Кофе и вафли

Они долго не могли расстаться, и даже почти валясь с ног от усталости, Кларк цеплялась за руки Лексы и за чертово ограждение, которое их разделило, когда Лекса безуспешно пыталась уйти спать. Так не хотелось терять нежное волшебство этой ночи, которое совершенно точно рассеется, стоит им попрощаться. И как же было жаль, что необходимо тратить время на сон, когда хотелось тратить его совсем на другое… Уже лежа в кровати, Кларк вдруг поняла, что ушла с пледом Лексы, которым та ее заботливо накрыла какое-то время назад. Она сжала в руках мягкую ткань и поднесла ее к лицу: на ней сохранился табачно-вишневый запах Лексы. Он определенно станет ее любимым. Кларк невольно прислушивалась, надеясь угадать, уснула ли Лекса, но из-за стены не доносилось никаких звуков, и она провалилась в сон, обнимая плюшевый плед. С той ночи в их отношениях что-то неуловимо изменилось, и Кларк думала, что по-другому не могло и быть. Завтракали они теперь на «территории» Кларк, и Лекса каждый раз проявляла чудеса ловкости, отказываясь заходить на балкон по-человечески. Словно сговорившись не торопиться, никто из них не проявлял попыток сделать дальнейших шагов, наслаждаясь невесомой нежностью между ними. Кларк втайне радовалась, как ребенок, что она может прикасаться к Лексе сколько угодно, лохматить ее кудри, шутливо ее раздражая этим, обнимать перед уходом на работу, рискуя опоздать, потому что расставаться каждый раз было невыносимо грустно. Она «официально» наполнила все свои дни мыслями о брюнетке, поселив ее в своей голове, в своем сердце, в своих снах. Лекса по-прежнему была молчалива, по-прежнему мало рассказывала о своей жизни, но теплый огонек в ее глазах никуда не исчезал. В ее забавных записках, которые она не переставала иногда оставлять для Кларк, проскальзывали флиртующие нотки, а иногда к ним прилагались маленькие сюрпризы в виде каких-нибудь вкусностей. Кларк сохраняла каждую записку в угоду своей сентиментальности. Кларк научилась готовить ее любимые с недавних пор черничные блинчики, купила ее любимый кофе и много картонных стаканчиков для него. Кларк давно заметила, что она встает гораздо раньше совы-Лексы, поэтому тратила время до встречи на то, чтобы нарисовать на стакане какой-нибудь забавный рисунок для нее. Ее грела мысль, что пока Лекса пьет кофе, она будет вспоминать о ней, глядя на рисунок. Позже Лекса призналась, что у нее не поднимается рука выбрасывать стаканы, поэтому она складирует их в своем кабинете на работе. Кларк еще несколько дней не могла согнать с лица довольную улыбку, думая об этом, и проявила еще больше усердия в рисовании.

***

- Кларк, а когда ты покажешь мне свои рисунки? - Ты же видишь их каждое утро, - улыбнулась Кларк, но Лекса кивнула на лежащий на столе скетчбук: - Я не раз видела, как ты рисовала, и мне любопытно. Покажешь? Кларк протянула ей скетчбук, и ее щеки покраснели, когда она вспомнила о том, как рисовала Лексу десяток раз. Глаза Лексы расширились в удивлении, когда, листая странички, она дошла до страничек, на которых нарисована она сама. - О боже, ты что, рисовала меня? Вау… - Они незакончены, это так… Просто наброски, не обращай внимания. - Они прекрасны, Кларк! – воскликнула Лекса с восхищением в голосе, заставляя Кларк покраснеть еще сильнее. – Вот этот особенно мне нравится. Кларк поглядела в блокнот, чтобы понять о каком рисунке она говорит, и вспомнила, как рисовала его. - Это один из первых дней, когда мы с тобой встретились. Я рисовала это, когда ты уезжала, а мне… В общем, я постоянно думала о тебе и не знала, как с этим справиться. Глупо, знаю. Если хочешь, забирай себе. - Правда? - Конечно, - Кларк аккуратно вырвала лист из блокнота и протянула Лексе, которая выглядела так, будто сейчас расплачется. - Это очень важно для меня… Спасибо тебе. Никто еще не рисовал меня, - и Лекса потянулась к Кларк, чтобы украсть чертовски нежный поцелуй.

***

Кларк хотелось большего. Она не врала самой себе, ей безумно хотелось большего, но она до ужаса боялась намекать об этом Лексе. Смешно, но у нее даже не было ее номера телефона: Лекса сама не заводила разговор на эту тему, и Кларк решила тоже не делать этого. Она точно знала, что и сама Лекса неравнодушна к ней, к ее телу и к ее прикосновениям: это было заметно, потому что брюнетка точно так же с трудом могла заставить себя расстаться с ней по вечерам. И Кларк почти научилась читать эмоции в ее потрясающих глазах, она была уверена, что все это не похоже на притворство. Да и зачем? Но Лекса все равно держала дистанцию, в последний момент заставляя себя отступить. Кларк уже ненавидела все эти моменты, когда брюнетка уходила в свою квартиру, тепло улыбаясь ей на прощание. Однажды она не выдержала и все-таки решилась спросить, отчаянно краснея при этом: - Послушай, могу я задать тебе вопрос? - Конечно, - Лекса отодвинулась от нее, давая воздуху проникнуть между ними спустя долгие минуты объятий и нежных касаний губ. - Почему ты… Почему мы всегда останавливаемся? – выпалила Кларк, чувствуя себя ужасно неловко, и, слава богу, Лекса выглядела самым понимающим образом в мире. Она опустила голову, подбирая нужные слова, пока Кларк, затаив дыхание, ждала ответа. - Не знаю, как сказать тебе правильно. Мне бы хотелось быть уверенной, что это не пустая интрижка, - говорит, наконец, Лекса, поднимая взгляд и глядя прямо в небесно-голубые глаза Кларк. – Если честно, я… Я боюсь, что все это закончится, понимаешь? - Почему все должно закончиться? – искренне удивилась Кларк, надумавшая себе сто тысяч других причин, кроме этой. Она обхватила лицо Лексы в свои ладони, погладила ее щеку большим пальцем, умирая от нежности к этой девушке, что казалась такой прохладной поначалу. Она снова подумала, что если бы кто-то сказал, что Лекса из первых дней знакомства признается, что боится потерять ее, то Кларк бы лишь рассмеялась. - Я надеюсь, что ты не сможешь найти для этого причин, - шепчет Лекса прямо в губы Кларк, прикрывая глаза. – Ты ведь подождешь еще немного? Правда? - Я сделаю что угодно, если тебе будет хорошо со мной, - с этими словами Кларк вновь поцеловала ее, отчаянно передавая с поцелуем все тепло и желание, что было у нее в груди, надеясь, что Лекса почувствует это.

***

Этим вечером пошел первый снег. Кларк ловит в ладонь его крупные хлопья, пока бредет с работы домой. На улице резко холодает, будто зима уже готова вступить в свои права, и осталось лишь укрыть город снежным одеялом, прежде чем станет совсем морозно. Кларк не любит зиму и холод, а в этот раз снег еще больше расстраивает ее. Он означает, что времени с Лексой будет еще меньше, потому что зимними вечерами балкон не будет таким уютным, как прежде. А еще это означает, что их хрупкие отношения должны будут, наконец, перейти во что-то более близкое, чем сейчас. Возможно она сможет приглашать Лексу к себе в гости. (До этого момента это было непросто – брюнетка всегда находила странные предлоги, чтобы не прийти) Она купила бутылку красного вина, в надежде, что Лекса составит ей компанию в его распитии и поднялась к себе, наблюдая, как цифры на табло лифта сменяют друг друга. Привычно прислушалась к звукам из-за двери, но услышала лишь тишину. «Может ее еще нет?» - Кларк посмотрела на часы. Обычно в это время Лекса уже дома. Она бросила сумку на кровать, с облегчением избавилась от рабочей формы, сменив ее на домашнюю кофту и шорты, и нерешительно открыла балконную дверь. В квартиру ворвался холодный воздух и запах вишневого дыма. «Лекса!» Кларк нашла ее сидящей на кресле у своей двери, с сигаретой в руках. - Как здорово, ты здесь! Я думала, что ты еще не вернулась, - сказала она с облегченной улыбкой. - Я давно здесь. Представляешь, я посеяла ключи, - грустно ответила Лекса. И тут Кларк заметила, что она одета явно не по домашнему: в пиджак и брюки. А еще заметила слишком бледные губы и то, что Лекса вся дрожала от холода. - Ты же совсем замерзла! А как ты попала сюда? - У меня же с лестницы тоже выход на балкон. Хотела дождаться тебя. Запасные ключи есть у друга, но этот осел не берет трубку весь вечер… - печально сказала брюнетка, выкидывая сигарету и расстроенно глядя на Кларк. - Боже, Лекса… Идем скорее, ты должна согреться! – Кларк хватает ее за ледяную руку и, не обращая внимания на вялые протесты, тащит за собой в квартиру. – Ты же могла зайти ко мне на работу, я бы дала тебе ключи. Или ты думала, я бы оставила тебя тут мерзнуть? - Если честно, мне даже не пришло это в голову… Хоть Кларк и хотела этого, ей все же не удалось подавить смущение, когда Лекса оказалась у нее дома, пусть и таким странным образом. Она надеялась, что простенькая обстановка не смутит ее. Кларк, как могла, старалась добавить уюта этой квартирке: поселила на подоконнике цветы, купила красный плед и много мягких подушек, что лежали сейчас на кровати, повесила свои картины в нескольких местах. И сейчас, пока Лекса осматривалась по сторонам, Кларк нашла для нее одежду поудобнее. - Я понимаю, что размер не совсем твой, но ты хотя бы согреешься, - с этими словами она протянула Лексе один из своих флисовых спортивных костюмов. – Ванная вон там, если ты хочешь принять душ или… В общем, я пока заварю чай. - А как же кофе? - Я вообще планировала вино, но кто же знал, что так получится, - усмехнулась Кларк и хотела было направиться на кухню, но Лекса остановила ее, схватив за руку и притянув к себе. - Кларк, спасибо, - и она крепко обняла девушку, зарываясь носом в светлые волосы, еще немного влажные от снега. Кларк заварила свой любимый чай с бергамотом, стараясь не думать о том, что Лекса сейчас в ее ванной. Она так долго думала о том, чтобы просто пригласить ее домой, но это вышло слишком уж неожиданно. И теперь она ужасно, ужасно сильно нервничала. «Вдруг она не любит бергамот? Я даже не спросила… Многие люди его не любят. Черт. Может она пьет с сахаром? У меня закончился…» - Я оставила полотенце в ванной, - послышалось сзади, и Кларк почти подскочила на месте, оборачиваясь. Лекса, в ее спортивном костюме, с мокрыми после душа волосами, зашла на кухню, и, черт возьми, она выглядела так потрясающе-мило, что у Кларк перехватило дыхание. Сама Лекса, кажется, была донельзя смущена. - Мне жаль, что я вот так ворвалась… - попыталась сказать она, но была прервана возмущенным взглядом: - Ты серьезно? Не думай об этом ни секунды, я бы не позволила тебе сидеть там всю ночь. Кларк разлила чай по чашкам и протянула одну из них Лексе. По привычке села прямо на столешницу, поджав под себя ногу, и сжала свою чашку в руках, наслаждаясь ее теплом. В затянувшемся молчании они пили чай. Лекса нарушила его первой: - На самом деле я совсем не подумала о том, что могу просто переночевать в отеле. «Не продолжай» - умоляли глаза Кларк, но сказала она не это: - Тебе не удастся найти повод уйти, ты же понимаешь. Она выстояла под прожигающим взглядом зеленых глаз. Лекса странно посмотрела на нее перед тем, как опустила чашку на столешницу так резко, что чай едва не расплескался, и в два шага сократила расстояние между ними. Кларк от неожиданности отшатнулась, но Лекса не дала ей отстраниться, опустив руки по бокам. Она оказалась так близко, что Кларк могла ощущать ее теплое вишневое дыхание на своих губах. Воздух словно сгустился от напряжения между ними. Кларк медленно опустила руку и поставила чашку на стол. Она не отводила взгляда от изумрудных глаз. Это действительно стоило ей больших усилий. - Ты действительно думаешь, что я хочу уйти? – прошипела Лекса прямо ей в губы с неожиданной злостью, - Ты действительно не видишь, чего я хочу на самом деле? Я же… Кларк прижала палец к ее губам, останавливая. - Я лишь пыталась понять… - прошептала она, убрала палец, а на его место обрушились ее губы, втягивая Лексу в головокружительный поцелуй. Спустя секунду она уже блуждает руками по ее телу, а пальцы Лексы запутываются в ее волосах, прогоняя по телу целую стаю мурашек. С губ едва не срывается стон, когда она чувствует прохладные пальцы на своей шее – это всегда было ее слабым местом, если быть честной – и она почти сходит с ума, прижимая Лексу к себе еще ближе, словно между ними еще остался хоть какой-то миллиметр. И Лекса отстраняется, потратив на это последние крохи самоконтроля. Но она не отпускает руки Кларк в своем любимом жесте, будто не может окончательно отпустить ее каждый раз, и улыбается той самой улыбкой, от которой внутри все переворачивается. И Кларк забывает о том, что собиралась что-то выяснять, лишь посмотрев в сияющие глаза Лексы. Она счастлива быть с ней в этом моменте, и это все, что имеет значение.

Не сказать, что Кларк не рада тому, что у нее только одна кровать и нет никакого дивана, на который Лекса бы стопроцентно сбежала. Судя по ухмылке на ее лице, Лекса подумала о том же, когда они устраиваются на этой самой кровати перед телевизором. Вино все-таки открыто, и Кларк сидит, скрестив ноги, со своим бокалом. Рядом с ней, к сожалению, не Лекса, а всего лишь подушки. Брюнетка благоразумно свалила их все на середину кровати, вызвав смех у Кларк. - Ты правда думаешь, что они меня остановят? - Я все еще надеюсь побыть леди, понимаешь? Хоть леди и не врываются в квартиру к девушкам посреди ночи. - Надеюсь, я первая, к кому ты ворвалась? Вместо ответа в Кларк летит подушка, и она неловко ловит ее, спасая свое вино от падения на светлое одеяло, что было бы катастрофой. После шутливого перетягивания одеяла и самого неловкого «спокойной ночи» на свете Кларк лежит, рассматривая падающий за окном снег. Она чувствует себя слегка опьяненной вином (или присутствием Лексы) и сон напрочь ускользает от нее. Все ее ощущения сконцентрировались на едва слышном дыхании девушки, что лежит рядом. Кларк больше всего на свете хочет повернуться к ней и, плюнув на все, поцеловать вновь. И будь что будет. Но этот шаг она должна доверить Лексе. Она искренне верит в это. Пока она предается размышлениям о них, прогоняя остатки сна окончательно, одеяло позади нее тихо зашуршало. «Не спит» - подумала Кларк, и получила тому подтверждение: теплые (наконец) пальцы Лексы прикоснулись к ее руке, осторожно погладили ее запястье. Она выдохнула. Простое прикосновение заставило волну желания прокатиться по всему телу. Лекса выдохнула. Теплый воздух коснулся шеи Кларк, и она неосознанно сжала ее руку в своей. Как легко подойти к самой грани, когда это Лекса. Одни лишь воспоминания о ее губах и ее прекрасном теле заставляли Кларк практически сходить с ума. Она была абсолютно уверена, что не чувствовала такого прежде. Ни с кем. Лекса проводит пальцами по ее предплечью, затем выше, все еще еле-еле касаясь кожи, и Кларк буквально чувствует, как плавится под ее прикосновениями. Пальцы достигают шеи – похоже, Лекса кое-что поняла за это время – и захватывают прядку светлых волос, открывая к ней доступ. Спустя секунду на их месте оказываются губы. Лекса оставляет дорожку нежных поцелуев на шее и ключице Кларк, распаляя ее все сильнее. Кларк не может с этим справиться. К черту все. И она рывком разворачивается и обхватывает Лексу за шею, впиваясь в ее губы отчаянным поцелуем, ища в нем спасение от этого невыносимого жара, что плавит ее грудь. И Лекса – слава всем богам – поддается, прижимает Кларк к себе, и она чувствует, как тонкие пальцы блуждают по ее спине, впиваясь в кожу. Через приоткрытые губы вырывается шумное и частое дыхание, когда она прерывает поцелуй, чтобы заглянуть в глаза Лексы, в которых читается такое же дикое, страстное желание, какое разрывает ее изнутри. Она обводит большим пальцем припухшие губы девушки, слегка надавливая на нижнюю, и вновь накрывает их своими. Жар спускается к животу, определенно спалив всех влюбленных бабочек подчистую. Лекса прикусывает ее губу, и это отражается спазмом, скрутившим низ живота от дикого желания. Кларк почти всхлипывает, дрожа в руках Лексы, и ее тело отчаянно требует большего. Она, наверняка, оставила синяки на ее коже – так сильно ее пальцы впивались в нее, и она, наверное, сойдет с ума сейчас же, потому что все ее нервы – словно оголенные провода, вспыхивающие под прикосновениями девушки, в которую она так отчаянно влюбилась. Лекса вдруг садится на кровати, потянув Кларк за собой, чтобы она оказалась перед ней, практически на ее коленях. Она держит в руках ее лицо и оставляет десятки маленьких поцелуев на щеках, губах, везде, куда может дотянуться. - Теперь ты убедилась? – шепчет Лекса дрожащими губами, пытаясь справиться с рваным дыханием. – Я так хочу тебя, что не могу держать себя в руках, останови меня, Кларк, если ты… И от того, как она произносит ее имя, внутри у Кларк все переворачивается, она готова разрыдаться от нахлынувших чувств. - Ни за что, - выдыхает она и падает спиной на подушки, увлекая Лексу за собой в горячем поцелуе, не желая отрываться от нее больше ни на секунду за эту ночь.

***

- Послушай Кларк, я не знаю, как правильно начать, но у меня есть разговор… - сказала Лекса, перебирая прядки волос девушки, чья голова лежит на ее коленях. Кларк вопросительно смотрит вверх, отрываясь от экрана телефона: - Что-то случилось? - Не совсем. На самом деле необходимость жить тут уже давно пропала, я оставалась, ну… Из-за нас. - Серьезно? – Кларк широко распахнула глаза и поднялась с колен Лексы, садясь напротив. – Подожди, и что теперь… Ты хочешь уехать? Эта мысль ошеломила ее и в груди что-то неприятно сжалось. - Нет, конечно, я понимаю, какой смысл тебе тут… Мы ведь и так сможем встречаться, да? Ну не у всех ведь так удобно все начинается, один балкон, люди ведь и далеко друг от друга живут, правда?... Я помню, ты говорила, ехать около часа, но это мелочи, я сто лет не спускалась в метро, но я могу найти другую работу, поближе к тебе, и… - Кларк. – Лекса остановила поток ее речи, насмешливо улыбаясь, будто Кларк сказала что-то смешное, но это ведь совсем не смешно, черт возьми, это ужасно, что она уезжает! И Кларк хотела возмутиться этой улыбке, но не успела, потому что Лекса продолжила: - Вообще-то я хотела предложить тебе уехать со мной, но если ты любишь кататься в метро – да ради бога… Она рассмеялась, когда Кларк ошарашенно посмотрела на нее, и этот лучший в мире звук – звук ее смеха – добрался до ее сердца, и она не смогла сопротивляться и засмеялась вместе с Лексой, чувствуя, как невероятный шквал эмоций накрыл ее с головой. - Ты правда хочешь этого? – спросила она, утирая навернувшиеся на глаза слезы, и Лекса кивнула, притянув ее к себе, чтобы поцеловать. - У меня тоже есть балкон. И кофеварка, вообще-то, но я ее выброшу. Ты же будешь варить мне кофе? - Буду, Лекса, и вафли делать буду. Все что угодно.