Чай с чертополохом

   — Сэр, могу ли я поинтересоваться, почему вы назвали меня именно так? — Тисл отложил в сторону книгу «Аспект и Сила. Физические законы магического мира», которую он изучил вдоль и поперек, но продолжал наслаждаться чтением, чтобы вобрать в себя как можно больше знаний и понять абсолютно всю информацию, и взглянул на создателя, который погрузился в отдых за чашкой чая со вкусом чертополоха.    Чай горчил, но именно в этом горьком вкусе хранился кладезь воспоминаний и погребенных под толщей формул и таблиц чувств. Элмер тяжело вздохнул. Память пробуждалась в самые неожиданные и неподходящие моменты, потому работа являлась спасением. Работа — это не способ прокормить себя или самоутвердиться, ведь у создателя были и деньги, и статус из прошлого. Нет, научный труд — это мессия для самого себя и всех разумных существ мира. Это двигатель прогресса, позволяющий жить и развиваться. Тисл осведомлен по этому поводу. Творение вызывало гордость создателя и понимание осмысленности всех жертв.    Отложив в сторону чашку с от руки написанными на ней пропорциями ингредиентов к парочке зелий, Элмер вперил свой пронзительный взгляд в Тисла, недолго сохраняя молчание. Затем, словно собравшись с силами, он произнес негромко и почти ласково, если бы не скрипучесть голоса:    — Чертополох — незаменимый элемент многих снадобий. Это полезное растение, чей потенциал не раскрылся полностью. А еще с чертополох получается очень вкусный чай. Он выглядит простым, но его ценность не преуменьшить.    Однако это была не единственная причина, лишь самая явная и предсказуемая. В груди зазвенел старый, покрывшийся ржавчиной сосуд чувств, поэтично названный сердцем. О нет, суть сердца — циркуляция крови по организму, а эта емкость разрушительных чувств — предательский продукт нервной системы. Всего лишь электрический импульс нейронов. Альвы живые, а потому они испытывают эмоции, даже когда кажется, что те уже вырваны с корнем.    Вздох Элмера разорвал тишину. Он помнил своего коллегу, союзника и врага в одном лице. Удивительный альв по имени Изераль, отличающийся умом, красотой и ослепляющим ореолом света вокруг него. Он был высокомерным, наглым и упертым, но, в отличие от самого Элмера, всегда привлекал всеобщее внимание. Он был любим женщинами и мужчинами, чем не забывал хвастаться перед напарником, он фанатично следовал своим принципам и идеалам и творил добро для того, чтобы впоследствии купаться в лучах славы. Его самомнению и тщеславию позавидовали бы даже безмозглые советники.    Однажды, когда Элмер засиделся за проектом, заключавшимся в выявлении антимагических причинно-следственных связей проклятия оборотней, в его лабораторию, улыбаясь до ушей, вошел Ирезаль с букетом чертополоха в руках, чтобы подарить своему коллеге. Это была явная насмешка, так и кричавшая: «Ты достоин лишь сорняков!», но Элмер, чьи социальные навыки так и не развились на протяжении всей жизни, воспринял подарок как комплимент и легкое заигрывание. Тогда-то его отношение к возлюбленному врагу перешло всякие границы. Элмер осознавал всю серьезность отвлекающих чувств, способных доводить до катастрофических ошибок, но все равно принял букет. Отныне запах чертополоха преследовал его даже во снах.    Решение убить Изераля было верным. Во-первых, исследования Элмера стопорились, когда он отвлекался по мелочам из-за влюбленности. Во-вторых, Изераль являлся главным и единственным по-настоящему заслуживающим места в Совете соперником. Мир суров, и кто первым нанес удар, то и побеждает. У коллеги не было ни шанса против яда, погружающего сначала в глубокий сон, затем в кому, а после приводящего к спокойной, безболезненной смерти. Это была личная разработка Элмера и его гордость. Никто не догадался, что не внезапный естественный конец настиг Изераля, а запланированное убийство, потому что ни один альв прежде не сталкивался с подобными ядами.    Еще один стимул оборвать жизнь своего коллеги — это желание сотворить новое существо, которое было бы идеально по сравнению со своим предшественником. Дать ему имя, воспитание, кров и сделать его своим. Для создания требовалась жертва, а также кровь, плоть и кость. Элмер владел всем. Он пробрался в родовую гробницу, где был захоронен Изераль, взял его тело и использовал в темной, запрещенной алхимии. Недооцененная искусство, которое дотошно изучалось Элмером на протяжении нескольких лет.    Элмеру было всего двадцать, когда светловолосый ребенок оказался на его руках. Ученый приглядывался к чертам своего творения, пытаясь найти связь с ортетом, и она с каждым новым взором открывалась все больше — прекрасные васильковые глаза, светлые волосы, форма лица. Но будущее показало, что существо осталось лишенным невероятного изящества своего «отца» из-за кривых зубов с диастемой, пигментных пятен на щеках, свойственных всем искусство созданным, опущенных, будто бы поломанных ушей, взгляда, полного простоты и наивной открытости миру, а также худобы, отличавшейся от крепкого телосложения Изераля. Творению подходило его незатейливое имя, и в нем было своего рода волшебное очарование.    — Сэр, когда мы приступим к изучению зелья водного дыхания? Нам необходимо добиться лучшего результата, чем возможность дышать растворенным кислородом три минуты без помех, — голос Тисла вывел Элмера из размышлений о прошлом.    — Скоро, Тисл. Я допью чай и приступим к экспериментам, — почти всегда в опытах подопытной крысой был Тисл, если дело не касалось чего-то смертельно опасного. Элмер не мог так легко потерять свое творение, даже если он оставил себе путь к отступлению в виде сохраненных для очередного алхимического процесса элементов. Нет, Тисл стал слишком родным.    Гений Изераля запечатан в искусном творении, как и его таланты и склонности. Убийство служило рычагом для рождения более удобной и важной жизни, которая полностью зависела от темного мага. У Элмера еще хранились кости своего бывшего коллеги, но это была лишь память. Он убежден, что Тисл, его семья, его подчиненный и его произведение, никогда не отвернется от создателя и вечно будет следовать его заветам. Не обвинит в безумии.    — Не понимаю, почему вам нравится этот чай. Он же такой горький! — слова Тисла всегда отличались искренностью. Создание было чисто, в отличие от остальных, запятнанных завистью и жадностью. Нет, прыткий ум Тисла — это достояние, которым надо уметь пользоваться, направляя в нужное русло.    Элмер отложил чашку на стол и потянулся, разминая хрустящие суставы и слабые мышцы. Он сжал пальцы рук — пять на правой руке и три на левой — и наконец-то расслабился. Будь Элмер мудрецом, он бы привел метафору о неизбежной горькости жизни и подготовке к ней при помощи горчинки в чае, но он не был, а потому лишь хмыкнул и сказал:    — Ты прав. Дай Элмеру сладкого печенья. Произведем опыт по смешиванию разных вкусов и зафиксируем полученный через ощущения результат.    Наблюдая за тем, как его творение рьяно копошилось в ящиках и тумбочках в поисках печенья, Элмер все больше убеждался, что все было не зря. Разумеется, у Тисла был и свой интерес — он любил печенье с шоколадной крошкой и явно намеревался съесть пару штук за компанию, чтобы и перекусить, и нагоняй не получить за подчищенные запасы провизии, коей в доме и без того было немного. Как правило, эти ученые не заботились о режиме и питались лишь тогда, когда желудок начинал требовательно урчать и болеть, но порою и им не чуждо было получать удовольствие от мелких радостей жизни.    — Тогда нужно обозначить гипотезу. Чай с чертополохом вкуснее, если заедать его шоколадным печеньем. Подойдет? — предложил Тисл, держа в своих тонких, цепких пальцах упаковку и улыбаясь, обнажая ряд неидеальных зубов.    — Идеально подойдет. Осталось либо доказать, либо опровергнуть гипотезу. Хочешь быть моим помощником? — Элмер хитро, но беззлобно прищурился.    — Вы еще спрашиваете! — воодушевленно воскликнул Тисл и, используя ослабленную магию резонанса, открыл коробку. Он был достойным наследником, способным продолжать дело Элмера, несмотря на то что даже не носил фамилию своего создателя. У них с самого начала были отношения не отца и сына, хотя в Тисле текла кровь Элмера, а ученика и наставника, и их узы с каждым годом лишь крепли.    Чертополох — это сорняк, чьи свойства полезны и бесценны при изготовлении множества зелий, включая лечебных. Это незамысловатое растение, пусть и не выделялось на фоне других изяществом и благоуханием, подсобило различным исследователям и зельеварам. Как показала практика, напиток из чертополоха идеально сочетался со сладкими угощениями. Таков был Тисл — бесхитростный, но дельный и продуктивный, несовершенный внешне, но понятный и родной. Элмер ни на секунду не усомнился, что творению абсолютно полностью подходило его имя.