Бессонница на двоих

      Зудящие раны вновь не дают спать. Обезображенные конечности постоянно ноют, заставляя переваливаться с одного бока на другой. Каждая ночь ощущается бесконечной, будто время замедлилось настолько, насколько это вообще было возможно, или попросту остановилось. Сегодня Беннетту вряд ли удастся сомкнуть глаза хоть на миг. Глазная чума всё ещё прогрессировала на теле парня, пускай доктор Хаксли, вместе с мистером Хониккером, активно предпринимали всё для её излечения. Невозможно. Беннетт вновь с полным раздражения рыком резко переворачивается, однако это приносит лишь новую боль. Действие мыла уже давно иссякло, а значит в душе несчастного царила лишь безэмоциональность и равнодушие, перекрываемое злостью. Ещё одно телодвижение в постели, и он будет готов взвыть от боли.       Оставлять всё как есть было невыносимо. Беннетт без особых усилий отодвинул дверцу рабочей ячейки. Человеку спать в таком месте было бы крайне неудобно, однако рабочие дома особо не придирались к условиям. Сейчас главной задачей было не разбудить Флоренс и остальных, что мирно дремали в своих камерах. Парень высунулся наружу, проверяя, нет ли кого поблизости, а затем с осторожностью вылез, стараясь оставить каждое своё движение незамеченным. Надевать химзащитный костюм сейчас не было смысла — жители дома спят, прятать своё тело не от кого. Поправляя смятую белую футболку, блондин тихо выдыхает. Глаза болят от отсутствия сна не меньше, чем изувеченное чумой тело. Как скоро удастся избавиться от этой боли? Доктор Хаксли говорит, что это временно, однако как долго ещё это может продолжаться? Не важно. Сощурившись, юноша попытался различить комнатную мебель, что напрочь сливалась с едкой темнотой. Пришлось передвигаться на ощупь.       Глаза постепенно привыкли к темноте, поэтому углы обрели видимость сквозь пелену тьмы. Взгляд, не выражающий не единой эмоции, был пустым и одновременно наполненным болью, гневом и безысходностью. Всё будет хорошо? Добраться до главного коридора удалось без происшествий, однако внимание тут же привлёк свет, исходящий от двери в кабинет мистера Хониккера.       «Он ещё не спит?» — парень поднёс пару пальцев к подбородку, задумавшись. — «Быть может, из-за бессонных ночей он ведёт себя как грубиян и зануда..»       Беспокоить Феликса этой ночью хотелось меньше всего, однако рука сама потянулась к дверной ручке, аккуратно надавив. Беннетт заглянул в кабинет, заставая привычную картину: закинув ногу на ногу, учёный читает книгу, сидя на стуле возле рабочего стола. Лампа освещает чтиво ярким светом, а рядышком стоит его любимая дионея. Если бы Феликс был сумасшедшим, можно было подумать, что он читает книгу растению. Открывая дверь чуть шире, юноша наконец привлекает внимание учёного, отрывая того от чтения:       — Беннетт? Почему ты не спишь? Что-то случилось?       Его голос не звучал взволнованно. Лишь немного. Серьёзный и, как обычно, саркастичный, Феликс выглядел вымотанным, мешки под глазами говорили сами за себя. Он не спит уже не первую ночь.       — Мистер Хониккер? Я могу войти?        В ответ лишь утвердительный кивок. Вундеркинд закрывает книгу, оставляя в ней какую-то бумажку в качестве закладки. Первое, что бросается в глаза при виде вошедшего — отсутствие привычного ярко-жёлтого костюма, скрывающего болезнь. Пускай Хониккер и чаще остальных видит ужасающую картину, сейчас это удивляет не меньше. Решая не дожидаться чужих расспросов, Беннетт начинает первым:       — Всё тело болит. Болит настолько, что невозможно спать, — в его голосе отчётливо слышно отчаяние, пробирающее до мурашек, — Сделайте что-нибудь. Я так не могу.       Как часто вы видите улыбающихся людей в подавленном состоянии? Как часто вы видите алкоголиков трезвыми? Настолько часто Беннетт и пребывает на людях без воздействия мыла. Не самое приятное зрелище. Хониккер тяжело вздыхает, откладывая книгу на стол, следом принимаясь копаться в ящиках своего стола. Спустя некоторое время он наконец выуживает пачку таблеток, протягивая их юноше.       — Обезболивающее. Выпей пару таблеток, должно помочь. — бурчит Феликс, мимоходом наливая в стакан воды.       Блондин с благодарственным кивком принимает лекарства, выдавливая несколько таблеток из упаковки. Он не очень любит проглатывать что-то залпом, однако сейчас это необходимо. Взяв стакан со стола, парень быстро справляется поставленной задачей, утирая рот рукой. Как скоро подействует лекарство — не важно, лишь бы боль ушла. Однако Беннетт всё же молился на их скорое действие. Хониккер усаживается обратно на стул, лениво стягивая со стола книгу и открывая её на нужной странице, но что-то не так. Беннетт всё ещё стоит перед ним в кабинете, как будто ждёт чего-то. Вскинув брови, учёный склоняет голову в бок, явно задаваясь вопросом, почему тот ещё здесь, однако юноша вновь не даёт раскрыть рта первому.       — Я слышал, как Айден читал Шарлотте что-то перед сном.. Он сказал мне, что после этого Лотта очень быстро заснула..        — Хочешь, чтобы я почитал тебе? — учёный усмехается, находя чужое поведение детским, однако вовсе не желает того задеть. — что ж, сказок я при себе не имею, Бен, но если псевдо-научный бред заинтересует тебя, то милости прошу.       Видеть лицо Беннетта надо было. С угрюмого и пустого, выражение лица рабочего в миг сменилось счастливой улыбкой. Он забегал глазами по комнате в поиске места, куда можно было пристроиться, но ничего не найдя, вернул свой взор на друга, ожидая каких-либо указаний. Сам Феликс нахмурился, понимая, что кроме лежащего на полу матраса, а именно его спального места, устроиться негде, на что лишь вздыхает:       — Ложись сюда.       —Мистер Хониккер, но где тогда вы-..       — Я всё равно не собирался сегодня спать. — с отсутствием манер перебивает учёный, пододвигая стул поближе.       Беннетту остаётся лишь пожать плечами, с осторожностью укладываясь на матрас. Тело всё ещё ныло от боли, однако это было уже не так заметно. Удивительно, но одно присутствие занудного мистера Хониккера способно скрасить любую ситуацию. Хорошо ли это? Феликс приглушает свет в комнате, дабы парню было легче уснуть. Рабочий устраивается поудобнее, одну руку аккуратно засовывая под чужую подушку, которую находит достаточно удобной. Постель Феликса гораздо лучше рабочей ячейки.       Хониккер наконец-то занимает своё место на стуле, держа всё ту же книгу, что была у него в руках, когда блондин пришёл. Предварительно прокашлявшись, он начинает читать. Отсутствие интонации и монотонное произношение ни капли не заботило Беннетта. Один чужой голос был способен пройтись волной спокойствия по всему телу, позволяя мыслям угомониться в голове, а неприятным ощущениям стечь с тела, будто вода. Веки быстро тяжелеют, позволяя наконец расслабиться, оторвавшись от беспокойств.       Феликс и получаса не потратил на чтение, как Беннетт уже мирно сопел в его постели. Спящий вид рабочего вызывает сонный зевок. Поднимаясь со стула, учёный ставит книгу на полку, а пачку таблеток вместе со стаканом убирает по местам. Свет в кабинете гаснет окончательно. Шумный вздох раздаётся сквозь сопение дрыхнущего парня.       «Надо же.. Мне удалось его успокоить. Так быстро.. » — Хониккер слабо усмехается, повесив медицинский халат на спинку стула.       Сегодня сон берёт вверх. Присаживаясь рядом с рабочим, уголки губ непроизвольно дрогнули в улыбке. Рука осторожно касается спутанных светлых волос, кое-где запачканных уже давно засохшей кровью. Феликс чувствует себя более умиротворенным, чем обычно. Он осторожно укладывается на свободную часть матраса, кою юноша ещё не успел занять. Спящий Беннетт интуитивно прижимает к себе чужое тело, будто мягкую игрушку. В любой другой момент Хониккер бы поворчал, однако сейчас он лишь прикрывает глаза, проваливаясь в долгожданный сон.       Сегодня они оба уснут,       избавившись от бессонницы.