Задай вопрос, получи ответ

      — Почему ты продолжаешь писать мне письма?       Это очень неожиданный вопрос, но к нему Незуко готова ещё с тех пор, как Танджиро признался ей, что Шинадзугава умеет только читать, но не писать.       Развернувшись и уперев руки в бока, Незуко смотрит мужчине со шрамом прямо в глаза, что заставляет его на мгновение вздрогнуть, прежде чем бросить ответный хмурый взгляд на неё. Незуко знает, что неприлично так пялится на мужчину постарше, особенно будучи незамужней самой. Но она должна убедиться, что он поймёт её правильно.       — Потому что мне, конечно, нравится писать вам! Вы навещаете меня не так часто, как следовало бы. Поэтому я и пишу Вам, чтобы вы знали, как у меня тут дела и чем я занимаюсь.       Честно говоря Незуко непонимает почему он всё пытается усложнить, но даже его ворчание и хмурый вид делает его в её глазах милым.       Шинадзугава поджимает губы.       — И с чего ты решила, что мне надо знать, что происходит в твоей жизни?       Незуко лукаво улыбается, и подносит руку к сердцу, изображая боль.       — Неужели это не так, Шинадзугава-сан? Тогда, я полагаю, вы просто навещаете меня и моего брата по собственной прихоти, а не потому, что я недавно сказала, что у меня нет абсолютно никакого романтического интереса к Зеницу?       Когда он отворачивает голову и нервно облизывает губы, Незуко улыбается. Она поймала его.       — Если вы что-то чувствуете ко мне, то знаете, вы должны быть более честны со своими чувствами! Со мной нет необходимости играть в кошки-мышки! — Незуко подходит ближе, пока они не оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Если бы это увидел Танджиро, то ему, вероятно, стало бы неудобно, а Зеницу заскрежетал бы от этого зрелища зубами. Хотя в этом не было ничего такого, ведь они просто оба собирали дрова. Даже если бы рядом находились и Танджиро, и Зеницу, Незуко всё равно сделала бы то же самое.       Пережив резню своей семьи и ведя опасное существование демона, Незуко прекрасно знала, что завтрашний день никогда не являлся гарантией чего-то. Может, она и не ведёт себя, как подобает себя вести приличной девушке, но, по крайней мере, она берёт на себя ответственность за свою жизнь.       — Ты и твой брат чересчур болтливы!       Однако в словах Санеми нет злобы, только какая-то покорность.       — Лучше так, чем мучиться из-за недопонимания, — проговоривает Незуко протягивая руку, чтобы заправить выбившуюся белую прядь волос мужчине за ухо.       — Отлично, тогда хватит ходить вокруг да около, — Шинадзугава хватает её за руку, прежде чем Незуко успевает её опустить. — Вы позволите мне поухаживать за вами, Камадо-сан?       — Ты позволишь мне поухаживать за тобой, Незуко? — попровляет его девушка и на её лице появляется дерзкая улыбка.       Шинадзугава краснеет и кашляет.       — Ты это серьёзно?       — Разве вы не поняли, что уже давно мне нравитесь? Разве я бы писала вам столько писем? Так почему я должна ждать, пока вы будете называть меня просто по имени?       Ладно, она немного торопит события, но ведь в этот раз она ждала его визита больше двух месяцев! Конечно, просить, чтобы её возлюбленный называл её по имени, не слишком ли рано?       На несколько секунд наступает полная тишина, а затем: — Ты позволишь мне поухаживать за тобой… Незуко?       Рукой, которая не находится в хватке Шинадзугавы, Незуко обхватывает талию мужчины — твёрдую и мускулистую — и позволяет их телам встретиться.       — Да, Санеми, — выдыхает она.       Её брат всегда говорил, что она может быть очень упрямой, вплоть до того, что это упрямство может стоить ей жизни.       Но когда Незуко поднимает голову, чтобы подарить Санеми свой первый поцелуй, то она рада, что её настойчивость — целый год писем и ворон, летающий туда-сюда между домом Камадо и поместьем Шинадзугавы — окупилась сполна.