все, что угодно, - он встает и смахивает пыль с колен, - Уверен, вы устали. Давайте я отвезу вас домой, - Чжэ Ю снова улыбается, затем хватает ручку чемодана, - Следуйте за мной, сэр. *** В седьмой день рождения Феликса его семью постигла худшая из возможных судеб. Феликс был в машине, сидящий между Оливией и Рэйчел, пока его отец управлял машиной, а мама улыбалась пейзажу с пассажирского сиденья. Средь бела дня их перехватил другой автомобиль. Их машина остановилась, выдернув его и его сестер из бессмысленной игры, придуманной Феликсом, и бросив прямо в ужас. В семь лет Феликса связали, заткнули рот кляпом и привязали к стулу. Он знал, что с ним что-то не так тогда, когда вместо того, чтобы плакать, как Оливия и Рэйчел, он застыл, а все чувства в его теле – в его сердце – вытекали из него, как кровь, что текла из ран его матери. Он ни разу не закричал. Ни разу не заплакал. Он наблюдал, как трое мужчин избивали его отца до потери сознания, как их грубые голоса смешались в потоке злобы. Он наблюдал, как его мать защищала Рэйчел от их похотливых взглядов, пока они не утащили ее и не бросили в бетонную стену, как какую-то куклу, сразу окрасив ее голову в малиновый. Рэйчел и Оливия кричали бесконечно. Оливия была связана с Феликсом, и он не мог сказать, впиваются ли ее маленькие ногти в его ладони из-за страха или рефлекторно из-за кончиков пальцев Феликса, впивающихся в ее ладошки. Феликс не совсем уверен, что на самом деле произошло после того, как умерла его мать. Все стало довольно размыто. Он знает, что его отец очнулся в какой-то момент, чтобы увидеть, как мужчины насилуют Рэйчел. Он видел, как отец схватил пистолет одного из парней, пока тот не видел, и выстрелил в двоих из них. А потом каким-то образом его видение изменилось, он увидел Рэйчел, окровавленную и стоящую над третьим парнем с пистолетом в руке и дымом, выходящим из ствола. Их отец был в том же месте, откуда застрелил двух других, лежа лицом в луже собственной крови. Они втроем провели месяц в больнице, все в одной палате, а Рэйчел прикованная наручниками к кровати. Им потребовалось еще два месяца, чтобы вернуться домой. Только для того, чтобы план Рэйчел по самоубийству был успешно выполнен. Феликс снова оказался в больнице. На этот раз он был на больничной койке, медсестры посменно следили за ним после отравления угарным газом и бронхита. Он был сиротой, ожидавшей, когда его единственный родственник вернется в Австралию из Малайзии. С тех пор, а может, еще раньше, Феликс никогда не был прежним. *** - Ёнбок-ним? – говорит Чжэ Ю с водительского сиденья, глуша двигатель, - Мы приехали. Феликс кивает и открывает дверь, выходя с сумкой на плече и новым телефоном в руке. - Чана сейчас нет, поэтому вы можете сначала немного отдохнуть. Я занесу ваши вещи, и вы сможете встретиться с ним позже, - говорит Чжэ Ю, везя багаж Феликса по тропинке, - Чан тоже австралиец-кореец, поэтому, если вам легче говорить по-английски, он не будет возражать, - дверь громко пищит, когда Чжэ Ю вводит пароль, - Чан – продюсер, поэтому временами у него странный график. Если у вас есть какие-либо вопросы, и вам некомфортно задавать их мне, обращайтесь к нему, - Чжэ Ю пыхтит, поднимая чемодан над небольшим склоном, перекрывая вход в дом. Он достает пару тапочек для Феликса, - Чан купил их для вас, - Чжэ Ю указывает на простые черные тапочки с маленьким вышитым солнцем сбоку. Он надевает собственные тапочки и проходит в дом, направляясь к лестнице, оставляя чемодан Феликса у входа. - Внизу две комнаты; они обе являются студийными, одна для танцев, другая для музыки. Чан чаще использует продюсерскую студию и свою комнату. Наверху есть три комнаты. Одна – Чана, другая – ваша, последняя пустая. Там есть большое окно, поэтому Чан подумал, что вы, возможно, захотите превратить ее в художественную студию. Чжэ Ю ведет Феликса через верхний этаж, показывая каждую комнату, говоря, что в каждой комнате есть своя ванная комната и шкаф. - Четвертая ванная находится внизу между студиями, там также есть душ, - он открывает дверь и отскакивает в сторону, позволяя Феликсу войти, - Вот ваша комната. Все, что вы просили, уже здесь, однако, если вы обнаружите, что чего-то не хватает, или вас что-то не устраивает, сообщите Чану или мне. Одежда, которая прибыла до вас, уже убрана в шкаф, - Чжэ Ю мягко улыбается, - Вам нужно что-нибудь еще прямо сейчас? Феликс качает головой и смотрит, как Чжэ Ю уходит, закрывая за собой дверь. Феликс стоит на месте, делая несколько вдохов, убеждаясь, что Чжэ Ю ушел, прежде чем сорвать маску и вздохнуть. - Я ненавижу это…, - ворчит он, срывая толстую куртку и плюхаясь на кровать. *** Феликс спускается по лестнице, грубо потирая глаза одной рукой, а другой держась за перила. Он примерно в четырех ступеньках от первого этажа, когда чувствует запах чего-то опьяняющего, и его живот громко урчит. Пальцы Феликса скользят по маске – нервная привычка, даже если он знает, что она надета и прикрывает его должным образом. Перед плитой стоит мужчина со светлыми вьющимися волосами, наушниками в ушах и ноутбуком на островке позади него. Феликсу дается время, чтобы понаблюдать за ним, осмотреть. - Кудрявый чувак, - он неуклюж временами. Может быть, его мозг работает немного быстрее, чем его тело, что заставляет его казаться неуклюжим. Он потный. Его поза расслаблена. - Йо! Что за- Что? Феликс слегка вздрагивает, неосознанно застыв. Парень снимает наушники и упирается обеими руками на островок лицом к Феликсу. - Как дела? – ярко улыбается он, демонстрируя глубоко посаженные ямочки, - Я Чан. Феликс кивает. - Ты голоден, приятель? – Феликс снова кивает, - Тогда ты вовремя! – Чан улыбается еще шире, - Я не знал, что тебе нравится, а мой желудок сказал мне, что устал от рамена, поэтому я решил, что мясо – безопасный вариант, - говорит он, повернувшись и начав накладывать еду по тарелкам. Чан застывает на мгновение и снова оборачивается с широко распахнутыми глазами. - Не могу поверить, что забыл о вегетарианцах. Ты ешь мясо? – Феликс кивает, - Отлично! Давай, - он снова улыбается, держа в руках две тарелки с мясом и две миски с рисом. Феликс следует за Чаном в столовую и наблюдает, как Чан ставит тарелки на стол, прежде чем вытащить стул, - Вот, садись, приятель, - говорит он и обходит стол, садясь на стул напротив Феликса. Феликс садится и хватает палочки для еды. Чан копается в собственной еде, увидев, что Феликс начал есть. - Итак, Чжэ сказал, что никогда не был в Корее раньше, ты знаешь корейский? – спрашивает Чан, проглотив и взяв для них два стакана воды. Феликс кивает в ответ, - Ты разговариваешь? – спрашивает Чан и Феликс кивает, - Что с маской? Феликс опускает палочки для еды и смотрит на Чана. Тот вздыхает, убирая палочки. - Ёнбок, мы будем жить вместе, и было бы легче, если бы ты понял, что я хочу сблизиться с тобой. Я хочу чувствовать себя комфортно, живя с тобой, и хочу, чтобы тебе было комфортно жить со мной. Я не знаю тебя, как и ты меня, но я хотел бы изменить это, чтобы нам обоим было на кого положиться. Феликс подталкивает свою тарелку ближе к Чану и быстро встает, уходя, поднимаясь по лестнице. Чан снова вздыхает, откинувшись на спинку стула в поражении, проводя рукой по волосам. - Я просто соберу ее для него, - говорит он, глядя на едва тронутую еду Феликса, продолжая есть свою собственную. *** Феликс не считал, сколько раз он ходил взад и вперед. Все, что он знает, это то, что его ноги устали к тому времени, когда он закончил. Феликс знает свою отдушину. Когда его мыслей слишком много, он превращает это в искусство. Он рисует или танцует, создавая свои собственные хореографии. Когда он чувствует себя задыхающимся от подавляющего онемения внутри себя, перед глазами проносятся красные воспоминания, и он обращается к единственной вещи, что может заставить его чувствовать. Его должно тошнить от собственной отдушины, но все, что он чувствует, это онемение после и эйфорию в процессе. Он достает свой телефон и находит контакт Чжэ Ю, быстро отправляя ему список вещей, которые ему нужны для пустой комнаты. Он не уверен, как справится. Когда он был в Австралии, во всем, что он делал, обвиняли диких животных. «Несчастные случаи», когда люди не могли сбежать от динго или тасманийских дьяволов. Он не уверен, как это будет в Корее. Он только знает, что не может быть таким грязным, как в Австралии. *** Феликс грубо взъерошивает волосы и поправляет одежду перед зеркалом, морщась, когда взгляд цепляется за его лицо. - Просто сделай это, - вздыхает он себе под нос. Чан стоит за кухонным островком, жуя какой-то тост с закрытыми глазами, когда заходит Феликс и тихо пробирается к кофейнику. Он прочищает горло несколько раз в надежде звучать нормально, прежде чем сказать: - Утра. Он наблюдает, как Чан подпрыгивает, делает глоток своего кофе – черного – и прячет ухмылку в кружке. - Боже, приятель. Ты- Предупреждай, - говорит Чан, отодвигая тарелку с тостами в его сторону, - Ты даже не разговаривал вчера, ты даже не спал в своей комнате, что изменилось? – Феликс хватает кусок тоста и опирается на стойку. - Новое место? Новые люди? – пытается он и получает задумчивый гул от Чана. - Хорошо, ответ принят, - он проглатывает тост и выпивает стакан молока, - Выходишь сегодня? - Да, я собираюсь ознакомиться с этим районом. - С Чжэ? - Нет, лучший способ учиться – делать это самому. Чан немного молчит, затем показываются его ямочки вместе с широкой улыбкой. - Верно, - он встает и кладет посуду в раковину, - Будь осторожен, позвони мне или Чжэ, и мы приедем за тобой, - Чан ярко улыбается и тянется, чтобы погладить Феликса по плечу, но тот рефлекторно отталкивает руку и уходит, оставив кружку на стойке. Чан недовольно смотрит ему вслед. *** Феликс проводит большую часть времени, смотря достопримечательности и просто гуляя. Со стороны это выглядит так, словно он потерялся, но на самом деле он снимает каждую достопримечательность и камеру. Каждый переулок, бар, мусорный контейнер. Он отмечает места, которые популярны в определенные часы, и когда внезапно темнеет, он делает это снова. Есть клуб не слишком далеко от их дома, примерно в часе ходьбы. Там громко и многолюдно. В этом районе много переулков и около трех камер, что он нашел. Их было пять, но при дальнейшем осмотре он обнаружил, что две из них вышли из строя. Он даже рискнул сесть на автобус, натянув маску и капюшон, наблюдая за своим окружением. Примерно в двух часах езды от дома он нашел идеальное место, а еще в тридцати минутах оттуда целую коллекцию таких. Его задница мерзнет, пока он сидит на бетоне под мостом. Вода звучит приятно, плещась внизу. Губами он держит зажженную сигарету, периодически приподнимая уголок рта, чтобы выдохнуть дым, когда нос закладывает от холода. Его телефон вибрирует в кармане. - Алло? - Где ты? - А что? Чан вздыхает на другом конце линии. - Ты планируешь вернуться сегодня? - Конечно. - Тогда где ты? Потому что, если ты слишком далеко, автобусы перестанут ходить через тридцать минут. - И…? - Перестань, - огрызается Чан, - Как ты планируешь вернуться, если пропустишь его? - Я просто- - Пожалуйста, прежде чем из твоего рта выйдет умнейший ответ, пока мое терпение все еще можно спасти, скажи мне, где ты находишься, чтобы я мог забрать тебя. Феликс стонет и вешает трубку. - В последний раз, когда я проверял, мой отец был мертв, мудак, - хмыкает Феликс, вновь наполняясь гневом и разочарованием. Он снова начинает видеть красное. Он тушит сигарету о бетон и быстро встает. Снимает крутку и свитер, отбрасывая их в сторону вместе с поясом. Его джинсы сразу слегка провисают на бедренных костях, и он надевает куртку обратно, застегивая ее по дороге. Он переводит телефон в режим полета, направляясь в клуб, который видел тридцать минут назад. - Удостоверение личности, - Феликс дает свое корейское, - Заходите, приятной ночи. - Спасибо, чувак, - Феликс использует свой естественный голос, и глаза вышибалы широко раскрываются. Этот клуб громче, чем тот, что ближе всего к его дому. Тут также больше людей. Яркие лучи мигают со всех сторон, и он может почувствовать музыку, вибрирующую через подошвы его ботинок. Он игнорирует каждого человека, погружаясь в музыку, пытаясь заглушить «красное», оказываясь посреди массы танцующих тел. Его тело раскачивается и движется под музыку, становясь единым целым с каждым битом. Он контролирует скорость песни своими движениями, замедляясь, чтобы выделить некоторые части, и ускоряясь, чтобы заострить другие. Он потерян в музыке, пока теплое тело не скользит позади него, и такая же теплая рука не скользит под его куртку, чтобы упереться в бедро. Губы прижимаются к мочке уха, полностью игнорируя музыку. - Ты один? - А если и так? Мужчина делает глубокий вдох при звуке глубоко голоса Феликса. - Такая красота, как ты, не заслуживает того, чтобы быть одной. Ни на секунду. - Ты даже не видишь меня, – усмехается Феликс. - Мне не нужно, меня привлекают красивые вещи, и было бы преуменьшением сказать, что меня к тебе тянет, - руки мужчины сжимаются на бедре Феликса, а зубы дразнят мочку его уха. - Так что ты говорил? – ухмыляется Феликс, слегка наклоняя голову, открывая больше пространства для работы. - Я говорил, как насчет того, чтобы последовать за мной? - При одном условии, - Феликс потирает бедрами затвердевшую промежность мужчины. - Что угодно. Феликс усмехается. - Ты можешь пожалеть об этом. Мужчина берет Феликса за руку и тащит из толпы к уборной, куда поспешно втягивает его и закрывает за ним дверь. Он зажимает Феликса в одном из углов, быстро стягивая его маску. - Боже, я был прав, посмотри на себя. Ахуенный. Твой голос тебе не подходит. - Возможно, для моего лица так и есть, но не для моей личности, - снова ухмыляется Феликс, запуская пальцы в волосы мужчины и притягивая для жгучего поцелуя. Это грубо – стук зубов и синяки на губах. Чмокающий звук, когда они грубо целуются. Руки незнакомого мужчины двигаются от лица Феликса к бедрам, чтобы оставить на них синяки и прижать их тела близко друг к другу. Стоны Феликса мягче, чем его голос. Его глаза плотно закрыты, так как красный продолжает мигать за его веками, пока они целуются. - Ф-Феликс. - Чт-что? - Мое имя. Феликс. Я хочу, чтобы ты произнес его позже. - Без проблем, прелесть. Мое – Мингю, - он оставляет поцелуи на груди, стаскивая куртку. - М-Мингю, скажи мне, - пальцы Феликса снова зарываются в волосы парня и резко дергают, - Ты любишь боль? - Блять, - его дыхание сбивается, - Я возьму все, что ты мне дашь, только позволь прикоснуться к тебе. - Ты пожалеешь об этом, малыш, - Феликс подтягивает Мингю за волосы и снова целует, ведя его назад. Он захлопывает крышку унитаза сапогом и отталкивает Мингю, падая перед ним на колени. Его пальцы быстры и опытны, когда расстегивают джинсы Мингю, стягивая их вместе с боксерами. Он встает и грубо толкает Мингю, и тот падает назад, ударяясь о холодную крышку унитаза. - Черт возьми, Феликс, - хихикает Мингю. Феликс усмехается и спускает штаны, вытащив из кармана квадратный пакетик, прежде чем стянуть штанину через сапог. - Я чист, - скулит Мингю. - Мне все равно, - Феликс размахивает презервативом, - Да или нет? - Блять, хорошо, д-да, просто, блять, давай. Феликс ухмыляется, разрывая упаковку зубами, после чего раскатывает его по члену Мингю, делая несколько тугих поглаживаний, выбивая жалкие хныканья из другого. Он садится на колени Мингю, грудью прижимаясь к груди, и тянется рукой назад, резко насаживаясь на член Мингю, неподготовленный и быстрый, вытягивая крики из обоих парней. Руки Мингю подлетают к его бедрам, а пальцы сжимаются, пока не коснутся кости. - Блять, ты нетерпелив, да? - Д-да, так и есть, - заикается Феликс. - Не навреди себе. - Не переживай обо мне, малыш, - фыркает Феликс, - Сколько ты выпил сегодня, Мингю? – спрашивает он, двигая бедрами по кругу. Мингю громко стонет, закрывая глаза. - С-совсем немного? - Немного? – Феликс продолжает делать круги. - Н-наверное, я-я не знаю. - То есть… достаточно, что бы ты не заметил, - ухмыляется Феликс, медленно поднимая бедра. - Не заметил что? – спрашивает Мингю с затуманенными глазами. - Не обращай внимания. Просто наслаждайся, пока можешь, хорошо? – напевает Феликс, тут же опуская бедра вниз, громко шлепая по бедрам Мингю, который громко стонет, - Ты так хорошо стараешься для меня, малыш, - шепчет Феликс, прислонившись к шее, целуя и облизывая кожу Мингю. Парень жалко трясется. Он уже близок к тому, чтобы кончить, и его глаза затуманиваются все больше и больше. - Такой хороший, - хвалит Феликс, не переставая двигаться, - Такая хорошая игрушка. Руки Мингю держатся за него, пока он продолжает стонать, но уже слабо и слегка болезненно. Его член пульсирует о стенки Феликса, и он кончает в презерватив, прежде чем его голова падает в сторону. Феликс продолжает скакать на члене Мингю, пока тот еще остается твердым, когда дрожит и кончает в свою куртку. Он смотрит на Мингю и нежно гладит его по голове. - Ты хорошо поработал, красавчик. Феликс встает и вялый член Мингю выпадает из него. Он снимает с него презерватив и завязывает его, убирая в карман, натягивает штаны, прячет руки в рукавах, голову в капюшоне и лицо в маске. Феликс открывает защелку рукой, покрытой рукавом, и выключает свет, выходя и сливаясь с толпой, покидающей клуб. Он находит дорогу обратно к мосту и прыгает в ледяную воду в одежде. - Приди и забери меня, я замерзаю. - Да, сэр. *** Дверь пищит после того, как Феликс использует большой палец, чтобы войти. Он щурится от звука, а фаст-фуд, который ему привез Чжэ Ю, почему-то отдает тяжестью в животе. У него нет причин красться в свой собственный дом, но такое чувство, что он съел свинец вместо курицы. Свет выключен, пока он крадется, и тяжелое чувство медленно ослабевает, пока он не поднимается на три ступени вверх по лестнице. - Серьезно? – позади него появляется Чан. Ёнбок поворачивается и прислоняется к перилам, положив руку на бедро. - Что? - Ты бросил трубку, а теперь приходишь домой так поздно? – Чан протягивает руку, пока говорит, - Ты вообще знаешь, как я волновался? Это твоя первая ночь, когда ты один там, где никогда не был, и ты не мог сказать мне, что с тобой все в порядке? - Послушай, Чан, - Феликс делает шаг вниз, не замечая, что использует свой естественный голос, - У меня нет никаких обязательств перед тобой. Мы оба взрослые, ладно? – он делает еще один шаг, - Поэтому, если я остаюсь в стороне, это мое дело, а не твое. Перестань беспокоить свою красивую голову. Понял? – ухмыляется он. Чан мгновение остается на месте, прежде чем преодолеть последний шаг и прижать Феликса к перилам, сжимая руками полированное палисандровое дерево. - Обязательства? Мы живем в одном доме, этого достаточно, Ёнбок, - Чан приближается, - И когда я проверял последний раз, я был старше, а мы в Корее. Так что прояви немного манер, - он откидывается назад и наклоняет голову, - Понял? - Блять, - отходит от ступора Феликс и отталкивает Чана. Даже когда дверь закрывается за ним, он продолжает слышать смех Чана, но Феликс не может понять, почему его лицо горячее, а сердце стучит быстрее. - Он странный, - Феликс стряхивает непонятное чувство и направляется в душ. *** - Алло? – Чжэ Ю звучал так, словно только проснулся. - Вставай, Чжэ Ю, ты позаботился об этом? - Этом…? – слышится звук шарканья, а затем восклик, - Директор! - Да, Чжэ Ю, теперь ты проснулся? - А- да, сэр. - Хорошо, ты сделал, что я просил? - Да, сэр. Камеры были исправлены, и отчеты, которые вы просили, отправлены на вашу электронную почту. - Хорошая работа. Возвращайся ко сну, ты звучишь дерьмово. Чжэ Ю издает смущенный писк. - Да, сэр. Феликс устраивается на кровати до тех пор, пока спина не прижимается к изголовью, ставя ноутбук на бедра. - Ким Мингю, овен, 1997… - читает Феликс и пожимает плечами, - Ты продержался всего пятнадцать минут, но, по крайней мере, ты был вкусным. Он закрывает файл и подтягивает ежемесячные отчеты. Увидев, что, кажется, все в порядке, он закрывает ноутбук. Еще слишком рано для завтрака – он даже отказывается от перекуса – поэтому он пробирается в танцевальную студию внизу и подключает свой телефон к динамикам. Его плейлист состоит из инструментала, так как тексты, как правило, слишком сильно отвлекают его. Он снимает свой свитер, туфли и носки, оставшись перед зеркалом в маске, топе с рукавами и спортивных штанах. Музыка играет уже полминуты, и он ловит общее чувство мелодии, пока его мозг быстро придумывает хореографию. Его кожа покрылась мурашками от прохладного ветерка, пока он стоял, но он знает, что как только он начнет двигаться, они исчезнут. Музыка завершается последними битами, и когда начинается снова, он двигается. Его тело падает на пол в перекате и снова поднимается волной. Его тело двигается так, словно он под водой. Един с музыкой. Как жидкость. Слышится звук открывающейся двери, и он ловит взгляд Чана, прислоненного к дверному проему. Он не знает, как долго танцует – в комнате нет ни окна, ни часов, он даже не чувствует усталости. Он очень увлекается своими танцами, и он никогда не стеснялся танцевать перед другими, поэтому, хотя он знает, что Чан рядом, он не останавливается. Тем не менее, он замечает, как его движения немного меняются. Они становятся более гладкими, почти ленивыми и, безусловно, соблазнительными. Он даже не уверен, почему это происходит, но, кажется, он хочет, чтобы Чан обратил на него внимание. Чан продолжает наблюдать за Феликсом из дверного проема, сложив руки на груди и скрестив ноги. На нем была футболка с глубоким вырезом, и мышцы Чана в конечном итоге отвлекают Феликса настолько, что он пропускает бит и спотыкается. Феликс издает стон и подходит к своему телефону, сердито выключая Bluetooth. - Что, Чан? – спрашивает он, не поворачиваясь к нему лицом. Чан усмехается. - Я даже ничего не сказал, - Феликс слышит шаги, - Я хотел потренироваться. Мое оборудование здесь. Взгляд Феликса бегает по помещению, чтобы увидеть штанги, и он закатывает глаза. - Я все равно закончил, - Феликс поворачивается и натыкается на грудь Чана, телефон выскальзывает из рук, - Какого х- - Мы можем использовать комнату вместе. - Нет, спасибо. - Почему ты постоянно убегаешь? - Я закончил танцевать, - Феликс скрипит зубами,- Я не убегаю. - Ты был на середине танца, когда споткнулся. Начни с начала. - Отойди, Чан. Ты так много говоришь о манерах, а сам лезешь в мое личное пространство. - Я не держу тебя здесь, - Чан поднимает руки, - Ты мог уйти в любое время, когда захотел. Феликс стонет и обходит Чана, на ходу поднимая свитер с пола и длинными шагами пробираясь к двери. - Составь мне компанию, Ёнбок. Станцуй снова, пожалуйста. Ты очень увлекательный, - говорит Чан, поднимая штангу, глядя на Ёнбока через зеркало. - Я останусь, если ты прекратишь называть меня ебаным Ёнбоком, - смотрит на Чана Феликс. - И как же мне тебя тогда называть? - Феликс, - он вздрагивает, снова бросая свитер на пол, - И я не хочу слышать тебя, поэтому надену наушники. Оставайся там, а я останусь здесь, - Феликс рисует воображаемую границу. - Хорошо, Феликс, - ухмыляется Чан, - Раз ты сказал мне свое австралийское имя, мое – Крис. - Как скажешь, - рычит он, затыкая уши наушниками, снова включая музыку. Феликс может чувствовать Чана или его взгляд, когда танцует, но не дает ни одного взамен. Он не доставит ему такого удовлетворения. Крис попадает ему под кожу, и он не знает почему. Его движения становятся острее, злее, смертоноснее. Феликс не знает, как долго он танцует, чувствует только, как болит его тело. Каждая мышца кричит, каждое сухожилие чувствует, что порвется со следующим движением. Он открывает глаза и сразу же ловит взгляд Криса. Он даже не поднимает штангу, просто наблюдает за Феликсом с выражением лица, которое тот не может расшифровать. Феликс выдергивает наушники из ушей и кладет их в карман, быстро разворачиваясь. Он забывает свой свитер, выходя из студии. - Феликс! Он поднимается по лестнице, перескакивая через две ступени за раз, пытаясь уйти от Криса как можно быстрее. В спешке он не осознает, что пропускает несколько ступеней, и падает. Он рассчитывает получить резкий удар, но вместо этого сильные – и потные – руки обхватывают его тело. - Это то, что я имел в виду, - рычит Крис, - Ты всегда убегаешь. - Отпусти меня. - Нет, - Крис усиливает хватку, - Скажи спасибо. - Извини?! – Феликс пытается вырваться из рук Криса, широко распахнув глаза. - Да, скажи спасибо. Если бы не я, ты бы упал и попал в больницу. Разве ты не благодарен? - Я не настолько, блять, слабый, Крис. Я тебе не благодарен, теперь отпусти меня. - Ну, тогда у нас проблема, потому что я не отпущу тебя, пока ты не скажешь спасибо, - рука Криса обвивается вокруг голых ребер Феликса, и тот задерживает дыхание. - Крис, - Крис мычит, - Если ты не отпустишь меня, я убью тебя во сне. - Ты этого не сделаешь? - И что делает тебя таким, блять, уверенным? - Я тебя привлекаю, - Крис ухмыляется, - Ты уже облизнул губы бесчисленное количество раз, и твое сердце бьется так сильно под ребрами, что может выпрыгнуть наружу с таким же успехом. - Привлекаешь? – Феликс мрачно смеется. Он вытаскивает руку из хватки Криса и крепко сжимает ее между его ног, - Твое исследование мило. Много людей было убито, а их убийцы? Они были полностью увлечены. Хватка Криса ослабевает с каждым вдохом, пока Феликс держит его, после чего он уходит с ухмылкой на губах. Феликс гордится тем, что выиграл. До тех пор, пока не наступит ночь и «сон о Крисе» не победит. *** Феликс не видит Криса после этого, но опять же, они заняты. Чан был захвачен проектом, который оставлял ему от двух до четырех часов сна в сутки. Он также бесконечно связывался с Чжэ Ю, чтобы спросить, как дела у Феликса, и задать ему вопросы о младшем австралийце. Он даже говорил со своим сопродюсером и лучшим другом о Феликсе. - Чувак, ты чертовски влип, - бессмысленно говорит Минхо; он осведомлен с тех пор, как бабушка спамила фотографиями младшего. Феликс же должен был уйти с Чжэ Ю на следующий день. Он встретился со своими сотрудниками и представил несколько своих новейших картин на их выставке. Он красиво обозначил их неразличимой каллиграфией КМГ, ЛМХ и БЖХ. КМГ представлял собой полутемную картину. На ней был изображен мужчина от носа до бедер в сидячем положении. У него был длинный нос, и прямо над его ребрами были брызги чернил, которые стекали ему на колени, размазанные по груди и шее. ЛМХ была более мягкой картиной, в основном синей и серой. После него Феликсу было больно, и это ощущалось великолепно. Тот тоже много плакал. Это было изображение его чрезвычайно хорошо сложенного торса и части шеи. Но вдоль его шеи была ужасная часть картины – грубый и зубчатый срез серых чернил, разбрызганный вдоль его адамова яблока, стекающий между его набухшими грудными мышцами. БЖХ был веселым для Феликса. Он был одурманен наркотиками, и Феликсу нравилось шлепать его, а затем вырезать, как тыкву. На картине были изображены острые глаза, прямой нос и мягкие губы. Глаза налиты кровью, а губы - опухшие и покусанные. Его лицо не имеет формы, у него нет волос, но раны вдоль того места, где должны быть щеки, оставляют места для воображения. Его компания никогда не ставила под сомнение его портфолио. Они всегда думали, что у него просто «чертовски извращенный ум». Они не знали, что его искусство основано на опыте. Как и его первая картина молодой девушки. Без ног, без рук, только рванная одежда на ее неразвитом теле и кровь, что брызнула ей на лицо. Чжэ Ю не отпускал Феликса несколько дней, общаясь с акционерами его компании. Он никогда не ощущал себя более зажатым, чем в этом костюме, состоящим из пяти частей, и с фальшивой улыбкой на лице, выдавливая вежливость, будто он ебаный торговый автомат. Феликс велел Чжэ Ю всегда оставаться рядом с ним, чтобы если тот слышал, как он вздыхает, или видел, как он ерзает, заземлял его. Чжэ Ю понял, что это проще сделать физическим контактом, потому что это всегда заставляло Феликса слегка вздрагивать и фокусироваться, так что он оставался рядом, держа ладонь на бедре Феликса. Он сжимал его, когда это было необходимо, и возвращал Феликсу фокус. Иногда это могло привести к травме – Феликс мог наступить на ногу Чжэ Ю или ущипнуть его руку, но это отбивало у Феликса желание убить одного из акционеров. *** - Отвези меня на этот раз на склад, Чжэ, - тихо и измученно говорит Феликс, держа глаза закрытыми, упираясь головой в сиденье, барабаня пальцами по колену. - Вы уверены? - Не задавай вопросов, - огрызается Феликс. - Да, сэр, - Чжэ Ю разворачивается и направляется на склад, - Кого вы хотите на этот раз? Феликс отмахивается от него, поэтому он отправляет сообщение, чтобы склад подготовили. Как только он убирает телефон, приходит другое сообщение. - Чан беспокоится о вас. - Чжэ, - Феликс медленно открывает глаза и ловит взгляд Чжэ Ю в зеркале заднего вида. - Д-да, сэр? - Не упоминай Чана. - Понял. Глаза Феликса снова закрываются, пытаясь заглушить мигрень, прежде чем они прибудут на склад. - Директор? – осторожно говорит Чжэ Ю, будя Феликса. Тот оглядывается по сторонам и тянется к дверной ручке, но оборачивается через плечо на Чжэ Ю. - Оставайся рядом. - Да, сэр. Феликс забегает на склад. Воздух кажется немного несвежим, когда он заходит. Прежде чем войти в главную комнату, он снимает свой пиджак, жилет и перчатки и кладет их на стол, что расположен прямо за дверью. Он расстегивает первые три пуговицы рубашки и расправляет плечи. Феликс свистит, входя в комнату, грубо перебирая волосы. - Кто у нас здесь? – он покрыт татуировками и пирсингом. На нем рваные джинсы и кожаная куртка, его губы надуты, пока он никак не реагирует на происходящее с повязкой на глазах, - Ну? – Феликс смотрит на одного из своих парней, стоящего в углу. - Чанкюн, сэр. - Что ты с ним сделал? – Феликс кивает и осматривает мужчину. - Он принимал седативные охотно. - Странный парень, - Феликс издает непонятный звук, - В таком случае ему должно быть весело. Свободен. Если бы у парня в углу был хвост, он бы поджал его, пока выбегал из комнаты. Феликс не может не усмехнутся с такого проявления послушания. - Что с тобой делать, пока не проснешься, хм? – размышляет Феликс, - Интересно, поможет ли нашатырь, я чувствую себя нетерпеливым. Феликс подходит к табуретке сбоку и берет бутылку нашатыря, проводя пальцами по блестящим инструментам, прежде чем уйти. Он садится на бедра Чанкюна и благодарно замечает их твердость. Он открывает бутылку и несколько раз машет ею под носом. Как только Феликс начинает думать, что это не сработает, Чанкюн дергается под ним, а после стонет. - Ау? – спрашивает глубокий голос, когда Феликс закрывает бутылку и отбрасывает ее в сторону. - Добрый вечер, спящая красавица, - ухмыляется Феликс. - Где я? - В месте веселья, - отвечает Феликс с усмешкой, - Твои руки свободны, однако, грудь и ноги привязаны к стулу. Не сильно туго? – спрашивает он с фальшивой невинностью и сочувствием. Чанкюн качает головой, пока уголки его губ медленно поднимаются в ухмылке. - Ты тот извращенец, о котором они говорили? - Сам поймешь, - шепчет Феликс, слегка сжимая губами мочку уха. - Я смогу тебя увидеть? - Если будешь достаточно хорош для меня, - дыхание Феликса ощущается горячим на ухе Чанкюна. - Я буду хорошим. - Тебе придется доказать это, - Феликс кусает мочку уха и переходит к челюсти, - У тебя должна быть высокая терпимость к боли, учитывая все эти модификации твоего тела. - Это не боль, а удовольствие, - честно говорит Чанкюн, запинаясь, когда ногти Феликса царапают его сосок сквозь ткань рубашки. - Так это что-то веселое – приятное – для тебя? - Д-да… - А это…? – Феликс надавливает острым предметом в бок Чанкюна. Четырехдюймовым кинжалом, который он вытащил из пояса. Чанкюн задерживает дыхание, слегка раскрыв губы. Феликс бы принял это за испуг, если бы не твердость, растущая под ним. - Что-то подсказывает мне, что тебе это нравится, - мрачно смеется Феликс, сопровождая свои слова движением бедер. Руки Чанкюна, наконец, двигаются, располагаясь на бедрах Феликса и сильно их сжимая, - Ответь мне, - Феликс сильнее вдавливает наконечник в бок. - Да! Да-да! Мне нравится! - Хороший мальчик. Получи награду. Чанкюн слышит шелест ткани, после чего его зрение проясняется. Перед ним симпатичный мужчина, одетый так, будто он уже осквернен и готов к большему, волосы зализаны назад, веснушки усеяны вдоль его щек. Он даже не забоится о том, чтобы осмотреться на, например, грязный склад или проклятый табурет с инструментами. Он сосредоточен на парне на коленях. - У тебя очень четкие брови. Это делает тебя очень красивым, - небрежно говорит Феликс, проводя тупой поверхностью лезвия по пирсингу левой брови. - С-спасибо. - Не за что, - ярко улыбается Феликс, опуская руку и разрывая ножом рубашку Чанкюна до тех пор, пока не сможет стянуть куски ткани. - Блять- - Не волнуйся, не думаю, что мне придется поступать так с твоими штанами, - Феликс подмигивает и медленно машет клинком между их лицами. Он скользит обратно к бедрам Чанкюна и расстегивает узкие джинсы, медленно спуская их вниз по бедрам, пока они не натыкаются на веревки, - Посмотри на себя, - усмехается Феликс, - Под ними ничего нет? – он приподнимает бровь, глядя на Чанкюна из-под челки, - Ты должно быть подготовился. - Н-нет, я просто- - Не надо отрицать это, - перебивает его Феликс, - Мне не нужны оправдания. Давай посмотрим, насколько хорошим ты можешь быть для меня, раз ты такая грязная шлюшка, мм? – он проводит холодным оружием по коже Чанкюна. Чанкюн стонет еще до того, как Феликс уделяет внимание его члену. Он планирует оставаться одетым, в то время как Чанкюн связан и находится в процессе раздевания. Он скользит вперед, пока член Чанкюна не оказывается между их прижатыми телами – к его собственному голому животу и гладким брюкам Феликса. Он начинает двигаться на бедрах Чанкюна, потирая свой и без того пульсирующий член, скрытый молнией брюк. Пальцы Чанкюна впиваются в Феликса, скользя по натянутой ткани, пытаясь притянуть его ближе и ближе. Его дыхание неровное, и первый стон, который он издает, исходит, когда Феликс режет его ключицу. - Бл- Блять- Какого… - он двигается вместе с Феликсом, показывая свое удовольствие от такого обращения, - Какого хуя? – задыхается он. - Было больно? - криво ухмыляется Феликс, по-детски облизываясь. - Боже, нет. Черт возьми, ты же знаешь, что это не так, - он стонет, поднимая бедра, потираясь о штаны Феликса. То, как плотно его член зажат между их телами, почти болезненно. Феликс усмехается и наклоняется вперед. - Хороший мальчик, - мрачно шепчет он, прижимаясь ртом к порезу на ключице Чанкюна. Тот запрокидывает голову назад со стоном, смешанным с хныканьем, пока Феликс вылизывает рану языком. В то время как Чанкюн отвлекается на язык Феликса, что вызывает восхитительные ощущения, Феликс испытывает его. Он проводит кончиком своего лезвия по каждому ребру, чувствуя каждый удар сердца. Бедра Чанкюна слегка дергаются, когда он притягивает Феликса ближе за его задницу. Он все сильнее и быстрее врезается в молнию брюк Феликса, не заботясь о том, насколько влажным становится его член. - П-позволь мне… - Чанюкн заикается, - Позволь мне- ах, блять- позволь мне трахнуть тебя. Клинок Феликса «скользит» и врезается в бок Чанкюна, вытягивая из него громкие и непристойные стоны. - Ты не можешь управлять мной. - П-пожалуйста, я-я хороший. П-просто позволь мне…. – он слегка натягивает веревки, - Позволь мне трахнуть тебя! - Ты совсем не хороший, из-за тебя у меня мигрень, - Феликс вонзает нож в ребра Чанкюна, - Будь, блять, признателен, что можешь прикоснуться ко мне. Когда Феликс вытаскивает нож, который, должно быть, задел артерию, кровь вырывается наружу. Чанкюн жалобно скулит, почти визжит, и кровь течет по всей одежде Феликса. Он поднимает руку, видит, что она окрашена в красный цвет, и качает головой. - Посмотри, что происходит, если бесить меня, - он несколько раз бьет Чанкюна по щеке своей испачканной рукой. Затем скользит ею в волосы Чанкюна и натягивает прядь. Тот издает ряд искаженных стонов, - Ты даже не продержался достаточно долго, чтобы удовлетворить меня, - он небрежно отбрасывает голову Чанкюна в сторону, - Чертовски жаль. Буду веселиться сам, видимо. Феликс пожимает плечами и встает. Он снимает обувь, за которой следуют брюки и трусы. Феликс садиться на колени Чанкюна, уже безжизненное тело которого удерживают веревки. - Ты даже не был таким большим. Бедняжка, я бы сделал тебе одолжение… - Феликс игриво надувается, смотря на свою руку, которая играется с мягким членом. Его другая рука расстегивает оставшиеся пуговицы, пока путь не преграждает корсетный ремень. На самом деле, ему не хочется снимать его, потому что надеть его было тем еще геморроем, но он идеально обрамлял его талию и органично соответствовал костюму. Кровь продолжает неуклонно литься из ребер Чанкюна, и Феликс снова чувствует себя ребенком. Детской версией себя, которая привыкла рисовать пальцем и гоняться за пузырями. Он касается кончиками пальцами крови, наслаждаясь теплом и размазывая ее по чистым частям кожи Чанкюна, окрашивая веревки. В конце концов, он размазывает ее по ладоням, волоча руками по бедрам и груди. Он оставляет на себе следы Чанкюна, окрашивая кутикулы в красный. Когда рана высыхает, непрекращающийся поток превращается в случайно стекающие капли. Феликс протягивает руку, хватает нож с пола и быстро разрезает живот Чанкюна. Порезы образуют линейный рисунок красивой клумбы роз, что придает монохромному цветку правильный цвет. Внутри Чанкюна осталось много, когда Феликс вскрывает раны, наблюдая, как кровь скапливается на его коленях и покрывает его мягкий член, и Феликс не хочет ничего, кроме этого великолепного красного внутри себя. Он широко раздвинул ноги на бедрах Чанкюна, наклоняясь вперед, прижимаясь к груди Чанкюна. Феликс погружает свои пальцы в обильное количество малинового цвета, отодвигаясь назад и кружа вокруг заднего прохода. Входит не так гладко, высыхает слишком быстро, становясь липким, но он уже был влажным, поэтому он сможет справиться с этим. Феликс мучительно тянет. Он не торопится, работая одним пальцем. Его пальцы тонкие и короткие, изящные и нежные, несмотря на разрушения, которые они приносят. Его зубы снова цепляются за ключицу Чанкюна, используя остроту клыков, чтобы снова вскрыть рану. Заглушает свои разочарованные стоны кровью, что едва показывается, но все равно покрывает его вкусовые рецепторы. Он вытаскивает палец, протягивая руку, чтобы погрузить пальцы в бассейн охлажденной крови, и проталкивает в себя два пальца. Зубы оставляют следы на коже Чанкюна, погружаясь все дальше с каждым стоном. С каждой минутой его кожа ослабевает и становится более податливой. Когда Феликс экспериментально вгрызается в руку Чанкюна, она напоминает ему зефир. Он не уверен, как долго загонял в себя пальцы – ободок становится все чувствительнее с каждым сантиметром. Рука начинает затекать, а он совсем не близко. Его мигрень растет еще больше, и разочарование достигает смертельных уровней. Он отдергивает руку, встает с громким криком и сбивает Чанкюна ударом ноги. Его ждет сюрприз, когда он поворачивается, чтобы позвонить Чжэ Ю и попросить привезти другого, но вместо этого видит Чана в дверном проеме. Он выглядит угрожающе, стоя там, держась руками за верхнюю дверную раму. Он одет во все черное – на два размера меньше, без рукавов, в узких джинсах и массивных ботинках. Его мышцы выпирают, а на его лице злая ухмылка, когда он смотрит на Феликса. Феликс, должно быть, очевиден, губы и руки испачканы, грудь вздымается от разочарования, в одном корсетном ремне, который также окрашен, с кровавыми отпечатками рук по всему телу, сделанными им самим. - Тебе было весело? – спокойно спрашивает Чан, когда Феликс кричит: - Какого хрена ты здесь делаешь? Чан слегка качается на пятках, демонстрируя вены на предплечьях. - Ответь первый, - требует Феликс. - Ты действительно думаешь, что я рос с Хэин, не зная, чем занимается она и ее семья? – он приподнимает бровь. - И что? – Феликс наклоняется и хватает свой нож, играя с ним и наблюдая за Чаном. Чан медленно опускает руки и наклоняет голову, ухмыляясь все шире. - Феликс, как ты думаешь, кто контролирует твою бригаду по очистке? – нож выскальзывает из руки Феликса – самообладание падает. Чан щелкает языком, - В Австралии тоже. Ну, по крайней мере, за последние три года. - Что, блять, ты имеешь в виду? – он делает шаг назад, когда Чан переходит через порог. - Ты запутался? Позволь мне тогда разъяснить, - каждое слово сопровождается шагом вперед, - Мы. Работаем. Вместе, - Феликс прижат к стене, - Я собранный, в то время как ты ебаный беспорядок, - Чан держит пальцами подбородок Феликса, - Теперь ты понял? Феликс шлепает Чана по руке. - Не трогай меня. - Ох, ты милый-милый мальчик, - Чан сладко ухмыляется, дергая подбородок Феликса, - Ты стал моим в тот момент, когда ступил на корейскую землю. - Что заставляет тебя думать, что я когда-либо захочу работать с тобой? Еще лучше, что заставляет тебя думать, что я когда-либо захочу тебя? – бубнит Феликс, дергая лицо в крепкой хватке Чана. - Твоя агрессия – одно, но стоны моего имени, когда ты используешь ебаные трупы, чтобы кончить – это другое. - Ты бредишь. - Я, Феликс? Ты доказал, что силен, и у тебя достаточно тузов в рукаве, которые ты мог бы использовать, но ты остаешься прижатым к этой стене, как девчонка. - Это- Это ситуативно, ты должен считать себя счастливчиком, - рычит Феликс. - Ситуативно? – Чан слегка усмехается, опустив руку, чтобы погладить голую задницу Феликса, - Нужна моя помощь? - Мне плевать. Просто, блять, сделай что-нибудь, прежде чем мой мозг взорвется. - Играешься? Это хорошо, я сделаю тебя честным с самим собой в кратчайшие сроки, - голос Чана превращается в шепот, прежде чем он наклоняется, прижимаясь к его губам. Чан раздражает Феликса по многим причинам. Во-первых, он звучит уверенно, словно Феликс в его руках, и это дерьмо заставляет кровь Феликса кипеть. Во-вторых, независимо от того, насколько Феликс пытается контролировать поцелуй или противодействовать Чану, чтобы тот был грубым, Чан целует Феликса, будто он сделан из стекла. Чан прижимает Феликса к стене своим собственным телом, и как бы тот не хотел отрицать это, это ощущается как утешение. Его руки держат лицо Феликса, как драгоценную жемчужину. Он вылизывает и исследует каждый кусочек рта Феликса. Чан вытягивает из Феликса хныканье, на которое тот даже не знал, что способен. Кажется, что Чан относится к Феликсу так, словно он… Феликс грубо толкает Чана в грудь, отрывая их губы друг от друга. - Что, по-твоему, ты делаешь? – он тяжело дышит, широко раскрыв глаза. - А на что это похоже? - Прекращай это дерьмо, Крис. Трахай меня или не трахай, - рычит Феликс, пока его грудь горит странным и чуждым чувством. Чан осторожно проводит костяшками пальцев под челюстью Феликса, затем запускает руку в его волосы. - Бери то, что я даю тебе, Феликс. Феликс громко сглатывает комок в горле, потому что голос Чана резкий, но его взгляд мягкий, соответствующий его действиям. Глаза Феликса закрываются, он кивает в ответ, уступая Чану, и это странное чувство кишит в его животе, как злые осы. - Хороший мальчик… - шепчет Чан, снова прижимаясь губами. Он мягкий, томный. Это заставляет сердце Феликса болезненно колебаться. Живот сводит судороги, колени ощущаются как желе. Пальцы Чана успокаивающе скользят по волосам Феликса, пока другая рука опускается вниз. Он несколько раз поглаживает упругую плоть, заставляя его стонать прямо в рот. Чан поочередно сосет язык Феликса и кусает его нижнюю губу, пока тот оставляет насечки на плечах Чана ногтями. Феликс поворачивает голову, губы Чана тянутся вниз по подбородку и шее. - П-пожалуйста, Крис… - ноет Феликс. Это не похоже на него, он никогда не был таким раньше. - Что тебе нужно, Феликс? – спрашивает Чан в впадину горла. - Пожалуйста, Чан, просто пожалуйста, ты мне нужен, - Феликс может чувствовать, как в уголках его глаз образуются слезы. - Скажи мне еще раз, что тебе нужно? – Феликс чувствует, как губы Чана прижимаются к его горлу, когда тот говорит. - Ты мне нужен, Крис, пожалуйста. Ты мне нужен, - и слезы срываются вниз. - Держись крепче, - предупреждает Чан, и Феликс цепляется за его широкую спину, - Я с тобой, всегда, - успокаивает он Феликса. Феликс задыхается, когда чувствует, как спина отрывается от стены, и бедра Чана прижимаются к его, когда тот идет. Внезапно появляется яркий свет, и Феликс прячет лицо в шее Чана. Все, что он может услышать, это звук открывающихся дверей, затем щелчок. Рука Чана поддерживает затылок Феликса, когда он кладет его на заднее сиденье своей машины. Тот моргает, когда старший закрывает за собой дверь и устраивается между ног Феликса. - Пожалуйста… - скулит Феликс, протягивая руки к Чану, сцепляя их за его шеей, когда тот приближается. Их носы соприкасаются, губы сталкиваются друг с другом. В какой-то момент во время поцелуя Феликс чувствует, как смазанные пальцы прикасаются к его входу, и не замечает, что задерживает дыхание, пока Чан не кусает его язык. - Это не должно быть больно, ты устроил большое шоу ранее, - игриво замечает Чан. - Э-это не больно… Твои пальцы… - Феликс глубоко вдыхает, когда Чан толкает их, - Они б-большие… Чан клюет Феликса в губы. - Я беспокоюсь, если для тебя это – большое. - З-заткнись, - стонет Феликс, - Давай, добавь еще… Я слишком долго сдерживался… - ноет он, двигая бедрами в такт пальцам Чана. Два пальца превращаются в три. Три превращаются в четыре, пока бедра Феликса непрерывно двигаются. Футболка Чана была скинута во время перехода к четырем пальцам, после чего последовали глубокие следы-полумесяцы на спине. Играя с соском Феликса, Чан вытаскивает из него пальцы и снимает ботинки и штаны. Феликс слышит шелест ткани и ноет: - Быстрее. - Терпение, детка, - упрекает Чан, поглаживая свой член через трусы. Он запускает руку под нижнее белье и потирает головку, склоняясь к Феликсу от удовольствия. Феликс тянется вниз и дергает за резинку, и Чан, наконец, смягчается и скидывает их в кучу одежды под сиденьями. Феликс не знает, откуда Чан взял смазку, он даже не помнит, как открывал ее, чтобы смазать свой член, но Чан большой. Чан намного больше, чем его пальцы. Кончик головки упирается в его чувствительный ободок, когда Чан спрашивает: - Готов? - Пожалуйста, - выдыхает Феликс, закрыв глаза. Дыхание Феликса перехватывает в тот момент, когда Чан начинает проталкивать круглую головку. Феликс получает перерыв, но, кажется, размер только увеличивается с каждым сантиметром, который он получает. Это так мучительно приятно, что Феликс чувствует, что может кончить не прикасаясь к себе. Чан входит в Феликса как можно глубже, выцеловывая его шею, ожидая, когда Феликс привыкнет. Тот в свою очередь запутывает пальцы в волосах Чана и прижимает их губы друг к другу, вращая бедрами, получая прекрасное ощущение от его члена. Чан горячо целует его и трахает плавными толчками. Это ошеломляюще и блаженно. До поджатия пальцев ног и спазмов в животе. Чан шипит сквозь зубы, пока из глубоких полос на коже, оставленных ногтями, просачивается кровь. Феликс стонет, почти кричит, когда член ударяется прямо по простате, прекрасно стимулируя его стенки. Чан трахает Феликса самым худшим образом. Это похоже на занятие любовью. Это вызывает мурашки по коже. Ноги оборачиваются вокруг талии Чана, чтобы он был ближе, глубже. Феликс знает, что облажался. Он нашел то, что было ему нужно все это время, и он чувствует себя собственником, паршивцем. Феликс задыхается от потока чувств, которые проносятся по его телу – Чан вытрахивает из него онемение. Он плачет, слезы текут по его лицу, а нос забивается, Имя Чана слетает с его губ, когда он цепляется за другого, как за драгоценную жизнь, пока белые брызги попадают на его корсетный пояс между их телами. Уши Феликса впитывают стоны Чана. Его бедра набирают скорость, а руки сжимаются вокруг Феликса, будто он пытается поглотить его. Тепло наполняет Феликса и капает на кожаные сиденья. *** 2 года спустя - Добрый день и добро пожаловать, сегодня у нас специальный гость, которого мы пытались заполучить в течение прошлого года. Здравствуйте, господин Бан, как ваши дела? - О, пожалуйста, зовите меня Феликс, - он мило улыбается, скрещивая ноги, - У меня все хорошо. Извините, что потребовалось так много времени, чтобы ответить. Репортер мягко машет рукой и широко улыбается, зачесывая волосы за ухо. - Конечно, ничего. В любом случае, не хочу давить или что-то в этом роде, но фанаты до смерти хотят знать – откуда вы черпаете вдохновение? Феликс садится и опускает чашку чая. - До того, как я вышел замуж, я слушал истории, что рассказывали в городах, где я был, и черпал вдохновение из этого. После встречи с Кристофером, мы очень много путешествовали, чтобы черпать вдохновение из травматических историй, - Феликс ярко хихикает, - Это лучше, чем подслушивать и получать только часть истории. Мои хореографии выходят намного лучше, как и мои картины. Она несколько раз кивает и хлопает в ладоши. Феликс замечает след помады на ее зубах. - Вы становитесь таким популярным. Каково это, быть известным как художник с «извращенной склонностью»? - Мне это скорее нравится. Быть одной из норм и «социальным последователем» ни к чему не приведет, вы как бы просто сливаетесь с ними. Если вы заинтересованы в чем-то, и у вас есть к этому способности, независимо от того, кажется ли это странным, сделайте это. Обязательно найдется кто-то, кому это тоже понравится, - Феликс пожимает плечами, - Не говоря уже о том, что у меня сейчас целая семья, и мы все большая масса странностей. Она наклоняет голову в искусственном замешательстве, следуя сценарию, чтобы побудить его продолжить. - Я был сиротой до того, как вышел замуж, а затем внезапно узнал, что у меня есть двоюродный брат в Малайзии. Моя семья выросла там, - он ярко улыбается, глядя в камеру. - Это удивительно, господин Феликс. Итак, каковы ваши планы на ближайшее будущее, какие-либо предстоящие проекты или произведения искусства? - Кристофер и я расширяем компанию. Также мы открываем художественную выставку в Гонконге. Что касается проектов – я буду создавать новую хореографию с сопродюсером Кристофера – Ли Минхо. Можете с нетерпением ждать трех новых произведений, которые появятся на следующей неделе. - Вау, вы наверняка заняты. Что ж, на сегодня это все. Напоследок не возражаете объяснить свою последнюю картину? - О, конечно, я сделаю это кратко, - его лицо становится мрачным с фальшивым взглядом сочувствия, - Когда мы посетили Китай, мы встретили в больнице отца, который потерял сына в результате самоубийства. Поэтому я нарисовал две пары рук и использовал метод разбрызгивания, чтобы создать хаос из зеленых и желтых цветов. Мы с мужем были в отчаянии, когда узнали, что отец не справился с этим, - Феликс овладел искусством публично проливать несколько слез, грациозно их вытирая.