Боже Господи, спаси

Ощутил я запах смерти. Терпкий, неприятный, тошнотворный настолько, что начинает кружиться и без того больная голова. Эта смерть каждый день проходит мимо моих глаз и когда-нибудь она доберется до меня. Началось новое, серое утро. Нет солнца, уродливые тучи закрывают его, а в воздухе витает запах пороха, крови…и все той же смерти. Сердце непреклонно к уговорам и продолжает с бешеной скоростью стучать, не прекращая. Кажется, что этот звук слышат все и эти все вскоре придут по мою душу. Страх, спустя это долгое время, не прекращает окутывать мой разум. Мысли заняты тем, как бы остаться в этом бренном мире, я не хочу умирать и уверен я, что те, кто пал от моих рук, тоже не хотели быть убитыми и напрочь забытыми теми, кому они доверяли свой тыл, но их израненные тела никогда не забудутся мной. Смотрю я на друга, который мирно лежит рядом со мной. Сон-единственное время, когда ты можешь забыться, но напряжение от происходящего не уходит из тела. Хлопаю его по плечу, он открывает глаза, которые в полной мере передают его усталость, боль, ненависть к тем, из-за кого мы страдаем, скуку и грусть. Сев на сырую землю, он мнимо улыбнулся, глядя на меня. — Доброе утро, Митёк! — Опираясь на руки, мой товарищ пытается встать, но тяжесть во всем теле тянет назад и он с тихим грохотом падает вниз. Еле слышный смешок расслышал лишь я и тоже усмехнулся над ним. Смех- лечение болезней души и смысл оставаться на плаву там, где бездушные тонут в трясине. Смех- защита от боли, что испытали мы все, а также бескорыстная помощь другим. Шелестение недавно появившихся на деревьях листьев, прервали звуки шагов из ближайших кустов. Усталость в теле резко спала и мы с другом подскочили, схватив в руки потрепанные автоматы, наводя их дула в сторону звука, пристально наблюдая и слушая каждый непонятный шелест. Время будто замерло, секунды длились долго и мучительно для нас, по крупицам забирая всю нашу решительность и доводя до безысходности. В ветвях показалась знакомая форма болотно-серого оттенка, ружья опустились в землю- свой идет. Впервые за несколько дней мы видим лицо кого-то из наших. Впервые мы увидели того, у кого нет желания убить нас. — Здравствуйте, парни! — Дружелюбно, с улыбкой произнес мужчина лет шестидесяти, выбираясь из зарослей.- В опасном месте вы остановились, ребята, примерно в двух километрах где-то человек с десять вражеских солдат. Если найдут вас, то быстрее всего, домой вы не вернетесь. Настала тишина, а следом раздался оглушительный выстрел, который казался мне так далеко, но и в то же время так близко. Все трое вздрогнули, повалившись на землю, прикрывая голову руками, посматривая на своих союзников со страхом в глазах, которые видели не меньший ужас, изображенный на их лицах. Этот устрашающий звук то утихал, то вновь появлялся с новой силой. И вот снова тишина. Быстро поднявшись, собрали вещи и двинулись прочь. Бежали мы так быстро, как никогда в жизни не бегали. Пробежали прилично, ни на секунду не останавливаясь и вот, старое дерево в гуще леса пришлось нам по душе и первая остановка оказалась возле него. Дедушка, хватаясь за грудь сразу оперся о ствол, скатываясь вниз по нему. Я с другом подошли поближе, расспрашивая, что случилось, все ли хорошо, нужна ли ему помощь. Дед отнекивался, сказал лишь одну фразу: — От старости нет лекарства.- Эти слова ненадолго сбили нас с толку. И впрямь, не придумали еще такого чудодейственного препарата, да и не придумают никогда, это все лишь детские сказки. Мужчина отдышавшись, задал нам вопрос.- Вам сколько лет-то? — По двадцать нам.- С горечью ответил друг, присаживаясь рядом. Дедушка поник, опуская голову в землю. — Значится, с шестнадцати лет вы здесь, как это прискорбно, молодые еще совсем, а жизнь уже потрепала.- Вдалеке вновь послышались выстрелы и все разом повернули головы в сторону звука.- Снова это началось… В пяти километрах отсюда наш штаб, сейчас главное добраться до него живыми, пошлите. Мы без слов последовали за нашим новым знакомым. Сами мы не знали в какой стороне находятся наши, но полностью доверяли совсем незнакомому для нас человеку. Шли все так же быстро, а звуки выстрелов не прекращались и каждый раз сердце будто вздрагивало внутри. Ломались сухие ветки под ногами, шелестели все те же листья, летали недавно прилетевшие птицы и куковала на полусгнившем дереве первая кукушка, а мы всё шли. Прошло несколько часов, ноги гудят от боли, руки устали держать автомат, а сами мысли заняты треском сухих досок вдалеке- мы приближаемся к лагерю. Садимся в кустах в метрах десяти от палаток, проглядываем сквозь щели кустарника и видим огонь, сожженные в порох казармы, запасы еды, видим лежащих на мертвой земле людей, изливающихся кровью и их обугленные тела от этого большого костра позади. Лица замерли в странной гримасе, которая выражала: сочувствие, боль, отвращение, ужас. Все эти чувства перемешались воедино. Мы с другом не думая побежали к умершим в надежде спасти хоть кого-то, но наша наивность обернулась нам боком. Мужик выбежал из кустов за нами, крича, чтобы мы вернулись обратно и в ту же секунду послышался выстрел. Не стало моего верного друга, пуля пробила голову и он свалился на землю. Я остановился, поднимая оружие и медленно стал отступать назад. Глаза бегали из стороны в сторону, стараясь разглядеть какое-нибудь движение и сделать свой выстрел прямо в цель, но стреляю совсем не туда, остается лишь одна пуля. Стук сердца отдает в виски и начинает болеть голова. Страх окутал меня и я, спотыкаясь о камень, падаю вниз, ударяясь головой о обломки лагерных стен. Из последних сил открываю глаза и вижу перед собой спину мужчины, слышу приглушенные выстрелы, вижу как он падает на землю рядом со мной. Все кончено, на моих глазах погибли товарищи, на моих глазах погиб и я. На мгновение настала тишина. Нет! Я еще живой! Я не за этим так много прошел, чтобы так легко сдаться и погибнуть в такой смешной ситуации, ничего не сделав, я буду бороться! Приподнимаюсь, поднимаю автомат и стреляю во врага, сидящего на корточках ко мне спиной возле моего друга. На секунду он замер и следом повалился. Ноги двинулись в его сторону и шатаясь, встал над его телом. Направил дуло, впритык прижимая его ко лбу парня. Парниша этот тоже молодой, наверное даже, мой ровесник. Жму я на курок нет выстрела, нет и единой пули, кончились они на том моменте и упал я на колени. Опускаю руки, смотрю на землю, залитую кровью и стискивая зубы, вновь закрываю глаза. Боже Господи, спаси! Прохладный, весенний ветер обдувает лицо, а яркое солнце светит в меня. Все таки живой я, как и говорил, я никогда не умру такой глупой смертью. Лежал я в грязной палате. В коридоре были слышны голоса, но не разбирал я слова, но услышал, то что желал услышать все четыре года. — Германия объявила о своем поражении, война окончена!