Условно

Что это вокруг меня? Кто это ходит? Почему так много? Откуда? Зачем? Сколько я ни пытаюсь найти ответа, я вижу только пустоту. Что это вокруг меня? Ради чего все это? Все – не то, что кажется. Невозможно – быть единым с другим. Невозможно залезть другому в голову, и чем ближе подходишь, тем явственнее это ощущаешь. Можно только попытаться представить, что происходит в том, кто рядом, но этого не почувствовать, а значит, не понять – ведь проще понять превратно. Что такое истина? Пересечение правд? **** Невозможно. Так не бывает в жизни. Так бывает только на картинах Рериха. И, может, на Луне. Как в обычном городе, на обычной улице увидеть такие сияющие, глянцевые, осыпанные блестками огоньков дома-параллелепипеды, чуть-чуть в дымке, на фоне зеленоватого, цвета морской волны холодного неба? Ему стало страшно, когда он увидел это. Ему захотелось закрыть лицо руками и заплакать, как в детстве при виде злой соседской собаки. Но от собаки прятались в подъезде, а от этого, непонятного, скрыться было некуда, он это чувствовал. Он вообще больше доверял своей интуиции, чем логике. Он шел – и отшатывался от каждого нового предмета, который появлялся в его поле зрения. Все они казались ему враждебными, таящими неведомую опасность. Черные тени на земле, блики на листьях кустов. Газовые трубы. Силуэты прохожих. Все, все, что он видел, пугало его, он стискивал кулаки в карманах, чтобы не дрожать, и дико озирался. Вдруг все оборвалось. Его накрыла тьма, резко и как будто колпаком. **** Яркий свет. Шепот. - Сидит? - Угу. - Не очень-то сидит. - И правда. - Да хватит поддакивать! Еще и стоишь за спиной. Еще и в затылок дышишь. Смотри лучше – он очнулся? - Вроде дергается. - Ммм, «вроде»! Надо полагать! Думается мне! Иди, проверь!.. Он приоткрыл глаза. Что-то призрачное, невесомое скользнуло к нему, коснулось руки – он ойкнул и сел. Немного кружилась голова, невысоко над головой медленно вращался металлический обруч – точь-в-точь золотой ободок на тарелке, но без тарелки. Он осторожно взял обруч двумя пальцами – тот остановился, но остался висеть. - Нуу, руки! Испортишь упаковку. Он обернулся. Тень – не сгусток тумана, а тень, неосвещенный воздух, стояла рядом, а другая склонялась над ним. У них не было формы, но бесформенными они не были; не было глаз, ушей, но они видели и слышали, и говорили, и явно знали больше, чем он. Он попытался подобрать какое-нибудь слово, чтобы их описать, и вспомнил – вычурные. - Что уставился? Не трогай нимб, говорят тебе. Идем, - дальняя тень кивнула ближней, - пора. Ближняя тень приникла к нему, от нее повеяло холодом – все исчезло. **** Люди вмещают в себя весь мир, потому что его осознают. Каждый вмещает в себя – все и всех. Они содержат друг друга, как зеркала на противоположных стенах? Тогда где начало? И если они едины, то почему так бесконечно различны? Сколько слов. Этого все равно не передашь. **** Ничего более праздничного он не видел в жизни. Каждая свеча горела маленьким солнышком, пахло апельсинами, и музыка – он узнал ее: She`s a killer Queen… Он разглядывал все внимательно, старался запомнить детали – но вещи и стены склеивались воедино, и оставалось только впечатление о чем-то теплом, пепельно-розовом, ярком, как танцующие язычки пламени – живая ель до потолка держала на игольчатых лапах ряды тонких свечей. Закончилась песня, свечи догорели, и огонь перекинулся на дерево – ветки почернели и скрутились, дым пополз по комнате. В комнате не было дверей; из комнаты нельзя было выйти. **** Снова он оказался на земле. - Не понравился праздник? Снова тени сновали рядом. **** Что же это такое? Кто это поймет? Как если бы. Это – если притворяться другим, станешь другим. Но притворяться всеми сразу? Понять бы, кто они. **** Хорошо думать обо всем этом, сидя дома за ноутбуком. А ему там, на грязной мерзлой земле, наверное, было не до философствований. **** Да, пожалуй. Он не думал ни о чем. Он лежал молча и смотрел. Над ним шумел город, или нет, не шумел, какой там шум в темных закоулках. Он ждал чего-то или ничего не ждал. Он хотел когда-то покончить с собой, броситься под поезд или выпрыгнуть из маленького катера, морская прогулка вдоль берега – четыреста рублей. Наверное, каждый хоть раз в жизни думал об этом, а может, нет. Потом он решил, что без толку. Может, неправильно решил, но об этом было приятно думать. Он вообще любил драматизировать и выдумывать. Он любил плакать. Вообще, вообще-то, на самом деле, в глубине души он любил все это, всю эту бестолковщину, бессмыслицу, этот бумажный фонарик. Наверное, каждый любит все это в глубине души. Наверное, каждый для себя – главный герой истории, и никто в этом не ошибается – поэтому правы все, и тогда в истории совсем нет второстепенных лиц. Как же так? Тогда все они – исключительны. Невозможно! Или?.. но… ведь тогда «их» - нет? Что тогда…