Верность Серебрянки

      — Сдохни, тварь! Громкий визг прорезал тишину Сумрачного Леса. Серебристая молния вылетела будто бы из ниоткуда, сбила с лап здоровенного серо-белого кота, налетев со спины и впившись когтями в густую, колючую шерсть. Брызнула кровь. Серый великан завопил, пытаясь сбросить с себя напавшую на него кошку.       — Тебе лучше бы сдаться, Остролап, — насмешливое холодное мяуканье раздалось от блекло светящегося из-за облепившего его лишайника куста, и в полумраке показались очертания Коршуна, принца Сумрачного Леса. — Серебрянка не отпустит, даже если ты кинешься в реку. Остролап взревел от бессильной ярости и с явным усилием заставил себя расслабиться и рухнуть на землю. С его спины соскользнула, втянув когти, изящная серебристо-полосатая воительница. Серебрянка казалась совершенно чужой в этом мрачном, неприглядном месте: её шерсть сияла ярче звёзд, будто запутавшихся в ней, а большие голубые глаза смотрели на Коршуна с опасной яростной нежностью, точно он был её котёнком, попавшим в беду.       — Звёздным слабакам не место в Сумрачном Лесу, — прошипел Остролап, с презрением глядя на Серебрянку.       — Назови меня так ещё раз, и станешь похожим на Снегоухого, — отозвалась та, не глядя на серого воина. Коршун, подойдя ближе, почти ласково ткнулся носом в ухо Серебрянки, тихо мурлыча. Его ледяные глаза на мгновение будто бы стали теплее, но как только взгляд его скользнул на Остролапа, сумрачному воину показалось, будто он заживо обращает его в ледяную глыбу.       — Серебрянка сама пришла ко мне, готовая тренироваться и впоследствии драться против Звёздного племени и живых котов, — спокойно произнёс Коршун, вставая плечом к плечу с Серебрянкой и переплетая свой пушистый тёмно-бурый хвост с её, серебристо-полосатым. — Потом будет больше. Звездоцап считает, что пример Серебрянки привлечёт на нашу сторону ещё котов, недовольных как живыми, так и звёздными воителями. Хочешь поспорить с моим отцом? Морда Остролапа выражала самые разные эмоции, но желания спорить со Звездоцапом там определённо не было, тёмный янтарь глаз мрачно сиял презрением и отвращением к Коршуну с Серебрянкой и тому, какие отношения их связывали. Все обитатели Сумрачного Леса прекрасно понимали, что бессердечный, на первый взгляд, воин потерял голову от озлобленной звёздной кошки, при первой же встрече и попытке отказа в тренировках бросившейся на него с такой яростью, что успела сбить его с лап, — точно так же, как сейчас сбила Остролапа, — и, угрожая откусить нос, потребовала провести её к Звездоцапу. Когда влюбилась сама Серебрянка, не могла, пожалуй, сказать даже она сама. Просто в какой-то момент ей стало куда спокойнее под боком у тёмно-бурого воина с жутким шрамом на шее, а не с такими же, как она, предками-воителями. Ледяные глаза Коршуна стали теплее, чем безликое сияние звёзд. По крайней мере, Коршун не изрекал пророчество, принёсшее смерть её дочери. Коршун не был причиной тому, что её любимый сын был вынужден жить в горном клане, а не среди соплеменников. Коршун не стал её высмеивать, когда она пришла в Сумрачный Лес с желанием драться против Звёздного племени, лишь бы отомстить им за своих детей.       — Я разорву глотки всем, кто посмел тебя обидеть, — рычаще прошептал Коршун, когда Серебрянка прижалась к нему всем телом, мягко вылизывая ушки и морду. — И брошу их сердца к твоим лапам.       — Пусть все коты всех четырёх племён знают тебя, как воина, чьи лапы несут справедливое возмездие, — глаза Серебрянки яростно сверкнули. — Ты не будешь лишь сыном Звездоцапа, мой Коршун, твоё имя будут знать все котята с младых когтей, тебя будут бояться и уважать.

***

      — Речное племя? — раскатистый бас Звездоцапа накрыл всю поляну перед грудой камней. Коршун и Серебрянка, сплетясь хвостами, гордо вскинули головы. Сидящие за их спинами воины нервно поёжились, точно боялись услышать свои имена.       — Карпозубка, Тонкокрылый и Метелица, — звонко выкрикнула Серебрянка. — Все они готовы вступить в бой с кем угодно по твоему приказу, Звездоцап.       — Вам двоим нет веры, — рявкнула Кленовница, вскакивая на лапы, и серебристая воительница тут же, вздыбив шерсть, выскочила вперёд, оказываясь нос к носу с черепахово-белой кошкой.       — Выбери любого и сразись с ним сама, — из горла Серебрянки вырвалось злобное рычание. — Или смирись уже с тем, что не тебе решать, кому верить. Что, всё ещё злишься, что наследница Яблочника сама выбрала свою судьбу и теперь с тобой на одной стороне?       — Когда ты зазеваешься и повернёшься ко мне спиной, я тебя прикончу, звёздная выскочка.       — Я выпущу твои гнилые кишки, если дашь мне повод. Коршун одобрительно зашипел, выступая вперёд и потираясь щекой о щёку Серебрянки. Кленовница обернулась, ожидая, что кто-то ещё из сумрачных воинов встанет рядом с ней, но Звездоцап не шевельнулся, глядя на разворачивающуюся свару лениво-заинтересованным взглядом янтарно-жёлтых глаз, Звездолом лишь отвернулся, будто перепалка Кленовницы и Серебрянки не была для него чем-то значимым, а остальные будто предпочли проигнорировать всё происходящее. Поняв, что осталась в меньшинстве, кошка прижала уши и отступила: впрочем, глаза её продолжали гореть бешенством и ненавистью. Серебрянка прекрасно понимала, что у воительницы когти чешутся убить её, и чем скорее, тем лучше, — спасало её лишь то, что Кленовница, всё же, подчинялась приказам Звездоцапа, и не стала бы нападать на неё. По крайней мере, пока их план не будет приведён в действие.       — Коршун, Серебрянка, — кивнул им Звездоцап, и они почти одновременно склонили головы, когда предводитель Сумрачного Леса спрыгнул со своего места, возвышаясь над ними. — Ваши ученики подготовлены лучше всех, и я могу по праву гордиться ими... и вами. Как бы я ни сомневался в твоей верности, звёздная кошка. Мы выступаем следующей ночью! А пока... Пришло время отдохнуть. Взмахнув хвостом, полосатый котище шагнул в сторону и скрылся между деревьями. По одному стали исчезать и другие воины Сумрачного Леса. Ученики, переглядываясь и испуганно прижимая уши, растворялись в воздухе по одному, просыпаясь в мире живых. Вскоре на поляне остались только Серебрянка и Коршун, растянувшиеся на мокрой земле.       — Уже завтра племена взвоют от наших когтей, — перевернувшись на спину, Серебрянка вытянула лапы и, выпустив когти, полоснула ими по воздуху, точно пыталась разорвать чьё-то брюхо. — И ты будешь править лесом!       — Мы, — поправил её Коршун, вильнув хвостом. Переглянувшись, они поднялись на лапы и, не сговариваясь, нырнули в тень голых, будто ободранных чьими-то жуткими когтями, деревьев. Оба знали короткую дорогу туда, в мир живых, к самому важному на новой территории для воителей месту. Остров Советов раскинулся под лапами двоих мёртвых воинов, устроившихся на ветвях огромного дуба, словно признавая в них новых предводителей, которые воцарятся в этом мире вместо четырёх племён. Две пары льдисто-голубых глаз следили из мрака Сумрачного Леса за живыми котами. Два мертвеца, которым не суждено, казалось, было встретиться — и тем не менее, они знали, что готовы драться бок о бок, раздирая острыми когтями тела всех, кто попадётся им на пути.

***

Серебристая воительница с яростным воплем ворвалась в лагерь Грозового племени, тут же сцепившись с предательницей Искрой и отшвыривая её от Коршуна. Сумрачный воин благодарно улыбнулся ей и кинулся на Ежевику, пытавшегося перевести дыхание перед новой волной битвы.       — Как звёздная воительница может прислуживать Сумрачному Лесу? — в бешенстве провизжала Искра. Серебрянка оскалилась, раздирая её живот когтями, и обе кошки покатились по залитой кровью поляне Грозового лагеря.       — Сумрачный Лес не убивал мою дочь! — рыкнула она. — Сумрачный Лес не вынуждал моего сына уйти в горы! Сумрачный Лес не сделал мне ничего плохого! Все мои страдания только из-за проклятых пророчеств и предзнаменований! Коты Сумрачного Леса не издевались над моими котятами, не делали из них отщепенцев!       — А как же Звездоцап?       — Звездоцап — лишь один кот! Ничего бы этого не было, если бы бесхребетная рыбёшка, по недоразумению ставшая предводительницей, не позволила ему подмять под себя всё Речное племя! Её настолько охватил азарт битвы, а злость и ярость затмила глаза, что она не заметила появления ещё одной серебристой кошки, похожей на саму Серебрянку почти как две капли воды — разве что, полосы на шкуре были гораздо темнее, да взгляд был не озлобленным и ненавидящим, а полным нежности и тоски.       — Мама?.. Кошка замерла, услышав голос за своей спиной. Серебристая шерсть на ей загривке, залитая кровью, встала дыбом: Искра, воспользовавшись замешательством противницы, выскользнула из её когтей и отскочила в сторону. Серебрянке показалось, будто время остановилось, когда она обернулась и наткнулась на полный ужаса взгляд голубых глаз Ласточки.       — Ты?! Они замерли, глядя друг на друга: одна в страхе, другая в непонимании. Несколько мгновений кошки, впившись когтями в землю, не двигались с места, как вдруг поляну огласил жуткий хруст. Серебрянка перевела взгляд на котов за спиной Ласточки и сердце её сжалось. Огромный тёмно-бурый полосатый кот, — на секунду серебристой воительнице показалось, что это был Звездоцап, — нависал над чьим-то изломанным, тёмным, почти чёрным от крови телом. Голова бездыханного кота была жутко запрокинута, и на мир вокруг смотрели потухшие льдисто-голубые глаза.       — Коршун! Боль и бессильная ярость сжали сердце Серебрянки. Ласточка сделала шаг к ней, будто бы хотела поддержать мать, но серебристая воительница рванулась вперёд, отталкивая звёздную кошку плечом, и, упав возле тела Коршуна, зарылась носом в его потемневшую бурую шерсть.       — Нет, прошу, ты не можешь меня покинуть, только не так... Умоляю, Коршун, вставай! — исступлённо зашептала она, толкая лапой медленно тающее в воздухе тело. Горло её перехватили рыдания, глаза жгло от слёз, и у прекрасной серебристой кошки не было сил даже на то, чтобы встать и продолжать драться.       — Звёздное племя не осудит тебя за любовь, Серебрянка, — прогудел кто-то над ухом. Та не сразу осознала, что Ежевика подошёл к ней ближе, касаясь плечом плеча. — Уверен, предки-воители простят тебя за эту ошибку...       — Ошибку?.. — шерсть на загривке Серебрянки встала дыбом. Она не могла больше сражаться, чувствуя, как даже эта, посмертная жизнь оставляет её, точно смерть Коршуна нанесла ей рану опаснее, чем острые когти и изогнутые клыки, но в её силах было сделать последний бросок, поставить на кон всё, что составляет её существо.       — Коршун не был ошибкой! Ежевика отступил в сторону, будто опалённый её яростью, и Серебрянка, вскочив на лапы, серебристой молнией взвилась в воздух. Время снова будто замедлилось, и пылающие ненавистью и болью голубые глаза видели лишь буро-полосатую шерсть и открытое, беззащитное горло. Ещё мгновение — и в пасть Серебрянке хлынула горячая, солёная кошачья кровь. Ежевика забился под её клыками и когтями, но он был слабее Остролапа, с которым звёздная кошка тренировалась чаще всего, а значит, был обречён. Огромный воин обмяк, безжизненно оседая на поляну, и Серебрянка скатилась с его тела на пыльную землю. Её лапы растворялись в воздухе, а значит, дни серебристой воительницы в рядах Звёздного племени были сочтены.       — Неужели оно того стоило?.. — прошептала Ласточка, подходя ближе. Серебрянка с трудом повернула к ней голову, едва фокусируя взгляд на сияющих голубых глазах дочери. Их блеск был единственным, что она видела: вокруг была лишь чёрная пустота, а два льдисто-голубых озера, светящихся нежностью... Был только один кот с такими глазами, которого она хотела бы увидеть после окончательной смерти.       — Да, — едва слышно выдохнула Серебрянка, едва различимая уже в лунном свете. — Стоило каждого мгновения.