Синдром Калькутты

      Сотни голосов, говоривших на чужом языке и перебивающих друг друга, доносились из-за каждого угла местного рынка. Куча разных запахов традиционных блюд смешивались в один, от которого становилось дурно. Люди в красивых и пестрых национальных одеждах сновали перед нежданной гостьей, предлагали различного рода местный товар. Они дружелюбно улыбались девушке, пытались завлечь её какими-то ласковыми фразочками, а во взгляде отражался огонёк неприязни. Но она не обижалась на них, а, наоборот, понимала причину такого отношения: местные не каждый день видели здесь чужаков. Амала сжала покрепче сумку, пропуская вперёд игравших в догонялки детишек, и продолжила путь в посольство, пока её взгляд не зацепился за блестящие, переливающиеся на солнце, бусы. Продавец, стоявший за прилавком, сразу оживился, заметив интерес чужестранки. Пожилой мужичок активно замахал рукой, улыбаясь и подзывая девушку к себе. — "Может мне стоит взять что-нибудь в качестве сувенира?" — подумала она, подойдя к прилавку поближе и рассматривая украшения, — А они настоящие? — Обижаешь, милая! — залепетав на хинди, продавец состроил обиженное лицо и театрально вздохнул. Впрочем, спустя пару секунд его губы вновь растянулись в улыбке, и он начал охотно рекламировать свой товар, — Это настоящие драгоценные камни, я сам их добывал! Бери какие хочешь, ниже цены не найдешь!       Амала улыбнулась, рассматривая бусы. Она прекрасно понимала, что всё сказанное было ложью, чтобы завлечь покупателей. Но почему бы не приобрести что-нибудь на память о местном рынке? В глаза бросилось красивое рубиновое колье, что при взаимодействии с солнечными лучами приобретало кроваво-красный оттенок. Девушка осторожно взяла украшение в руки, рассматривая его. Долго-долго рассматривала, пока мир перед её глазами не поплыл. Амала прикоснулась ладонью к виску, пытаясь унять резкую боль, пронзающую мозг. В нос ударил тошнотворный запах крови, в ушах зазвенело. Стало жарко, невыносимо жарко. Казалось, что даже длинный и прочный навес не спасает от обжигающих солнечных лучей. Девушка повалилась назад, не выпуская из рук колье. Последнее, что она слышала — чьи-то крики, доносящиеся как будто из-под воды.       Запах крови не покидал её даже во сне. Девушка открыла глаза и ужаснулась. Перед ней предстал не местный городской рынок, с красиво одетыми людьми и разнообразными украшениями и блюдами, а едва освещаемый подвал. Повсюду находились позолоченные факелы, стены, украшенные странными рисунками и... Люди, облаченные в длинные мантии. Амала, выйдя, наконец, из оцепенения, подошла к одному из них и помахала ладонью перед его лицом. Но человек не обратил на неё никакого внимания, продолжая пялиться куда-то в одну точку.       Девушка тревожно вздохнула, пробираясь сквозь такие же неподвижные "статуи" к центру. Её сердце практически остановилось, когда она услышала, как они запели. Слова звучали на хинди, но Амала едва понимала их значение. Каждый голос старался перепеть другой, из-за чего текст стал искажаться, половина смысла было утрачено. Но одно слово было слышно особенно чётко: "Тёмная мать." — Что за чёрт? — крикнула девушка, и хор неожиданно замолк.       Послышался чей-то умоляющий голос, просивший о пощаде, а затем последовали приближающиеся крики ужаса и боли. Только сейчас Амала поняла, куда все смотрели. На высокий и широкий каменный помост вышли двое: плачущая женщина и мужчина. В отличии от других, его тело не было скрыто под мантией, она прятала только его лицо и плечи. Упав на пол перед алтарём, жертва взмолилась. — Пожалуйста, не надо! — хриплый от рыданий голос старался заглушить собой хор.       Голоса стали громче, а слова повторяться. Девушка замерла, не смея отвести взгляда. В мыслях промелькнули смутные догадки о том, что сейчас произойдёт. Она хотела уйти, но тело перестало слушаться, а желудок неприятно скрутило от томящегося внутри ужаса. По спине пробежало сотни мурашек, кончики пальцев онемели, а на губах застыл немой крик. Широко раскрыв глаза, Амала наблюдала за тем, как жрец, встав за спиной жертвы, взял женщину за волосы и оттянул их назад, заставляя ту выставить шею. — "Это сон... Это всё просто чёртов сон!"       Раздалась последняя мольба, и всхлипы вдруг прекратились. Мужчина полоснул ножом по шее жертвы, её кровь окропила всë: пол, алтарь, стены и одежду жреца, - и толпа заликовала: "Во имя Темной матери была принесена ещё одна жертва. Пусть богиня будет милостива к нам!" — Мисс Кхан! Боже мой, мисс Кхан, очнитесь же!