Antiromantic

«Что это было?» — думал Чонгук уже долгое время. После миссии Чонгук приехал домой. В голове должны были роиться сотни мыслей о том, что произошло. Но непривычная тишина оглушала. Чон на автопилоте разделся, сходил в душ и завалился спать. В голове был лишь белый шум. Ни одной чёртовой мысли. Чистый лист. Он спал крепко и спокойно, даже не переворачиваясь с одного бока на другой. Вот только после пробуждения в голове царил полный хаос. Чонгук привык жить со своим странным набором ритуалов. Вещи должны лежать в определённом порядке, сложенные определённым образом. Вся мебель, утварь и даже посуда стоит точно на своем месте. У него есть свои алгоритмы действий, которые помогают сохранить спокойствие и избежать приступов ОКР. Ему подходила работа агентом, ведь все идет чётко по заранее оговоренному плану, вплоть до метров и минут. Когда что-то шло не так, его организм подвергался атаке. Тело не слушалось, мысли давили на сознание, нарушая способность соображать здраво. Раньше он часто находил себя, сидящим в углу, перебирающим пальцы, в попытке дышать нормально. Но и с этим он справился. Да, не идеально, но работало. Всякий раз, когда что-то шло не по плану, он лишь должен был вернуть себя и свой разум в привычное русло, вернуть себе контроль над происходящим. Самый простой трюк заключался в пересчете пальцев — их всегда неизменно пять, они на месте, все в той же чёрной кожаной перчатке, которая ограждает его от мира. Своего рода игры разума, только вот играет он сам с собой. Прошло немало времени, прежде чем Чон нашел эти самые лазейки. Контакты с людьми ему давались куда сложнее. Особенно тяжко приходилось в подростковом возрасте, когда гормоны объявили ему, что берут верх над телом и разумом. Поцелуи стали для него чем-то запретным и пугающим. Касание чужих губ и языка, влажных от слюны, приводили его в ужас и оцепенение. Прикосновение рук, следы на коже после контакта с другим человеком обжигали и сводили с ума. Желание сорваться с кровати и помчаться в душ одолевало его почти моментально. Секс оказался тем ещё испытанием — странное поведение и требование помыть руки, тело и не только несколько раз отталкивали многих. Но что делать подростку, который хочет секса на физическом уровне, но в то же время разум кричит в ужасе от мысли о той самой близости. Со временем Чонгук и с этим справился, благо, существует множество людей и кинков. Как оказалось, любителей секса без прикосновений, поцелуев и прочих нежностей предостаточно. Некоторые сами просят, чтобы их связали, ограничили движения и трахнули. Этот вариант отлично подходил Чонгуку. Он действительно справлялся со своим заболеванием, научился жить с ним. Чонгук знал, как вести себя при любой реакции организма, но что делать, когда организм ведет себя несвойственным ему образом? В той ситуации Чонгук должен был ощутить волну ужаса и отвращения от соприкосновения с губами Серендипити. Кулаки должны были сжаться, тело напрячься, дальше —непроизвольные движения в попытках вернуть контроль себе, а в голове — аларм. Серендипити отлетает к стенке, Чонгука выворачивает наизнанку от осознания произошедшего. Долгие тяжёлые вдохи, сидя на полу в напряжённой позе, похрустывание фалангами пальцев, застегивание и расстёгивание молний и клепок. И спустя какое-то время он бы пришел в себя, вернув себе контроль над ошалевшим телом. Но всего этого не было. Он не стал пытаться вернуть себя в прежнее состояние, он взял контроль над Серендипити. Анализируя ситуацию, Чон понял, что полностью обездвижил своего напарника, прижимая к стенке и фиксируя конечности. Да он почти надругался над ним, подчиняя полностью себе. Неужели его болезнь прогрессирует?! — Приём! Чонгук! — раз на третий Чон выпал из потока мыслей и наконец услышал зовущего его Намджуна. — Мм? — наконец отреагировал Чон. — Черт, ты напугал меня, — Намджун выдохнул дым, который медленно разошелся клубами, растворяясь на фоне серого неба Сиетла. — Ты ведь даже не моргал. — Задумался, — агент Харли дёрнул головой, словно выкидывая мысли из головы. — Обычно ты чуткий, как моя бабка, которая слышит даже кошку в коридоре, а тут… — Намджун с подозрением смотрел на соседа, который на вид был все тем же. — Что тебя беспокоит? — Ерунда, — отнекивался Чон, не желая обсуждать тревожащие его мысли. — Как знаешь, — Намджун не придал значения отказу Чонгука и продолжил говорить в непринуждённой манере. Это было лучшее в нем, именно поэтому они сошлись. Ким был очень простым и лёгким, он не лез ни в душу, ни в трусы. — И ты прикинь, он опять заказал именно этого автора. Он больной или помешанный, не разберу. — Может, просто увлечённый, — Чонгук все еще слушал вполуха, продолжая думать о своем. — Вот бы узнать, кто это, — с досадой произнес Намджун. — Плевое дело, проследить за ассистентом, пробить номера его тачки, прогнать через базы данных полиции Сиэтла, узнать информацию о владельце или организации, — абсолютно будничным тоном говорил Чон. — Или подправить код в банковской системе, изъять конфиденциальные данные о клиентах банка и достать данные отправителя платежа. Минут 15 работы и с десяток нарушенных законов, чтобы узнать, кто именно покупает картины, — по виду знатно офигевшего соседа Чонгук понял, что слишком подробно рассказал то, что обычный татуировщик знать не должен. — Я просто люблю фильмы про хакеров, — как ни в чем не бывало ответил Чон, отводя подозрения. Между ними возникла неловкая тишина, Чонгук пытался замять сказанное, Намджун переваривал услышанное, делая очередную затяжку. — Агент Харли, — в коммуникатор прозвучал голос Хоупа, — срочно прибудьте в агентство. Транспорт ожидает вас у контрольной точки номер три через 12 минут. — Ладно, я пойду, в студии дел навалилось, — Чонгук затушил окурок и направился в квартиру. — Эй, — окликнул Намджун, — думаешь, банковские данные реально можно так взломать? — на лице соседа читалось беспокойство. — Да не, это же все фильмы и фантазия сценаристов, — правдоподобно соврал Чон, захлопывая за собой балконную дверь. — И то верно, кто может взломать банк, если только русские хакеры, чтоб их! — Намджун покачал головой, непроизвольно подтверждая свои же слова.

***

Комната для допросов находилась на нижнем уровне в здании агентства Bi Group, доступ к смотровой был открыт только агентам. Типичное помещение из фильмов про легавых, где в пустой комнате стоял стол, стул и прикованный преступник. За стеклом вот уже двадцать минут Чонгук смотрел на безуспешный допрос Кан Юхо, который вовсе не собирался ничего говорить. — Мы должны вернуть его через два часа, чтобы никто не заметил исчезновения, — сказал вошедший Джин. — Успехи есть? — Молчит, — Чонгуку едва ли доставляло удовольствие наблюдать за избиением человека. — Без сведений, которые он знает, миссию можно считать проваленной, — на лице директора читалась усталость и раздражение. — Хоуп говорил, что у нас всего пара суток до начала торгов, — агент Харли продолжал наблюдать за диким смехом Юхо, который во всю глотку орал оскорбления, пока его тело содрогалось от разрядов тока. Невольно он представил себя на его месте. Одним из финальных испытаний агентов была миссия, которая должна закончиться провалом. Неизвестные хватают тебя и кидают в тёмное помещение, где ты подвергаешься пыткам с целью узнать информацию. Если раскололся, путь в агентство тебе закрыт. Чонгук был на его месте, он понимал, что они зря теряют время. Член преступной группировки с его стажем вряд ли так просто расколется, а время поджимает. Это понимал не только он. — Он ничего не скажет, — сказал Чимин, которого Чонгук не заметил. Агент Серендипити подкрался совсем незаметно даже для такого чуткого уха, как у Чонгука. Привалившись к стене, Чимин лениво зевал, не утруждая себя сделать вид, что он пришел на работу. Опять этот слегка высокомерный вид, куртка, застегнутая до самой шеи, и узкие джинсы, слишком узкие. «Опоздал» — заметил Чон. — Есть мысли? — Джин обернулся, складывая руки на груди. — Есть парочка, — лицо Чимина озарила улыбка, намекающая на неприличные мысли. Взгляд был направлен на игнорирующего его Чонгука, который стоял в полусогнутой позе, оперевшись на стол. Серендипити облизал глазами агента Харли со спины, не скрывая намерений. — Или вы про Юхо?! — Серендипити, — вздохнул Сиджей, — нет времени на игры. — Можно? — Чимин выглядел весьма расслабленно, как впрочем и всегда. Чон лишь украдкой посмотрел на него. Он не знал, отреагирует ли как-то напарник на то, что произошло прошлой ночью, но внешне Серендипити не отличался от обычного себя. Возможно, только для Чонгука той ночью произошло что-то из ряда вон выходящее. Сиджей кивнул головой, давая волю агенту. — Выйди на минуточку, — Сокджин попросил агентов в допросной покинуть помещение, чтобы Чимин смог продолжить. — Ссыкливые ублюдки, пошли нахер отсюда! Это все, на что вы способны! — кричал Кан Юхо, сплевывая на пол. — Сучье отродье, вы все уже трупы! — Может, просто прикончим его, да и дело с концом? — спросил агент, который только что вышел от Кан Юхо. — Он нам нужен живым. Этот кусок говна знает то, что мне надо, — серьезно сказал Чон. — Времени нет, а он ничего не скажет под пытками. — Если он смог доползти до должности правой руки организации, то расколоть его будет не так-то и просто, — согласился Сиджей. Они оба обернулись, когда дверь в допросную открылась. — Он ведь знает, что нельзя оставлять следов побоев? — спросил агент, глядя на Сиджея и Харли, которые многозначительно промолчали. — Это ты! Шкура продажная! — начал распыляться Юхо, когда увидел вошедшего Серендипити. — Тебя я убью последним, слышишь, сначала трахну, как последнюю шлюху! — Кан дергался на стуле в безуспешных попытках освободиться. Он продолжал бранить Чимина, угрожая ему расправой. — Это вряд ли, — Серендипити сидел на стуле, перевернутом спинкой к Юхо, и с невозмутимым видом пил кофе из маленькой чашки, не обращая внимания на агентов, которые заносили оборудование. — Какого хрена, что они делают? — мужчина начал заметно нервничать, когда в комнату вошли люди и начали устанавливать какие-то баллоны и трубки под его стулом. — Отвечай немедленно, мразь! — Ты бы так не орал громко, — поморщился Чимин, словно звук голоса вызывал у него головную боль. — Я почти не спал. — Пошли нахер, долбоящеры, не трогайте меня! — его топили, били током, но никакого эффекта не было, ведь он знал, что его не убьют. Но сейчас, когда он не имеет и малейшего представления, что с ним будет, неизвестность пугала прожженного Кан Юхо. — Видишь ли, так случилось, что ты вряд ли уже когда-нибудь сможешь кого-нибудь трахнуть, — спокойным голосом сказал Серендипити, отпивая обжигающий кофе. — Будет большой удачей, если у тебя вообще встанет. — Что ты несешь? — Юхо начал ерзать на стуле, прилагая ещё больше усилий, чтобы вырваться. — Что, блять, происходит! — двое агентов закрепили ремни так, чтобы ноги и зад Юхо плотно прилегали к металлическому стулу, на котором он сидел. — Эти милые мальчики установили баллон с азотом под твоим стулом, с каждой секундой температура седушки стула становится все ниже. Ты уже почувствовал этот освежающий холодок? — с насмешкой в голосе спросил Чимин, слушая очередную порцию грязной брани в свой адрес. — Объясню подробнее: с каждым моим глотком температура понижается, что приводит к сужению сосудов, а это значит, что кровь не поступает к твоей простате. А все мы знаем, что именно простата отвечает за то, чтобы твой вялый хрен вставал по утрам! — Ублюдок! Мразь! Я тебя убью, сукин сын! Развяжи меня! — глаза Юхо расширились еще больше от страха и злости. Ремни сковывали его тело, лишая любой возможности двигаться. — Как думаешь, сколько надо просидеть на холодном, чтобы у тебя больше никогда не встал? — Чимин пил кофе с невозмутимым видом, наблюдая за зарождающимся ужасом в глазах напротив. — Где мои манеры, может, горяченького? — Серендипити указал на чашку. — Твою мать! Убью, паскуда! — Ну нет, так нет, что ж так кричать, — Чимин пожал плечами, продолжая наслаждаться своим кофе под звуки отборной ругани. — Блять! Я скажу, я скажу все, что ты хочешь, — сквозь зубы процедил Юхо, опустив голову на грудь. — Кто продавец? — лицо Чимина тут же изменилось. Он уже не сидел в расслабленной позе, покачивая ногой. Выражение лица сменилось на серьёзное, даже угрожающее. — Я не знаю, — ответил Кан. — Пожалуй, увеличим подачу азота! — Чимин подался вперед к баллону, когда Юхо завопил. — Я правда не знаю! Никто не знает! Он аноним! — Где его найти? — Серендипити вернулся на прежнее место, продолжая буравить взглядом свою жертву. — Будет встреча, — нехотя говорил Юхо, — на которой передадут пригласительные на закрытый аукцион всем покупателям. — Кто является покупателями? — У нас нет такой информации. Известно лишь то, что, чтобы стать покупателем, у тебя должна быть кругленькая сумма на счетах. — Кто будет передавать пригласительные? — Не знаю, — вновь ответил Юхо. Выгнув бровь, Чимин вновь сделал попытку дотянуться до баллона с азотом. — Нет! Он сам, сам находит всех покупателей. — Как он узнает, кто именно покупатель? — на этот раз Серендипити не стал садиться обратно на стул, он сразу увеличил подачу азота. — Нет, нет, стой, я же, блять, все тебе сказал, — завопил Юхо. — Мой кофе остывает, — Чимин сел обратно, делая большой глоток кофе. — Хорошо- хорошо, — Юхо уже потряхивало от холода, — к-каждый покупатель после подтверждения получает посылку от анонима. В ней находится штамп, который покупатель может нанести куда угодно. — Где твой? — Ты рехнулся?! У меня нет таких денег, я только правая рука. Покупатель — наш босс, но вы хуй до него доберетесь! — после этой фразы Юхо рассмеялся сквозь всхлипы боли. — Когда встреча? — Через три дня в Каннаме, — Серендипити оставил пустую кружку на столе и вышел из допросной. Чонгук и Сиджей, которые все это время наблюдали за допросом, переглянулись. — Немного своеобразный, говоришь? — подметил Чонгук, покидая комнату. — Буду ждать сообщения от Хоупа.

***

Звонок от Хоупа разбудил Чонгука, хотя едва ли он вообще успел уснуть. Время было на исходе, без лишних подробностей за Чонгуком отправили транспорт, хотя он вернулся всего пару часов назад. Они выяснили, что встреча будет проходить на закрытом рейсе скоростного поезда. Секретность на высшем уровне, тот, кто это придумал, явно не хотел, чтобы посторонние вмешивались в его дела. Поскольку попасть на встречу официально вариантов не было, единственным выходом было проникновение на уже движущийся поезд с гостями. Перелёт до Сеула займёт почти 12 часов, плюс разные часовые пояса, времени на подготовку и обсуждение плана совсем нет, да и плана как такового тоже нет. Все шло максимально не по плану, совсем как «любит» агент Харли. Лететь, не зная, что их ждет, какая стоит задача, кого надо найти, что именно у него надо забрать, а главное — где, мать его, носит агента Серендипити. Чонгук сидел, пристегнувшись к креслу, на борту военного самолёта, который использовало Bi Group для незаметной транспортировки агентов на задания. Военные самолёты не отличались комфортом, но зато не пилинговались вооружёнными силами разных стран. Чон старался сохранять спокойствие и невозмутимость в непростой для него ситуации. Он прикрыл глаза, уперевшись головой в спинку кресла, в надежде хоть немного поспать. Отсутствие сна сказывалось на общем состоянии. Да и его причуды давали о себе знать: пока он сидел в ожидании Серендипити, успел проверить и перепроверить все ремни безопасности, которыми был пристегнут крест накрест, липучки и замки на своей куртке и штанах. Закончив свой ритуал, он немного успокоился. — Блять, — ругнулся Чимин, влетевший в уже закрывающуюся дверь самолета, — думал, что улетите без меня. — Было бы идеально, — буркнул Чон, который, на самом деле, внутренне вздохнул, потому что напарник все-таки успел. Какого черта он вообще переживает, учитывая, что опаздывает не он. Но все же Серендипити его напарник, с ним как-то спокойнее, хоть Чонгук этого и не признает. Первое впечатление было максимально обманчивым, образ безответственного балагура и раздолбая прочно засел в голове, пока Чонгук не увидел Серендипити за работой. Допрос Кан Юхо произвёл на Чонгука пугающее, но все же сильное впечатление. У его напарника был гибкий ум и нестандартное мышление, хоть характер и манеры оставляли желать лучшего. — Ты ж моя вечно недовольная булочка, разве ты не скучал? — Чимин шел, покачиваясь из-за набирающего скорость самолета, ну или же из-за бутылки бурбона, которую он всадил пару часов назад. — Когда уже компания закупит частные самолёты с удобными сиденьями и стюардессами со стройными ножками, которые разносят водичку и орешки? — Чонгук упорно делал вид, что он не с ним, продолжая попытки заснуть в не сильно удобной позе. Наконец, справившись с болтанкой, Серендипити завалился рядом с Чонгуком на сидение. Ну, точнее, завалился на агента Харли, используя его ноги как подушку. — Ты не охренел?! — шокированный такой дерзостью Чонгук распахнул глаза, чтобы убедится, что ему не показалось. — Вообще-то, я о тебе забочусь, — Чимин приподнял плечи, разводя руками в воздухе, как бы говоря, что тут все очевидно.— Я бухал полночи, в твоих же интересах, чтобы я выспался и протрезвел, — только сейчас Чонгук учуял лёгкий запах алкоголя. — А еще меня укачивает во время взлета, мне нужно полежать, чтобы меня не сблюрило тебе под ноги, — совсем по-детски непринуждённо сказал Серендипити и начал устраиваться поудобнее. — Не мои проблемы! — Харли разомкнул руки, сцепленные на груди, чтобы столкнуть нахального засранца на пол. — Я бы на твоем месте этого не делал! — Серендипити перехватил руку Чонгука, крепко сжав пальцами. С виду он весил не больше 60 кг, но хватка оказалась очень крепкой. Руки Чимина, в отличие от рук Чонгука, были маленькими и пухленькими. Сила же, с которой он перехватил запястье, поразила Чона. Но не это было самым удивительным, он опять увидел тот самый взгляд, как на допросе. Перед Чонгуком был кто-то другой. Обычно глаза Серендипити горели озорством и немного нахальством, но сейчас во взгляде считалась сталь и несгибаемость. Это была другая, тёмная сторона Серендипити. Но какая из сторон его настоящая?! Чон попытался вывернуть руку и повторить попытку, но Чимин вновь с легкостью заблокировал его, а другой рукой приставил нож, угрожая Чонгуку. На мгновение в самолете воцарилась тишина, которую нарушал лишь шум двигателей и писк приборов из кабины пилота. Оба агента ждали реакции друг друга на произошедшее. — Не будь ты душнилой, — Чимин отступил первым. — Тебе ведь надо, чтобы я протрезвел, а мне надо выспаться. Нам лететь часов двенадцать, не меньше, да еще и билеты даже не в эконом, а единственное, на чем можно поспать среди грузов и приборов, это твои мягонькие ляжки, давай поможем друг другу. — Сам себе помоги, — недовольно прыснул Чонгук, но все же не скинул его на пол. — Войди в мое положение, — затянул недовольно Чимин. — Я старею, способность печени к интоксикации ухудшается, — Чонгук вновь прикрыл глаза и сложил руки на груди, решив, что нужно просто игнорировать его. Рано или поздно он вырубится. — Я не алкоголик, если что. Просто, когда мы выходили из того гадюшника, я не удержался и захватил бутылочку бурбона, чего добру зря пропадать, — Чонгук чуть было не вышел из своего мне-на-тебя-насрать-образа, когда услышал это. То есть во время миссии, которую они чуть не завалили, где им пришлось действовать не по плану и тащить на себе тушу в сто двадцать килограммов, рискуя несколько раз быть пойманными, он еще и бутылку свиснуть умудрился?! Единственный вопрос, который вырвался наружу, был даже не «зачем?» или «ты дебил?!», а «как, блять?!». Чонгуку стоило очень больших сил промолчать, сохраняя хладнокровие. Рядом с Серендипити вообще было трудно держать себя в руках и в здравом уме. — А потом я забурился в клубешник, ну ты и сам понимаешь, — Чимин вел себя расслабленно, словно не он пару минут назад угрожал агенту Харли ножом. — Не понимаю, — резко оборвал Чонгук, все же не сдержавшись, — по инструкции ты должен был залечь на сутки, чтобы удостовериться, что нет хвоста, — Чон говорил с явным неодобрением в голосе. — Аааа, так ты не просто девственник, а еще и правильный мальчик, который не нарушает правила дядюшки Сиджея, — посмеялся Чимин с нотками осуждения. Чонгук, стиснув зубы, молчал. Он не собирался доказывать обратное. — Хотя, судя по тому, что ты меня чуть не трахнул в том туалете, вряд ли ты девственник! Я думал ты меня там… — Может, ты заткнешься наконец?! — слишком эмоционально отреагировал Чонгук, перебивая Серендипити, и уже через секунду пожалел об этом. Он не хотел показывать свою слабость, не хотел, чтобы тот видел, как легко он может вывести его из себя. — Тебе что, не нравится эта тема? — кажется вполне искренне удивился Чимин. — Пирожочек мой румяненький, выбирай любую, — слишком фамильярным тоном ответил Серендипити, все еще пытающийся улечься на широких бёдрах Чонгука, которые оказались далеко не мягкими. Чимин уже успел подумать о том, что же этот парень делает с ними в тренажерке. — Может, лучше обсудим… — Может, лучше мы обсудим, почему ты носишь одежду, закрывающую шею и грудь?! — выпалил на эмоциях Чонгук и, кажется, попал точно в цель. Серендипити замолчал и даже перестал ёрзать, а может, и дышать. Чон заметил эту незначительную деталь еще в кабинете Сиджея, каждую последующую встречу убеждаясь в том, что что-то здесь не чисто. — Сразу после того, как ты расскажешь, роняя слезки мне на ладошку, почему ты не снимаешь свои перчатки, — слишком грубо ответил Серендипити. Они оба замолкли, переваривая сказанное друг другу. Никто не смел произнести и звука, даже двинуться лишний раз. Ведь это означало бы своего рода поражение. Они находились в неподвижном состоянии, пытаясь делать вид, что никто из них не задел другого. Агент Серендипити раздражал Чонгука на клеточном уровне. Все существо, образ, манера поведения и даже манера разговора возмущали Чона. Они были абсолютной противоположностью друг друга. Чонгук неприемлил и не понимал многие вещи, когда же Чимин был их точным воплощением. Именно поэтому каждое действие и слово так задевали его. Чонгук погрузился в раздумья, чувствуя, что все это это время Серендипити не сводит с него взгляда. — Может уже хватит на меня просто таращиться? — недовольно пробурчал Чонгук, когда чувство дискомфорта достигло пика. — Я не просто смотрю, я уже представляю, — все тем же возмутительно самоуверенным голосом сказал Серендипити. «Это будет самый долгий перелёт», — подумал Чонгук.