Пойдешь со мной на свидание?

— Пойдёшь со мной на свидание? Выпаливаю на одном дыхании то, о чем хотел спросить последние 2,5 года. И мысли об этом спасали даже в самые темные времена. Лишь бы выжить, чтобы спросить. Она хмурится, смотрит на меня удивленно и будто ждёт, что я засмеюсь. Разве это может быть шуткой? С моим умением общаться с девушками о таких шутках можно смело забыть. Чтобы решиться и подойти, я потратил последние два месяца. Потому что мне казалось, что она пошлёт меня куда подальше. Но лучше умереть, чем не узнать. За год нашего скитания и борьбы с Темным Лордом многое изменилось. Джинни увидела, что есть кто-то кроме меня, готовый сделать ее счастливой и кинуть к ногам весь мир. Так по-итальянски. Мы с ней спокойно поговорили и остались друзьями, но я сам почувствовал облегчение, потому-то Джинни — совершенство. Но у неё волосы рыжие, а не цвета ворона, глаза греют как чай с мёдом, а не режут как сталь, на ее лице всегда улыбка и в воздухе звенит ее смех, а я снова и снова думаю о губах, изогнутых в ядовитой ухмылке. Кажется, прошло уже минут 10, а мы все также стоим в коридоре замка и внимательно всматриваемся в лицо напротив. — Прости? — с сомнением произносит, думая, что всё-таки ослышалась. Глубоко вбираю воздух в грудь и повторяю, но уже медленнее и чётче: — Не хотела бы ты пойти со мной на свидание? Выдохнул. — Ты серьезно, Поттер? — все ещё не осознаёт. — Да. Я приглашаю тебя на свидание и хотел это сделать уже очень давно, — смотрю ей в глаза и жду приговора. — Если ты решил так пошутить или поспорил с кем-то, то лучше уйди сейчас же, — начала закипать. Скрестила руки на груди в защитной позе и отодвинулась на полшага. — Пэнси, я говорю абсолютно серьезно. Можем выпить сливочного пива или огневиски на выходных в Хогсмиде. Или просто погулять. Или я попрошу у Макгонагалл разрешение на выходные в Лондоне. Что захочешь, — искренне улыбаюсь, потому что обескураженную принцессу Слизерина можно увидеть не часто. — Я… Я пожалуй пойду, — и тут я вижу ее стремительный побег и смотрю ей вслед абсолютно раздавленный. Лучше бы накричала, съязвила, бросила проклятье, засмеялась и унизила. Но не сбегала. Следующую неделю хожу хмурый, Рон не понимает, что не так. Гермиона часто исчезает, полагаю у неё свидания, потому что возвращается она поздно и витает в облаках, даже не замечая меня в самом темном углу гостиной. Стараюсь избегать Паркинсон всеми способами, но так или иначе вижу ее везде. А она все смотрит и смотрит. В пятницу вечером выбегаю из замка с метлой наперевес и сразу взлетаю. Мне нужно подумать. Холодный ветер выбивает дух и стискивает легкие, но мне все равно. Как же хорошо просто улететь от проблем. Облетел замок, покружил над лесом, вернулся к озеру и снизил скорость. Спускаюсь к самой-самой воде, так, чтобы можно было зачерпнуть пригоршню воды и наслаждаться жидкостью, проходящей между пальцев. Приближаюсь к берегу, где на заваленном дереве в прошлом провёл немало часов, думая о жизни, и вижу Ее. Пэнси стоит по колено в ледяной воде и смотрит на тёмную гладь озера и виднеющийся на том берегу лес. Смотрит в другую сторону и явно не слышит моего приближения. Аккуратно снижаюсь и спрыгиваю с метлы. Сажусь на дерево и наблюдаю, не нарушая тишины. Минут пять она стоит на одном месте, а потом начинает идти вглубь. Я запаниковал. Хочу окликнуть ее, но голоса почему-то нет. Тогда сбрасываю кроссовки и толстовку и стремительно иду к ней. Она как будто в трансе, не слышит, как я вхожу в воду. Озеро ледяное, глубокая осень — не время для купания. Ноги немеют, но я упорно продолжаю идти, нас разделяет всего пара шагов. Приближаюсь с правого бока и касаюсь ее руки под водой. — Пэнси, — хрипло произношу я, зубы начинают стучать. Она вздрагивает всем телом и поворачивается ко мне. Ее глаза красные, тушь потеками стекает по щекам, губы потрескались и посинели. Чувствую, как дрожит. — Пэнси, что ты делаешь? — слова дерут горло, но хотя бы получилось сказать. — Какого черта ты здесь, Поттер? — в ее голосе нет язвительности или злости, только полное безразличие и обречённость. — Летал, — отмахиваюсь я. — Пошли из воды, очень холодно. — Иди, у меня есть незаконченное дело, — отворачивается и продолжает идти. Решаюсь на радикальные меры. Кажется, весь адреналин моментально выпустился в кровь. Догоняю ее, обхватываю талию и тяну на берег. Она начинает бороться и вырываться, но мои руки стали стальным обручем, крепко обхватывающим ее тело. Выволакиваю Пэнси на берег, дрожит, упирается и все ещё стремится в чёрную глубь. А я просто держу и не даю ей сделать самую жуткую глупость в жизни. Не знаю, сколько мы уже лежим на мокром берегу, она затихла, больше не вырывается и только чувствую плачет. Ещё минут через пять, задубев от холода и возмущаясь всей этой сценой, спрашиваю: — Настолько не хотела пойти со мной на свидание? А в голосе ни капли смеха, только один большой вопрос: «Что это сейчас было и какого черта?» Она дергается в моих руках и поднимает взгляд. Глаза в глаза. Зрачки узкие, губы посинели, по щекам размазаны дорожки слез. — Ты идиот, Поттер, — хрипло выдыхает она. Обреченно вздыхает, высвобождается из кольца моих рук, отползает на сантиметров десять и садится, крепко обхватывая себя руками. И спустя минуту произносит, — У меня просто больше нет сил это терпеть. Молча смотрю на неё и жду продолжения. Потому что знаю, это один из тех моментов, когда на грани. Когда даже некогда школьному врагу расскажешь, что переполняет тебя. Когда об этом хочется кричать и выжигать огненной плетью на всех окружающих. — Здесь больше не дом, — усмехается и отводит взгляд на озеро. — А все вокруг делают вид, что ничего и не было. Что не эти стены содрогались от криков и смерти. Как будто не видят крови, которая пропитала каждый камень. Как будто не чувствуют каждую секунду боль и агонию вокруг. И я… Ее голос срывается. Она закусывает губу, чтобы заглушить всхлип. И снова смотрит на меня. Не знаю, что сказать, но нужно: — Никто не забыл. Они просто пытаются жить и дышать дальше. И напомнить себе о том, кем были раньше. Возможно, ты не замечаешь, но все они хреновые актёры. Пэнси поднимает брови и с сомнением смотрит на меня. — Гарантирую, — твёрдо выговариваю я. Ещё пару минут сидим в тишине и кажется напряжение повисло в воздухе, протяни руку и почувствуешь. Поэтому решаюсь продолжить: — Гермиона почти каждую ночь просыпается с криками и дрожит, как под Круциатусом. Полумна вечно кутается в одежду и выливает по половине флакона духов, потому что все ещё чувствует холод Малфой-Мэнора и запах разложившихся трупов. Слышал, как-то слова Джинни, что Забини выпадает из реальности и может тупо стоять, смотря в одну точку, прерываясь прямо посреди своей шутки. Так что не стоит думать, что только у тебя едет крыша. Грустно усмехаюсь и отвожу взгляд. — Ты не одна. И если совсем невмоготу — попроси помощи. Потому что сдаться и пойти плавать в ледяном озере с Большим кальмаром — не вариант. За последний год умерло достаточно людей, наша задача — жить за каждого из них, чтобы их смерть была не напрасной. — А что насчёт тебя? — голос тихий, дрожит и заполнен тоской и безысходностью. — Как ты живешь дальше? Закрываю глаза и пытаюсь облечь в слова то, что чувствую каждый день. Перевожу взгляд на неё, такую маленькую и замёрзшую, беспалочковым Акцио призываю толстовку и отдаю ей. И только когда Пэнси, недовольно хмуря брови, натягивает кофту на себя, говорю: — Сегодня 163 день после моей смерти, ты знала? — риторический вопрос, не жду ответа и продолжаю. — И порой мне кажется, что все мы умерли тогда, я-то уж точно. Но новый день наступает снова и снова. Хрипло выдыхаю, и меня снова прижимает к земле огромное чувство безысходности и нереальности происходящего. — Не могу спать без света и палочки, крепко стиснутой в руке, почти каждую ночь просыпаюсь ежечасно от кошмара и не могу понять, где я и когда. И да, я слышу их — крики, — смотрю на нее с пониманием. — Шум битвы не стихает в этих стенах ни на миг, но я стараюсь прислушиваться к слишком громкому и неживому смеху друзей, поддерживать рутину и ходить на уроки, заглушая их. По моим щекам, кажется, тоже потекли слёзы. Я так давно хотел поделиться, но не мог. И вот я все это сказал и кому? Девушке, которая помогла выжить? Девушке, которая была маяком и несбыточной мечтой? Кто она? — Я обещал себе, — она внимательно слушает, скользя взглядом по моему лицу, — Я … Я обещал, что если я каким-то невероятным чудом выберусь из того дерьма, если мы победим и выживем, если у нас ещё будет шанс прожить нормальную жизнь, то я обязательно… кхм, — обрываю себя на полуслове, не зная, стоит ли? — Обещал что? — ее голос срывается легким выдохом, который подхватывает ветер и уносит. — Я пообещал себе, что обязательно начну жить так, как хочу, а не как будет правильно, как нужно, чтобы выжить, чтобы спасти мир. Что я позволю себе быть обычным эгоистичным подростком, и засуну подальше свой титул золотого мальчика и помощь всем и вся. Чтобы начать нормально жить, мне нужно хоть раз сделать то, что я хочу, а не то, что говорится в долбаном пророчестве, что от меня ждут какие-то фанаты или что поручил Дамблдор. Поэтому я сделал это, — я хрипло выдохнул, и мне показалось, что с плеч свалился огромный тяжёлый сундук. Даже дышать стало легче. — Что сделал? — она все ещё непонимающе смотрела на меня. — То, что хотел уже очень давно, — последний шаг и больше никаких секретов, — Я пригласил тебя на свидание. — Я… кхм. я. прости, — кажется, только в этот момент она реально поняла, что мое предложение не было коварным планом. — Не думала, что такие, как я, в твоём вкусе. Она усмехнулась или всхлипнула. А я не нашёл ничего более уместного, чем коснуться ее холодной руки. — Красивые и остроумные? — Разбитые и злые, — не выдернула руку и даже немного придвинулась. — Нуууу, — протянул я. — Насчёт разбитости скажу так, нас всех поистрепало, а что касается злобы, то это точно не про тебя. Ты острая, фатальная, можешь быть жестокой, но не злая. Ты защищаешься, это твой способ расставить границы и отпугнуть всех, кто посмеет нарушить правила. И это не из злобы, а из самосохранения. — Уверен, что не разочаруешься? — она закусила губу и накрутила на палец мокрую прядь, все еще дрожа всем телом. — Вот и узнаем, — притворно весело сказал я и энергично хлопнул себя по коленям, поднимаясь. Подхватил метлу и протянул Пэнси руку, чтобы она тоже поднялась, и мы медленно и молча направились к замку. Уже около лестницы, ведущей в подземелья, я делаю это еще раз: — Завтра в двенадцать, около Большого зала? Свидание с Избранным и Шрамоголовым в Хогсмиде, — паясничаю, чтобы разрядить долгие минуты молчания. — Я приду, чтобы доказать, что я точно не в твоем вкусе, — робко улыбается и отпускает мою ладонь. — Еще посмотрим! В любом случае никто же не запрещает нам быть друзьями? Спокойной ночи, — тоже улыбаюсь и разворачиваюсь, чтобы идти в свою башню. — Спасибо! — летит мне в спину, и я точно знаю, что это не за приглашение. По всему телу растекается тепло и чувство правильности, но я иду вперед и не оглядываюсь. Моя толстовка осталась на ней. Сквозняк в каменном замке пробирает мокрого меня до костей, но мне как-то все равно. Сегодня я все сделал правильно, а завтра… А завтра у меня свидание, и нужно придумать что-то особенное. Потому что принцесса Слизерина заслуживает самое лучшее.