void

Чувство, которое первым ощутил Дзено, когда очнулся в неизвестном месте? Тяжело разобрать. Можно сказать, что он почувствовал запах медикаментов и кое-где высохшей крови, шум прибора, но это не обычная больничная койка, где ищеек ежемесячно заново собирали по частям. Здесь даже слышен шум с улицы. Где он? Одежда, на которую явно сменили его форму, ощущается лишней, чужой, мешающей. Хочется встать, поднять руки, попробовать понять, где он и что вообще находится рядом. Не слышно биения сердец кроме его собственного, так что Дзено полностью предоставлен себе. Пытаясь отделаться от навязчивого чувства, что его тело все еще как решето, он пробует поднять руку. Всепоглощающая слабость, желание не шевелиться ближайшие лет сто – вот что чувствует один из сильнейших эсперов Йокогамы, прилагая усилия, чтобы удержать руки в воздухе где-то перед собой. Отвратительное чувство – руки не хотят спокойно держаться, едва заметно трясутся, но не могут замереть, да еще и будто рассыплешься не по своей воле, словно тебя придавит к земле без возможности существовать снова. Чувство беспомощности. Полной опустошенности. Бессилия. Чувство безысходности, когда все еще ощущаешь боль от меча. Это больнобольнобольно, когда не можешь заставить себя сконцентрироваться ни на чем другом, а твое тело ощущает это в сто раз сильнее, чем это почувствовал бы другой. Иногда возможность слышать и ощущать что-то острее является благословением, иногда проклятием. Как бы часто она не помогала, моменты, когда ты страдаешь, ярче врезаются в память. Дзено не может переключиться, он лишь снова и снова чувствует эту боль, снова ничего не слышит, не может ничего сделать, чувствует себя никем. Что если остальные ищейки тоже так страдали? Что если они все еще страдают, что если выжил он один? Что если они все уже мертвы? Нагнетающий шум какого-то прибора лишь усугубляет ситуацию, давая панике нарастать. Что если на самом деле его оставили в живых, лишь чтобы продолжать использовать для убийствубийствубийств. Даже тело ищейки, приспособленное к тяжелым травмам, не так просто перенесет такой урон, так кому нужно его спасать. Не имея ограничения в движениях, он подтянул к себе колени и уткнулся в них, пытаясь заглушить этот шум. Сбежатьсбежатьсбежать, раствориться, убежать подальше отсюда, но смысла нет, ведь он даже не знает откуда бежит. Тачихара скорее всего уже был подставлен под удар, так что могло случиться с остальными? Зная Теруко, Дзено мог лишь предположить, что та осталась бы верна Фукучи, даже зная всю правду, но что стало с Тэтчо? Он же такой маленький, верящий в справедливость мальчик, как он смог бы пережить такой удар. Хотя зная какой силой тот обладает, Дзено не сомневается, что он бы справился. В отличие от него самого. Не верящего ни в какую справедливость и доброту, но так легко сломавшегося. Он так остро нуждается в возможности видеть, понять, что его окружает и где он. И единственное, что он в состоянии чувствовать – свое загнанное дыхание и бессилие. Зацикленный на противном пищании оборудования и попытках сбиться в самый маленький клубок, лишь бы сбежать от своих чувств, Дзено краем сознания замечает постороннее сердцебиение. Что если его пришли пытать? Что если его посчитали ненужным и просто вышвырнут отсюда? Что если– – Дзено? Все нормально? И почему из всех людей мира это должен быть Тэтчо. Тэтчо, с которым они провели бок-о-бок годы. Тэтчо, вкусовые пристрастия которого всегда останутся самыми невыносимыми на свете. Тэтчо, к которому Дзено успел привыкнуть. Ладно, возможно, хорошо, что это был именно он. Звуки шагов после того как закрылась дверь быстро прекратились, словно Суэхиро было неловко. Но все же он подошел немного ближе, оставляя что-то, предположительно, на тумбе. – Я не уверен, что бы ты хотел сейчас услышать, но это медкабинет вооруженного детективного агентства. Сегодня выходной, поэтому в здании только директор и главный детектив. Ты был без сознания долгое время, но... их врачиха, может ты помнишь ее досье, помогла твоим ранам затянуться, и поэтому от них почти не осталось следа, однако твоему телу все еще нужно колоссальное восстановление. Почему его голос звучит так снисходительно и тихо. Так по небрежному нежно. Так знакомо и безопасно. Дзено все еще держит лицо спрятанным, но слышит как Тэтчо подходит ближе. – Я волновался за тебя. – Еще тише. На грани слышимости, но он наверняка в курсе, что Дзено все равно услышит. Его дыхание уже перестало быть таким, словно он присмерти, но Саигику все еще не менял свое положение. – На самом деле все ищейки выжили и будут в полном порядке, агентство также не пострадало. Какая-то часть тревог соизволила убраться наконец, позволяя немного расслабить плечи и словно вдохнуть заново. Или вздохнуть. Одновременно с Дзено едва вздохнул и Тэтчо, параллельно опускаясь на что-то где-то недалеко от кровати-койки Дзено. – Я останусь здесь, время близится к полуночи, а тебе еще нужно восстанавливаться. – судя по шорохам он снял свою шапку и кинул куда-то. Вот же засранец, словно знает, что Дзено спокойнее. Спокойнее слышать что-то знакомое, ощущать себя под защитой в этом незнакомом месте. Нехотя, Дзено, едва двигая затекшими мышцами, лег и отвернулся от места, где сел Тэтчо. – Спасибо, – единственное, что пробормотал Саигику, даже не будучи уверенным, что Тэтчо услышал его. Что не так уж и важно. Он ведь все равно понимает, что напарник ему благодарен. Наверное. И пока его мозг не вернул его к отголоскам вины, Дзено задремал. … Просыпается он с болью во всем теле, словно вчера была его первая тренировка в составе ищеек, а не день пробуждения после лежания-лежания-лежания. Дзено сам не замечает, как недовольно ворчит, как не замечает и проснувшегося неподалеку Тэтчо. На самом деле замечает, но с опозданием, будто мозг не хотел работать с теми же возможностями, что раньше. Так он действительно остался здесь в максимально неудобном положении на всю ночь, потому что Дзено уже слышит, как хрустят кости его некогда напарника. Или еще напарника. Или – Кажется, скоро должна зайти Йосано. Врачиха, которая следила за тобой все это время. – Дзено действительно не хватало слышать голос Тэтчо, хотя буквально немного ранее он бы этого ни за что не признал. – Несмотря на выходные, она стабильно следила за тобой. И ищейки также навещали тебя иногда. Дзено чувствует привкус горечи, как же он жалокжалокжалок. Глаза почти щиплет. – Мы все ждали, пока ты очнешься. Мы все переживали за тебя. – Говорит он, по большей части имея в виду себя. Саигику понимает это, как понимает всегда. – Я действительно много времени провел думая, как могло бы все быть, если бы ты сказал нам. – Мне, мягко упрятанное между строк. – Но понял, что это не главное. Главное, что я тебя нашел. И ты поправишься. Что сподвигло Тэтчо на это? Что сподвигло его искать Саигику? Почему именно он. – Попробуй пренебречь рассуждениями и удели время отдыху. Это важнее. Мы всегда готовы помочь. – И снова это я, упрятанное и замолчанное. – Спасибо. Словарный запас поражает, думает Дзено, в очередной раз коря себя за немногословность и надеясь, что Тэтчо поймет его. Судя по выдоху он и без слов бы понял. … Почти сразу Суэхиро сказал, что ему нужно идти, и пообещал, что скоро сюда наведается врачиха, попутно сообщив время и проследив за тем, чтобы Дзено хотя бы перекусил. После установившейся почти-тишины он смог задремать, но едва услышав шаги, он вновь проснулся. Зашедшая в комнату женщина пахла теми же едва уловимыми цветами, что и в их первую встречу. Сердцебиение правда было спокойным, она чувствовала полную безопасность. Кинув что-то примерно туда же, где и Тэтчо оставлял что-то, она остановилась и повернулась к нему, зная – тот в сознании. – Пока я не буду узнавать о твоем состоянии, мне нужно донести до тебя кое-что важнее этого. – Сразу к делу значит. Он лишь тихо хмыкнул, показывая согласие. – Дзено, ты согласишься и дальше продолжать усиливать свои возможности хирургическими методами, применявшимися ранее в ищейках? – Да, видимо Йосано не будет вежливо и участливо обращаться со своим пациентом. Дзено не против. – Остальные ищейки согласились? – Тяжело говорить после столь долгого молчания. Он улавливает едва заметный смешок, но предпочитает игнорировать. – Дело не в том, что решили остальные, а в том, чего хочешь ты. Ты не обязан соглашаться лишь потому, что остальные решили остаться, ровно как и отказываться. Это должен быть твой личный выбор, учитывая методы ваших улучшений, я не буду с тобой церемониться. Мне нужен точный ответ. – Ладно, возможно она действительно говорит по делу, но спокойнее от этого не становится. – Сколько времени дается на размышления? – Учитывая все то время, что ты пробыл в бессознательном состоянии, я бы дала дней пять, но если не хочешь последствий, то решай раньше. Я могу помочь навсегда забыть ужасы, происходившие в ваших лабораториях, без последствий для твоего здоровья. Выбор полностью за тобой. Дзено лишь молчит, едва удерживая себя от тревожных мыслей. Время подумать будет позже. Йосано, наверное, понимает его без слов. – Раз ты решаешь думать, то я проведу осмотр. И мне нужно будет взять кровь, чтобы убедиться, что там все в пределах нормы. Можешь ничего не отвечать, на разговоры у меня тоже нет настроения. – Дзено ощутил, как изменилась атмосфера в комнате, будто только сейчас она стала вести себя как врач. Поэтому и Дзено молчит, следя за тем, что именно она делает, пока это все не кончится. Что ему какое-то взятие крови на анализ, когда его неоднократно швыряли, взрывали, а теперь и протыкал собственный командир. Вот именно, ничего впечатляющего. – Также тебе снова нужно будет питаться регулярно и пить как можно больше воды, силы из ниоткуда в тебе точно не проснутся. В этом вызвался помочь Суэхиро, так что он вернется сегодня. И она ушла. Отвратительно. Он абсолютно без понятия, что делать. Мысль о том, что Дзено может стать обычным человеком прельщает и тешит надежду на простое существование, полное каких-нибудь базовых тревог и повседневной рутины. Но это слишком наивно – верить, что он действительно сможет так жить. Снова чувствовать себя пустым местом, лишь иногда преграждающим окружающим путь или перекрывающим обзор. Снова быть беспомощным, способным ориентироваться в пространстве на уровне куда более низком нынешнему. Чувствовать себя беспомощнымбесполезнымпроблемным. Чувствовать, что предал ищеек. Даже если он не уверен в том, что хоть кто-то остался, он будет чувствовать вину. Ищейки важны для него, как бы он этого не отрицал. Ищейки добрая половина его жизни. Теруко, вечно громкая и заметная, иногда нарочно задевающая хвостом при проходе мимо. Теруко, которая не стеснялась брать его за руку и виснуть на его спине, будто ей больше некого достать. Теруко, преданная своему делу и едва заметно заботящаяся о членах ищеек, ведь кто если не она, «вы ведь придурки пропадете чуть что». Тачихара, самый простой член ищеек. Простой не для обычного человека, а простой душой, не берущий в расчет свою государственную должность, продолжающий считать себя равным обычным людям, позволяющий себе открыто показывать стыд, грусть, вину и все, что тот вообще чувствовал. Он просто проживал это. Тачихара, который волновался за мафию так же, как за ищеек, привязавшийся к ним и разрывающийся, наверняка, на части. Тачихара, который, наверное, искренне улыбался за них всех. Тэтчо, верящий в справедливость больше, чем любой человек на земле, готовый ради нее на все, и даже не дающий Дзено ей пренебрегать, когда он рядом, конечно. Тэтчо, идиотски мешающий еду, ориентируясь чисто на цвет и свои догадки. Тэтчо, уверенный в том, что является сильнейшим (что скорее всего было правдой), и вечно подшучивающий над Дзено. Тэтчо, заботящийся о нем, когда на миссиях Саигику получал хоть какое-то ранение. Тэтчо, который всегда был. И остается рядом. Незаменимый. Рефлекторно Саигику сжался в комок, закрывая уши и утопая в тонком одеяле. Даже если они покинули службу, для Дзено это по-прежнему дом. Полный боли, теплых воспоминаний, потраченных на ежемесячные операции усилий врачей и простой, привычной рутины ищеек. И он не может покинуть его так просто. Даже если продолжит чувствовать эту тревогутревогутревогу, стыд, вину и бесполезность. Он вернется туда. Ищейки – его семья. А пока можно позволить себе думать, пока мозг просто не отключится и Дзено не уснет. … Просыпаться по-прежнему непривычно. Даже успев запомнить звуки и запахи этого места, Дзено не привык и вряд ли вообще привыкнет. Он попытался привстать, как вдруг понял, что тут не один. Тэтчо задремал на койке, сложив руки и положив на них голову, при этом продолжая сидеть на чем бы то ни было. У него же наверняка все будет болеть. Постепенно Саигику просыпался и уже начинал чувствовать запах риса, лекарств и улицы. Судя по всему Тэтчо открыл окно и принес с собой еду. В том, что запах лекарств являлся новым, Дзено не был уверен. Ему не очень хотелось будить спящего, поэтому он аккуратно привстал и протянул руку туда, где должен был лежать Тэтчо. Едва коснулся мягких волос. Это не то, что ему позволено, и не то, чего он заслуживает. Но Дзено может позволить себе проигнорировать это хотя бы сейчас. Волосы, наверняка непослушные, но мягкие настолько, что вроде как и не подходят суровому мечнику. Саигику немного позволил себе погрязнуть в мыслях и уже не смог уловить копошение, означающее что Тэтчо проснулся. Но он вернулся в реальность, когда голова поднялась, а его руку мягко перехватила чужая, удерживая. Дзено мог лишь надеяться на то, что он не покраснел и жар никакого отношения к этому не имеет. – Можешь рассказать, что происходило в аэропорту? – Неподходящее время, неустойчивый хриплый голос. Но Дзено действительно нужно было услышать хоть что-то, чтобы хоть какая-то часть тревог покинула его. Он надеется, что покинет, а не приумножится. И он слышит удивленный выдох, видимо Тэтчо не ожидал такого быстрого поднятия темы. Однако Дзено знает Тэтчо, и что тот, несмотря ни на что, ответит честно. – На самом деле я смутно помню, что именно говорил тогда командир, но он отдал нам с Теруко приказы и быстро ушел. – И Тэтчо запнулся, не решаясь продолжать, кажется, глядя на их руки. Дзено умел ждать. – Но все остальное я помню хорошо. Я ослушался приказа, – зная, что этого достаточно чтобы уже удивить Саигику, Тэтчо отвел взгляд, но слегка нервозно сжал руку, – и пошел искать тебя. Тэтчо, пренебрегающий приказом. Тэтчо, ставящий Саигику выше справедливости. Тэтчо, волнующийся о нем. Это что-то, выбивающее воздух из легких, поэтому Дзено сжимает руку в ответ. – На самом деле я потерпел поражение и не смог тогда победить, фактически, тогда я потерял право зваться ищейкой, но я не жалею об этом. – Грудь сдавило, Дзено абсолютно точно не ожидал этого. – Я все равно пошел бы за тобой снова. Именно после этого поражения мы с одним из членов агентства договорились о том, что будем искать тебя вместе и– Это стало началом нашего перемирия и содействия друг другу. – Ты действительно сделал это ради меня. – Вышло слишком задушенно, но он не может ничего сделать со своим голосом, как не может и остановить поток своих мыслей и чувств. Он же не заслуживает этого. Не заслуживает Тэтчо. – Ты заслуживаешь этого и даже больше. Намного больше. Тэтчо всегда понимает своего напарника без слов, он привык к нему и его ходу мысли. Саигику начинает понимать, что давно уже привязался к нему, но... действительно он? Недостойный этого. Недостойный любви. – Ты на самом деле хороший человек, Саигику, даже если люди так не считают, даже если ты так не считаешь. Нет-нет-нет, только не подступающие слезы, только не сейчас. Но Тэтчо не дает ему вообще что-либо сделать и просто отпускает руку. Чтобы заключить в неловкие теплые объятия. Чтобы гладить по голове и позволить уткнуться себе в плечо. Чтобы быть рядом. И Дзено правда не понимает, почему именно он и каким образом, но безопасность, которую он чувствует в чужих объятиях, слыша чужой едва ускоренный ритм сердца, чувствуя тепло, обезоруживает его. Поэтому он просто тянет руки и прячется от всего мира. Даже если ненадолго. Они вдвоем, а не по одиночке, они так давно вместе и так идеально понимают и дополняют друг друга, что смогут справиться с этим. Потом Тэтчо заставит Дзено поесть и даже сможет разговорить его. Сможет еще раз заключить в объятия и успокоить бормотанием на ухо чего-то ласкового. Потом Дзено согласится вернуться в состав госслужащих и узнает, что ищейки, не считая командира, в полном составе. Даже Теруко в конце концов оказалась верна людям, а не Фукучи. Потом они вместе будут привыкать к новым реалиям. А пока есть они, их объятия и неспокойный стук сердец.