Девушка из Бруклина

      Педро сидел на полу: босой, в черной растянутой футболке и не менее затасканных серых трико. Он сидел, прислонившись спиной к мрачным цветастым обоям, в ореоле бледно-алого садящегося солнца, — прямо там, на мансарде, у моих ног, — и молчаливо потягивал свое любимое красное сухое. Наблюдал за мной. Кисти в руках, и фужер на подоконнике. Я рисовала. Точнее, писала с натуры. Писала портрет своего мужчины, придирчиво морщась!.. Мне не нравилось. Казалось, чего-то не хватает! Все время! Словно бы не те мазки!.. Не те краски!.. Хотя… — Дай посмотреть, — вновь попросил Педро, но я усадила на место одним только взглядом! — Ладно… — Он примирительно вытянул руки и, рухнув на место, осушил бокал. — Ладно, давай посижу еще часов двадцать. Belleza, мой зад не каменный!.. — Ох, ну что за капризная «принцесска»!.. — протянула я, закусив губу и осторожно нанося мазки. — Принцесска?.. Я?.. — Педро расхохотался, и у меня на сердце сразу потеплело.       Ненавидела, когда не получается!.. Терпеть не могла!.. — Ты, ага!.. Не можешь попозировать без трех недель своей законной жене!.. Я, между прочим, всегда пишу тебя с любовью. — Mi amor, ну, правда, я просто выбился из сил! Давай проводим солнце и потанцуем, м-м?.. Растрясем телеса?.. Хочу тебя обнять. Я соскучился! Закончим завтра…       Причудливые кудряшки упали на высокий лоб. И я залюбовалась, внезапно осознав!.. — Точно! Замри! Этого и не хватало!.. — Ох, belleza… — Педро вздохнул и захотел отбросить прядь назад. — Нет! Стой! Подожди! Пять минут! Только набросаю штрихи!..       Должно быть, я, порой была невыносима… Да. Точно, я всегда этим отличалась: если что-то взбрело в голову, не успокоюсь, пока не доделаю или же не заполучу желаемое!.. Картина не могла остаться без мазков! Или, хотя бы, штрихов, что я нанесла спешно!.. Всего-то пара минут!.. И, вот, довольная, я улыбнулась и поманила пальчиком к себе.       Солнечные блики замерцали в каштановых волосах!.. Господи, как же он был красив!.. Я тряхнула головой, отпила вина и, отпрянув, позволила Педро разглядеть «набросок». Да, именно так я назвала почти пять часов беспрерывной работы карандашом и красками.       Мне нравилось, как внимательно он всегда разглядывал детали. Вытаскивал свои очки и присматривался. Глядел и глядел!.. Минуты три. В тишине. Я даже немного занервничала, потому что… Да, мне требовалось все и сразу. Дурная привычка! — Ну, как?.. Почему молчишь?.. — И кто из нас теперь капризная «принцесска»?.. — Педро причудливо нахмурил брови. — Я могу перерисовать!.. — Нет, глупышка, не нужно, портрет чудесен. — Правда?.. Он пока не закончен. Завтра тебе придется снова сесть в углу, пока не допишу!.. — Хорошо, — безоговорочно согласился Педро, в подтверждение кивнув, — хорошо, моя девочка, иди сюда, потанцуй со мной.       Он сгреб меня в охапку, как будто мы не виделись сутки!.. Прильнул губами к щеке, и я растаяла. Сразу захотелось еще вина, много вина!.. И много гаснущего солнца!.. И танцев!.. И поцелуев!.. Я обожала субботы. Я обожала, когда мы оставались дома одни. И никуда не нужно было ехать! Или бежать, или лететь… Разве, что, с Эдгаром погулять. Но это было в радость!.. — М-м… — Педро глубоко вздохнул, медленно двигаясь в тишине.       Откуда-то издали доносились отдаленные гудки, однако, в целом, в округе сохранялось трепещущее спокойствие. Идеальный район для приватной личной жизни. Мы могли спокойно погулять. Могли и выехать на автомобиле, не опасаясь, что поедут следом. Обычно нас не беспокоили. Мне нравилось, что к Педро подходили только, когда он выходил один: в магазин, на съемки или просто на встречу с сестрой. Стоило лишь нам появиться и взяться за руки, люди понимающее смотрели, но не вмешивались. Хорошо. Это было очень хорошо!.. — Принесешь еще вина?.. — Я улыбнулась, залюбовавшись алыми бликами на его лице: красивом и гордом. — Si, mi corazón… — Он ненавязчиво чмокнул кончики моих пальцев, намеренно тряхнул головой, чтобы кудри еще больше растрепались и, подмигнув, вышел в коридор.       А я… Я осталась стоять в своем любимом зеленом платье, в том самом, что носила на концерте Тейлор, и чуть позже, всякий раз, когда Педро просил об этом. А делал он это часто и настойчиво… Я достала наушники, включила музыку и, улыбнувшись, прикрыла веки, словно бы растворяясь в любимой мелодии.

«Прикоснись ко мне, я замерзаю и теряю контроль,

Прикоснись ко мне, я золотая и дикая, как ветер,

Я падаю, падаю... Очарование, не исчезай...»

      Музыка… О, кто придумал музыку?! Пусть будет тотчас же благословлен, хоть в аду, хоть на небесах! Потому что именно она возносила меня в облака, и болезненно кусала за плечи. Только музыка имела эту власть… Включи знакомый ритм… И мир преображается. Мир меняется! Нет места одиночеству, когда играет музыка. Нет места страху. Нет места страданиям!.. Улыбка и счастье… Смех и радость!.. Вайб заката. Вайб солнца! Гимн моего счастья!.. Вот, что я слушала, летая по мансарде.

«Лишь на одну эту ночь, дорогой,

Давай потеряемся

Лишь на одну эту ночь, дорогой,

Давай потеряемся…»

      Мои ладони терялись где-то высоко над головой!.. Тени падали на стены… Силуэт — мой собственный, манящий и искрящийся бликами!.. Рыжие длинные волосы метались по плечам и спине, падали на лицо, прикрывали солнце, а следом, волнами вновь опускались за спину… Казалось, я — пушинка, легкое маленькое облачко, напитанное голубизной неба и алыми лучиками солнца. И не было радости искреннее, чем танцевать на мансарде с бокалом вкусного вина. Босиком, осторожно касаясь кончиками пальцев летящего подола платья; ощущая свободу и счастье. Просто жить. Ловить момент. Потому что знала: я запомню этот вечер, как и многие другие. И, вскоре, с ностальгией буду вспоминать. Буду видеть алые тени на черных обоях: мечущиеся листья на ветру, окрашенные в багряные краски; буду чувствовать… Я запомню эти мгновения. Я точно пронесу их через всю свою жизнь…       «С тобой…»

«Позволь мне приблизиться, я не твоя тень.

В наших глазах есть защита от грядущего конца,

Нам не трудно сказать, чего не стоит делать…»

      Обернувшись вокруг и улыбнувшись, я одним движением перемотала музыку на любимейшие три минуты. «За мгновение до…» — так я назвала этот «бит» в ушах, пока мелодия не окрашивалась солнцем!.. А эта песня дышала закатом!.. Эта музыка возносила. Она окрыляла… Я никогда не слушала ее осенью, зимой или весной. Разве, что, в мае… Только летом. И только в сумерках. Исключительно с бокалом вина и пританцовывая на закате. Так уж повелось. В этом я себе не изменяла. Традиции… Да, я соблюдала свои «давние традиции» еще с далекого детства.

«Давай потеряемся…

Давай потеряемся…

Давай…»

      Сквозь кожу, прямо на моих руках! И сразу в вены!.. Алкоголь и солнце… Счастье. Я кружилась и пела себе под нос. Перематывала последние полторы минуты, — да, я часто могла по часу залипать на один-единственный момент, испытывая этот кайф!.. Эти чувства!.. — наверное, раз десять точно, пока не приоткрыла глаза и не увидела Педро. Он стоял у мольберта и молчаливо попивал вино. Бокал в одной руке, бутылка в другой… Я замерла, смущено вытащив наушник и, пожав плечами, вздохнула. — Что-то ты долго!.. — Да, нет, mi amor. Минут пять уже тут стою. Смотрю на тебя… — протянул он, почти сразу опустив «поклажу» на пол и приблизившись ко мне. — Ты красиво поешь и не менее соблазнительно двигаешься. — Господи…       Я не любила, когда смотрят. Отдавалась порывам лишь наедине. Но совсем позабыла — Педро рядом. Ага. Настолько увлеклась, прониклась любимой мелодией!.. — Дай-ка мне одно ухо…       Я послушно вставила наушник, бережно погладила по плечу, прежде чем вновь включить «плей». Бросила телефон на подоконнике, медленно задвигавшись. Лицом не повернулась. Знала, что он подойдет сам, опустит руки на талию и прижмется тесно-тесно… Так и вышло. Я даже хмыкнула себе под нос, когда запрокинула голову любимому на плечо и обхватила ручкой за шею.       Мы непринужденно задвигались: не спешно и совсем не ритмично. Музыка благоволила. Моя любимая «версия заката». Солнце падало. Опускалось все ниже. Мансарда наливалась красными сочными красками: от громоздких окон до стен и старинных половиц!.. От наших лиц до кончиков пальцев на босых ногах!.. Педро двигался, обнимал за талию, осторожно наклонял вниз, придерживал спину, обрывисто покрывая поцелуями мои ключицы и шею… Он отрывал от пола, прижимал к себе и поглаживал бедра. В такт музыке, в такт биению сердца… И мы целовались. Снова и снова. Ловили солнечными блики — последние тем замечательным вечером. Одурманенные вкусным вином, райской погодой и своими чувствами. Это было… — Давай затеряемся в недрах нашей спальни, любовь моей жизни… — ласково предложил Педро.       Бутылка опустела. Наша вторая за вечер. Солнце погасло. Мансарда погрузилась в ненавязчивый полумрак… Чарующий и одинокий… — Давай потеряемся там до следующего заката, моя девочка… — Разве завтра тебе никуда не надо?..       Голова едва кружилась от алкоголя, но я не была пьяна. Разве, что, самую приятную малость!.. — Надо. Поближе к тебе. — Но мы и так рядом… — Не достаточно, belleza.       Педро качнул головой, неожиданно подхватил на руки и, запечатлев на губах вполне многообещающий поцелуй, получил одобрительное: — Si, mi amor. Llévame contigo. Nunca me dejes ir...

«Давай потеряемся…

Давай потеряемся…

Давай…»