Победа

***

      Майор П-3 и представить не мог, чем для него обернется спасение головы предателя СССР Виктора Петрова. Не то чтобы он сильно жалел об этом, но иногда обдумывал насколько спокойнее была бы его жизнь, если бы пару месяцев назад позволил бы предателю свести счеты с жизнью.       А сомневался он по той причине, что вместо заслуженного отпуска его приставили, как он говорил, «нянькой психопату», чтобы тот не учудил еще чего. И так хватало проблем после его прошлых выкрутасов, за один день погибло столько людей и в целом произошло столько всего, как будто это тянулось долгие годы. Ушло не мало времени на окончательное восстановление и починку не только роботов, но и домов, деревень, магазинов. Поэтому возможность каждый день сидеть в лаборатории и наблюдать за каждым шагом и действием Петрова, для майора не являлась чем-то увлекательным и приятным.       Он бы с радостью щас улетел бы куда-нибудь на курорт, загорал на солнце, купался и может даже нашел бы себе женщину, но эти планы пришлось, к сожалению отложить на неопределённый срок, пока Дмитрий Сергеевич не будет полностью уверен в том, что Петров не представляет угрозы.       Из раздумий и мечтаний об отпуске и теплом солнце, Сергея вытащил недовольный голос его подопечного: — Может уже перестанешь пялиться в одну точку, как идиот и займешься чем-то полезным? — Виктор тоже не был рад такому сотрудничеству и такому опекуну, поэтому чтобы хоть как-то облегчить свои муки, издевался время от времени над Нечаевым, как словесно, так и физическими нагрузками. — А? — П-3 медленно повернулся и вопросительно посмотрел на собеседника, на что тот театрально закатил глаза и повторил: — Займись чем-то полезным, хватит сидеть тут у меня над душой и пялиться в стену. Если ты думал, что будешь приходить сюда и просто сидеть по двенадцать часов как какой-то охранник на вахте, то ты сильно ошибся. Вообще не понимаю, почему из всех возможных людей, военных, ко мне приставили самого ужасного пса?! — Продолжал возмущаться инженер. — Наверное потому что я не дал роботам отрубить тебе башку и Дмитрий Сергеевич решил, что кроме меня, тебя никто не сможет терпеть. — Да уж, если бы мог вернуться в прошлое, сделал бы так, чтобы роботы отрубили башку тебе, пользы от нее в целом все равно никакой, поэтому не думаю, что кто-то бы расстроился.       Такая словесная перепалка возникала между ними постоянно. То Витя мечтал о своей смерти, чтобы от него наконец-то уже все отстали, либо же вслух причитал о том, как было бы здорово если бы в тот злополучный день он подставил под лезвия голову П-3, а не свою. — И вообще, я за смерть Ларисы с тобой еще не разобрался. Срать я хотел, что во всём была виновата твоя долбанная перчатка, раз уж она уничтожена, то вся ответственность падает на тебя, так что ходи и оглядывайся, собака. — Ты кажется хотел, чтобы я занялся чем-то полезным? Так, может, прекратишь уже пиздеть не по делу. — Не желая говорить про смерть доктора Филатовой, Сергей решил сменить тему и позволить предателю родины дать ему задание.       Уж очень не хотелось обсуждать эту тему с ним, всё-таки Лариса была возлюбленной Петрова, у которого и без того крыша едет, а от разговоров кто виноват в смерти его девушки, а кто нет, бедолага опять попытается покончить с собой и за его смерть спросят конечно же с майора, поэтому он всеми силами, ради своего же блага, старался избегать этого диалога. — Ах, да, точно. Мне нужны кое-какие инструменты, за ними надо сходить на склад. Держи список, там на месте разберешься что где лежит. — Виктор протянул Сереже лист А4, на котором было написано какие именно и в каком количестве нужны были инструменты. И П-3, не желая тратить силы на очередную словесную перепалку, молча направился в соседнее помещение, где находилось все необходимое.       — Ебучие пироги, нельзя было поразборчивее писать?! — Ругался каждый раз Сергей, пытаясь понять почерк Петрова. — Что это за цифра, твою мать?! Ох… Наверняка специально так по-ублюдски написал, чтобы мне пришлось сюда по несколько раз бегать. А это что за буква? Господи, за что же мне это? Почему наказали этого психа, а мучаюсь я?! — Продолжал возмущаться офицер, одновременно складывая в тележку найденные инструменты.       Уже собираясь на выход, Сергей споткнулся об какой-то провод, который так неудачно лежал на полу, после чего в помещении резко стало темно. А из лаборатории, где находился его подопечный послышался истошный крик. Бросив тележку и схватив пистолет, майор П-3 побежал выяснять в чём дело. Картина, которую он увидел, застала его врасплох: Петров сидел на полу, забившись в угол, держался за голову и… Плакал?.. — Эй, в чём дело? Что за истерика, Петров? — Тот ничего не ответил, а просто поднял полный слёз взгляд, тихонько шмыгая носом.       Убрав пистолет и подойдя ближе, Сережа рискнул поинтересоваться происходящим еще раз, только уже спокойным голосом. — Что случилось? Ты что, плачешь? — Не дождавшись ответа, он подумал, что пока не починят свет, лучшим решением будет найти какой-нибудь фонарик.       Каково было его удивление, когда наведя свет фонарика, он обнаружил Виктора на том же месте. Он не попытался сбежать или накинуться на своего врага со спины, молодой инженер просто прижал к себе ноги и положив голову на колени, замер словно кукла, лишь иногда из угла раздавались тихое дыхание и всхлипы. — Слушай, Петров, не знаю, что там у тебя в башке творится, но давай больше без истерик, ладно? И так голова раскалывается. — В ответ Витя лишь слабо кивнул и продолжил смотреть в пол. Придя в себя спустя пару минут он сказал: — Я темноты боюсь. Не всю жизнь, а лишь последние пару месяцев… Может, ты и считаешь меня не нормальным, но в конце концов, я всего лишь человек.       Нечаев слушал молча, не перебивал, постепенно задумываясь, что возможно Виктор Петров действительно пережил слишком много за последнее время. И даже слегка упрекнул мысленно сам себя за то, что был слишком уж груб с ним. Сейчас, обнимая себя за ноги, сидя в углу, он не был похож на сумасшедшего роботехника из-за которого за один день погибли тысячи людей. Он не был похож на психа, который устроил целое представление для того, чтобы просто покончить с собой. Он не был похож на парня, скорбящего по своей мертвой девушке. В таком виде Витя был похож на маленького мальчика, который просто боится темноты и может еще монстров под кроватью.       Что-то больно кольнуло в сердце, захотелось аккуратно прижать этого ребенка к себе, погладить по голове, успокоить, сказать, что всё будет хорошо, что его больше никто не обидит.       Сергей и не заметил, как прижал к себе это хрупкое тело, которое поначалу пыталось брыкаться, вырываться, крича что-то про гадких псов, а затем просто расслабилось и размякло в чужих руках. Это не было порывом похоти или страсти, тут им не было места. Просто одна потрепанная душа вжималась в другую. Петров, будучи человеком крайне эмоциональным, не смог сдержать слез. Он просто вжался в майора и начал плакать, срываясь на крик, боже как давно ему надо было просто дать полную волю эмоциям. Не истерично смеяться, притворяясь шутом или клоуном, а просто по-человечески упасть на пол и разрыдаться. Никто из них не знал сколько они так просидели, пока не включился свет, и сколько еще просидели после.       Сереже и вправду было его жаль и не выдержав больше тишины, решил нужным сказать: — Извини за Ларису. Я не хотел ее гибели. Если бы не я, вы бы помирились, поженились и зажили бы как нормальные люди. Петров замер на несколько секунд, после отстранился, вытер остатки слез со щёк, а затем горько усмехнувшись сказал: — Не извиняйся. На самом деле, даже если бы она осталась в живых, вряд ли бы когда-то вернулась ко мне. Я видел в ее глазах страх и разочарование во мне. Она бы ни за что не вышла бы за меня, даже если бы я на коленях ее умолял… Я не виню ее, наоборот даже, может и рад немного, что так вышло…. Виктор отвел взгляд куда-то в сторону, а затем резко вскочил на ноги и протянув руку Сергею, сказал: — Пойдем со мной, я кое-что тебе покажу — Тот молча поднялся и пошел следом.

***

      — Я и сам не знал об этом… Она мне не сказала, я узнал от Сеченова… — Они остановились у каких-то железных дверей. — Знаешь, когда ты притащил меня к нему, я думал сбежать или снова покончить с собой. Я думал, что потерял всё и нет никакого смысла уже, запустят Коллектив 2.0 или нет, я просто… В общем, позже Сеченов привел меня сюда и кое-что показал.       Он толкнул дверь и они вошли в небольшое помещение, похожее на палату в больнице, только не было коек для больных, а только куча каких-то аппаратур, проводов и прозрачная люлька, в которой лежал маленький ребёнок. Сережа встал как вкопанный, он прокручивал в голове сотни мыслей, пока до него наконец-то не дошло. — О боже, это… Твой?.. — Это всё, что он выдать, глядя на маленькое существо, которое было подключено разными проводами ко всей этой аппаратуре. Пока Виктор аккуратно подходил ближе к люльке. — Представляешь? Лариса ничего не сказала, что была беременна, впрочем не удивительно… Вряд ли она собиралась позволять мне видеться с ней. Да, это девочка… Странно, да? У меня и ребенок… — Он горько усмехнулся. — Не знаю как, каким чудом, но Сеченов спас ее, она же такая кроха, он сказал, что Лариса была уже на пятом месяце… Как она не умерла вместе с матерью я не знаю… Возможно твой Дмитрий Сергеевич действительно настоящий Волшебник и гений каким ты его считаешь. Сейчас она уже намного крепче чем в тот день, когда я ее впервые увидел. Он ненадолго замолчал, чтобы дать собеседнику переварить полученную информацию. А сам с лёгкой улыбкой наблюдал за малышкой. — Так значит, это действительно твой ребенок?.. — Еще раз спросил Нечаев, пожалуй он не мог еще осознать происходящее. — Ты уверен?.. — Если честно, я не сразу поверил, я не верил, что Лариса могла скрыть от меня беременность, не верил, что сам не заметил ничего, не верил, что это мой ребенок, а не какая-то имитация, чтобы заставить меня отключить боевой режим у роботов. Но теперь я точно знаю, что она моя, чувствую это. — Так значит, ты согласился вывести роботов из боевого режима, чтобы Дмитрий Сергеевич не дал твоему ребёнку умереть? — Ну, в какой-то степени да, хоть он и не говорил прямо и не угрожал, может он бы ее не убил, но не позволил бы мне вот так приходить и видеться с ней.       Мир Сергея Нечаева в данный момент просто переворачивался с ног на голову с бешеной скоростью, он не мог сказать что-то вразумительное. Всё, что он мог это молча стоять и смотреть, слушать, как его враг (а враг ли на самом деле?), предатель родины, рассказывал ему все эти вещи и не верил своим ушам, своим глазам.       А тем временем Виктор придвинул какую-то табуретку и сев поближе к малышке, начал что-то ей говорить. Про себя мужчина отметил, что молодой роботехник за всё это время, что они находились здесь, так ни разу и не прикоснулся к дочери, о чем решил поинтересоваться вслух: — Почему ты не касаешься ее? В смысле, разве тебе не терпится прижать ее, не знаю, погладить по голове? Что там еще с детьми делают, не знаю… Если честно он уже начал жалеть, что открыл рот, ибо на него посмотрели такими испуганными зелеными глазами, как будто он сказал что-то ужасное. — Не бойся… Думаю, ты можешь просто дотронуться до нее… Давай же!       Виктор как заколдованный продолжал смотреть на Сергея, боясь сделать вдох. Ему было так страшно касаться маленького чуда, казалось, что если он протянет к ней руки, то она просто рассыплется, как будто из песка и он потеряет последнее, что удерживает его на плаву. Но майор был прав, ему очень хотелось прижать ее, взять на руки. Поэтому, помедлив еще несколько минут, он все-таки решился. Сначала слегка погладил по голове, а потом задержав дыхание, аккуратно взял малышку на руки. И снова по щекам потекли слёзы, но теперь на лице была не горькая ухмылка, а радостная улыбка.       Он и подумать не мог, что можно любить кого-то так сильно, не представлял. Они с Ларисой в принципе никогда не обсуждали эту тему. Никогда не говорили хотят ли они в будущем детей, он не спрашивал у нее, хочет ли она, а себе не задавал вопрос хочет ли он? Но сейчас эти вопросы не имели смысла, малышка уже здесь и ей требуется забота, любовь и внимание. Виктор не был уверен, что сможет дать ей всё что необходимо, но он хотел верить, что справится. — Она похожа на тебя. — Вдруг сказал Сережа. Хотя он и не особо разбирался в детях, и если честно не видел пока особого сходства между девочкой и ее отцом, но считал нужным сказать это, чтобы и без того нервный Петров, перестал наконец трястись как осиновый лист. — Спасибо… — Тихонько кивнув тот в ответ, укладывая ребенка обратно в люльку. — А ты это, имя то уже придумал? — Поинтересовался мужчина. — О боже, конечно нет, я совсем об этом не подумал! — Витя хлопнул себя по лбу, а затем начал задумчиво разглядывать дочку, видимо, чтобы понять какое имя всё-таки подойдет больше. — Думаю, Виктория в самый раз… — Петрова Виктория Викторовна?.. — Майор П-3 как-то засомневался. Не то чтобы ему было больше дело до того, как Петров назовёт своего ребенка, но почему-то это имя ему казалось странным сейчас. — Уверен? — Инженер закатил глаза, а затем пробурчал: — Глупый ты пёс, Майор Нечаев! Виктория в переводе с латинского означает «победа» или же «победительница». Затем, еще раз посмотрев на малышку, продолжил: — Она победила саму смерть и является пожалуй, моей единственной победой по жизни. — А, ну да. Я не разбираюсь в именах, уж извините. — Извинения приняты. Пойдём, я должен закончить работу.