Который ел бумагу

*** Это был день неудач. - С днем неудач! Да-да, именно. Он проспал на час. За завтраком он пролил на себя горячее какао и разбил чашку. Он опоздал всюду. На обратном пути из школы он попытался вслед за машиной пройти под автоматическим шлагбаумом, но тот опустился, как только он подошел. Тогда он присел на бордюр, наугад сунул руку в сумку и нашарил что-то шуршащее. Вспомнил, что в булочной на углу продают пончики - как раз в таких шелестящих, мнущихся с хрустом бумажных пакетах. Потянул... и извлек на свет Божий книгу в мягкой обложке... Он купил ее недавно. Какая-то фантастика, кажется, Стивен Кинг. Точно он не помнил, а проверять не стал, вырвал вместо этого лист почти из середины и стал тихонько жевать, сплевывая на землю серенькие комочки бумаги. *** Ему понравилось. *** С тех пор его часто стали видеть у книжного. Он забегал туда при малейшей возможности - после уроков, в свободное время, когда было по пути - нетерпеливо дергал на себя дверь, хлопая ею со всей дури, сбивал покупателей с ног, быстро осматривал полки, хватал пару томов в мягкой обложке и кидался к кассе. Заплатив, вырывался на улицу, раздирал в клочья пакет, аккуратно перелистывал томики, вдыхая запах свежей бумаги и типографской краски, а потом, захлебываясь воздухом, давясь, вгрызался в книги, измельчая страницы, как шредер. Мелкие обрывки летели по ветру, а он, сжевав все листы до последнего, комкал цветную обложку и облизывал потрескавшиеся губы. *** Так продолжалось около полугода. Ближе к зиме он заметил, что чем позже встает солнце, чем темнее на улице утром, когда он выходит из дома, тем сильнее ему хочется почувствовать во рту мягкие комки размокшей от слюней бумаги. Книжный открывался в десять, и он стал бегать туда на большой перемене, а до этого, еле сдерживаясь, тихо и грустно вздыхал и поглаживал глянцевые обложки учебников. Он уже пробовал на вкус химию и литературу - и понял, что от захватанных, изрисованных листов першит в горле, они колются, как пушистые семена шиповника. *** Его странное увлечение не могло остаться незамеченным. Как-то учительница сняла с его рубашки обрывок страницы и в шутку спросила, не питается ли он бумагой. Он сверкнул на нее глазами так ошарашенно, что она в чем-то его заподозрила и дала номер детского психолога. *** Скоро он стал жить одним поеданием книг. Утром он сжевывал в ванной несколько оставшихся с вечера страниц. С трудом высидев первые два урока, шел в книжный, стараясь сохранять достоинство - чтобы никто не заметил, чего ему стоили эти бескнижные часы. Придя, покупал штук пять, съедал одну по дороге, а остальные смаковал в школе на перемене, запершись в кабинке туалета. В соседней парили, теснясь по несколько человек, журчала вода в кранах, а он, сидя на бачке унитаза, старался шуршать потише. Возвращаясь домой, заходил в книжный еще раз, делал уроки со страницами в зубах, перед приходом родителей наспех прятал остатки в ящик платяного шкафа. Ему было тяжело терпеть оставшийся вечер, поэтому он ложился спать как можно раньше, чтобы не думать о желанной бумаге... *** Он понял, что у него нет будущего, когда с научной фантастики и классических романов перешел сначала на детективы, потом на мангу, а потом на глянцевые женские журналы.