Корона и Штурвал

Ощутив прикосновение холодной стали к горлу, Генрих на миг замер — его застали врасплох в собственной спальне в одном только исподнем, а он ничего и не замечал, пока не стало слишком поздно. Если бы его собирались убить, он бы даже не пикнул. И все же убивать его пока не спешили. — Вот уж не думал, что будет так легко пробраться к королю. Советую сменить охрану. Дыхание перехватило. Этот вкрадчивый шепот Генрих без труда узнал бы и через сто лет. — Юджин, сукин ты сын, как ты тут оказался? — Генри, напоминаю, у нас одна мать, мир ее праху. И вообще, разве пристало королю так выражаться? — Юджин! Что ты делаешь в моих покоях? Ночью?! Генрих обернулся как раз в тот момент, когда сабля брата бесшумно вошла в ножны. Постарел. Поседел. А глаза все такие же, как он помнил: ясные, горящие. Синие, как океан. — Братец, я авантюрист, а не самоубийца, чтобы врываться в одиночку в тронный зал, полный придворных и охраны, — заметил Юджин, медленно приходясь по комнате. — Хотя, как я уже заметил, охрана у тебя никудышная. — Ты за этим пришел спустя столько лет? Охрану мою обсудить? Генрих все никак не мог поверить, что это не сон. От Юджина так давно не было вестей, что он мысленно его похоронил. И вот он стоит посреди его спальни, придирчиво нюхая вино в графине. — Еще хочу заметить, что ты раздобрел. Королевская жизнь тебе явно не на пользу. Колени хоть не хрустят при ходьбе? — Юджин! — Кто еще скажет правду, как не любящий брат? Твои лизоблюды-поданные могут только смотреть тебе в рот, закидывая туда виноград. Сколько ты набрал, братец? Двадцать-тридцать килограмм? После недолгой паузы Генрих признался: — Пятнадцать. Особенно остро он ощутил их, стоя напротив брата, прямого и сухого, словно корабельная мачта. — Мда… в «воронье гнездо» не заберёшься, — цокнул Юджин. — Ладно, на то есть матросня, — решил он, а потом сделал глоток вина и поморщился. — Если это напиток королей, то я тебе сочувствую. Жуткая дрянь. — Юджин, зачем ты здесь? Генриху было все сложнее скрывать, что он зол на брата. Зол на то, что он исчез на столько лет, а потом появился как ни в чем не бывало. А еще Генрих не мог больше не замечать запах соли, щекотавший широкие ноздри. Запах океана. И свободы. — Его королевское величество изволит злиться? — Юджин усмехнулся, увидев до боли знакомый прищур. — Я кое-что нашел, братец. Он вытащил из-за пазухи изрядно потрепанную карту и разложил ее на дубовом столе, предварительно сметя на пол тщательно подписанные королем указы. — Нашел? — недоверчиво переспросил Генрих, не спеша взглянуть. — Да, именно нашел, — Юджин выделил голосом последнее слово. — Искал тридцать пять лет, если не считать те четыре, что мы искали вместе. Сердце Генриха остановилось, а потом застучало так быстро, что перехватило дыхание. Он жадно уставился на карту, ощутив такой восторг, которого не испытывал вот уже много лет. Кровь зашумела в ушах, а его немолодое сердце колотилось, будто он снова стал юнцом. — Это оно? — Да, братец, все верно, — самодовольно улыбнулся Юджин. — Путь проходит через опасное ущелье, здесь, — Юджин ткнул пальцем в карту. — А еще рифы, вот здесь. Без тебя мне его не пройти. Готов встать к штурвалу, дедуля? Генрих не знал, что и сказать. Брат нашел заветную карту, которую все считали мифом. Карту, о которой мечтал каждый пират. Только вот он давно уже не пират. — Юджин, я… — Лучший рулевой, которого я знаю. Хоть и толстый, — беззлобно сказал брат. — Но ничего, пиратская жизнь — это тебе не на бархатном троне сидеть, быстро придёшь в форму. Ну что, ты со мной? — Ты заявляешься спустя столько лет, трясешь передо мной картой, которая, кстати, вполне может оказаться подделкой, и думаешь, что я все брошу и сбегу с тобой? После того, как ты меня бросил? — Ты выбрал корону. Я выбрал свободу. Генрих поморщился. Давняя обида, которая казалась давно забытой, разнылась похуже сломанной пару лет назад ноги, беспокоившей его в непогоду. Когда их старший брат умер от страшной раны, нанесенной вепрем, кто-то из них двоих, братьев-близнецов, должен был исполнить долг. Юджин не смог. А ему пришлось. — Я не мог поступить иначе. — Знаю. И ты отыграл свою роль: возглавил королевство, вырастил сына, увидел внука и похоронил жену. Все, тебя ничто не держит. Или подписывать указы веселее, чем искать зачарованный клад? — с издевкой спросил Юджин. — Давай же, брат: ты, я, крепкий ром, срамные песни, соль и свобода. Генрих молчал. Его удивляла осведомленность брата. Значит, он следил за ним все эти годы. И ни разу не объявился. Ублюдок. — Генри, ты заноза в заднице, — вздохнул Юджин, а потом подошел к брату и положил руки на его широкие плечи. — Кого ты пытаешься обмануть? Разве ты не слышишь зов океана? Генрих слышал его каждую ночь. Солёный ветер врывался в окна его спальни, лишая сна, а волны с рокотом разбивались о скалы, лаская слух, словно пение сирен. И каждую ночь он напоминал себе, что он король, и закрывал окна. — Уходи, Юджин. Я тебе не нужен. То ущелье не такое уж опасное, а я много лет не стоял у штурвала. И как ты мне когда-то сказал, двум капитанам тесновато на одном судне. Юджин поджал губы, но спорить не стал — знал, что бесполезно. Генрих всегда был упрямым ослом. Если вбил что-то в свою тупую башку, то все, точка. Он порывисто обнял своего брата-короля, а потом ловкими движениями скрутил карту и спрятал обратно. — Отплываем завтра в полдень. У тебя есть время подумать, братец. Если ты не хочешь плыть навстречу нашей мечте, то я сделаю это один. Юджин махнул на прощанье треуголкой и пошел к двери. — Погоди… как называется твой корабль? — не выдержал Генрих. — Это должен был быть сюрприз, но раз ты отказался… Я назвал его «Корона и Штурвал». Под стать каждому из двух капитанов. Генрих замер на миг — второй раз за час его застали врасплох. Он смотрел на брата и не мог сдержать глупую, совсем не королевскую улыбку, расползавшуюся на лице. — Тебе же не нужен второй капитан, — ехидно напомнил он, глядя в глаза цвета океана. — Я решил сменить курс.