Часть 1
Ее имя — бездумно-легкое,
И сама — как весенний дым.
Говорили, мол, будет кроткая:
Мы закроем. Мы уследим.
Говорили, пожар, бушующий,
В глупом сердце, утихнет сам,
Когда первый безликий юноша
Робко скажет: «Я вам писал».
Говорили, уложит волосы,
Всё парящие, в строгий ком.
Запоет тихим, скромным голосом
И не вспомнит уж ни о ком.
Говорили — обезоружена
Странной ношей грядущих лет:
Ведь таких, как она, две дюжины
Каждый вечер выходит в свет.
У окна она. Все ей грезятся
Солнца блики на склонах крыш.
Пусть дышала им меньше месяца —
Снова видит во сне Париж.
Говорили ей: время — истинно,
Ну, а памяти мир двулик.
Отчего ж она так неистово
Помнит каждый искристый миг?
Помнит, пили, кружились — в танце ли?
Только вихри чужих зеркал…
А потом вся шальная Франция
Теплым ядом лилась в бокал.
Помнит, в блеске, как в море, плавал он,
И отчётливо помнит бал:
Там стояла она пред дьяволом,
Пока он ее целовал.
