предлог для поцелуя

      Началось это с приема у некоего арт-журналиста — большого ценителя искусства и элитных наркотиков. В конце каждого месяца он устраивал светские встречи у себя в загородном доме, на которые приглашал людей, вхожих в его близкий круг общения.       Если бы Дзено мог, он бы непрестанно закатывал глаза и цокал, но Сайгику не мог. Придерживаясь правил светской беседы, он выражал самый лживый интерес к объяснению какой-то там темы в какой-то там картине. Его собеседник несколько раз выразил соболезнование слепоте Дзено, и все же Сайгику решил, что для задания будет лучше, если он напросится на подробное описание картины, а не на тихое убийство этого искусствоеда.       Пропуская мимо ушей его болтовню, Дзено прислушивался к сердцебиению окружающих. В гостиной было несколько кучек, которые весело шуршали об общих делах, интересах. Сайгику выловил среди всех Тэтте, который стоял в кругу оживленно болтающих мужчин и женщин. Суэхиро в разговоре особого участия не принимал, все больше кивая, отвечая односложно: «Да», «Нет», «Спасибо». Последнее Тэтте говорил на комплименты по поводу его вкуса, профессии, потому что сегодня он был не сотрудник элитного боевого отряда, а замкнутый скульптор.       Суэхиро бросал на Дзено взгляды, но так же часто он поглядывал и на Теруко, у которой была самая важная роль: достать нужную информацию у хозяина мероприятия. Она потратила несколько недель на то, чтобы зацепить его: правильно подобранный возраст, несколько (не)случайных встреч, пара фраз, высказанных с восхищением, знакомство цели с двумя коллегами, — по факту, для подстраховки, на словах — из-за общего интереса к искусству. Учитывая все старания, Теруко, Тэтте и Дзено все-таки получили свои пригласительные.       Арт-журналист и Оокура беседовали в глубине комнаты, сидя на кожаном диване. Иногда к ним подходили гости с парой дежурных фраз, на которые мужчина быстро отвечал, тут же снова возвращаясь к Теруко. Она ему нравилась, но не настолько, чтобы остаться с ней наедине, отозвав свою личную охрану — двух высоких, крепких ребят.       Оокура водила мужчину в осенний сад на прогулку, на экскурсию по коттеджу, но каждый раз, сзади, словно тени, за ними следовали охранники. Когда Теруко, мило улыбаясь, спросила, не ее ли боится арт-журналист, мужчина рассказал историю о том, как к нему в сад пробрался один художник; молодой человек, очевидно, хотел просто обсудить критику своей картины, но вот острый нож в его руке не способствовал разговору. С тех пор арт-журналист и завел в привычку нанимать на мероприятия личную охрану.       Теруко покачивала флюте, машинально кивая головой в такт словам собеседника. Девушка с неудовольствием подумала, что ей нужна помощь. Оокура поставила флюте на столик и щелкнула по нему ногтем. По комнате разнесся чистый звон.       — Хрусталь? — спросила Теруко, поймав удивленный взгляд мужчины.       Некоторые гости, стоящие недалеко от Оокуры и арт-журналиста, на мгновение прислушались, услышав странный звук, но в тот же миг забыли про него. Дзено, находясь в центре комнаты, поймал его. Так как Теруко запретила себя читать, Оокура и Сайгику составили договор на тот случай, если девушке потребуется помощь, она подает звуковой сигнал. Сайгику и сам заметил, что дело замерло, и замерло не из-за Оокуры, а потому что ей мешают.       Дзено начал быстро набрасывать план действий: он мог бы устроить публичную экзекуцию кого-нибудь из гостей, мог бы раскритиковывать все в этом доме, начиная от цвета стен и заканчивая внешним видом присутствующих, мог бы зачитать претензионную лекцию об искусстве… Он мог бы справиться сам, но, его мозг, почти против воли, связывал текущее задание со стремлением находиться близко-близко к Тэтте. Сайгику боролся с этим желанием насмерть, регулярно терпя поражение. Суэхиро, как назло, посмотрел на него в тот самый момент, когда Дзено пытался отделить эти две цели друг от друга. Сайгику нервно повел плечом, отмахиваясь от взгляда напарника, который скользнул по нему, немного по искусствоведу, и снова вернулся к своей компании.       — Многие видят в этих деталях намеки на чувства, которые герои якобы испытывают друг к другу, но я со всей твердостью могу заявить, что ничего подобного подразумеваться не могло, — рассказывал собеседник Дзено.       Договорив, он замолчал, с ожиданием глядя на Сайгику. Чтобы прервать это тошнотворное молчание, Дзено должен что-то сказать. Он не знал что, поэтому выбрал дежурную фразу.       — Как верно вы говорите, — сказал Сайгику, одаривая наскучившего мужчину поощрительной улыбкой. Дзено понятия не имел, что этот человек там верно сказал. Может неверно вообще, какая разница…       — Рад, что вы понимаете. В последнее время до страшного огромное количество людей говорит о гомосексуализме как о чем-то нормальном, — он сделал паузу со странным оттенком, а потом добавил: — Хорошем… Приятном…       Сайгику заинтересованно усмехнулся. Он отметил, что слухи об этом человеке оказались правдой. Мужчина наклонил голову в бок. Дзено чувствовал, как по нему прошлись взглядом, останавливаясь на отдельных аспектах лица. Он и до этого замечал, что на него смотрят чаще, чем на картину, о которой говорят. Искусствовед подошел к Дзено ближе и вкрадчиво спросил:       — А как вы относитесь к этому?..       Дзено проронил смешок. Он отпил шампанского, а после протянул свой флюте мужчине.       — Сейчас покажу.       Вопреки ожиданиям мужчины, Сайгику не повел его в укромное место. Дзено пошел на другой конец комнаты. К напарнику. Суэхиро заметил его издалека. В попытке понять, что происходит, он переводил взгляд с него на Теруко, которая украдкой посматривала за действиями Сайгику, и обратно. Тэтте глазел на него слишком явно, так что его собеседники и собеседницы тоже обратили взгляды в ту сторону. Приблизившись к их группе, Дзено поприветствовал всех милейшей из своих улыбок. Дождавшись пока разговор возобновится в том же духе, что и до его появления, Сайгику начал воплощать свой план в жизнь.       Он положил правую руку на плечо Тэтте и неспешно повел ее выше, по шее, к уху. По мере того как поднималась его рука, разговор постепенно затухал. Ладонью левой руки Дзено осторожно, но уверенно, поворачивал голову Суэхиро к себе. Тот не сопротивлялся, хоть и понимал, что Сайгику собирается сделать. У них была незначительная разница в росте, поэтому Дзено не нужно было вставать на носочки или тянуть Тэтте вниз. Радуясь этому, Сайгику спокойно поцеловал Суэхиро.       Дзено не прислушивался к сердцебиениям людей, которые очумело пялились на них. Он и так знал, что они рассматривают их, перешептываются, подходят из глубины комнаты. Все, что его интересовало, это кисло-сладкие губы Тэтте, его руки, которые прижимали к себе, обхватывая Сайгику за талию. Даже громкий, отчаянный вздох Теруко его не волновал. Впрочем, то, как Оокура воспользуется ситуацией, было только ее делом.       — Что стоите как истуканы?! Вышвырните их! — громко приказал хозяин дома, обращаясь к окаменевшим охранникам.       Те, оклемавшись, переглянулись — с их босом никогда не знаешь, как правильно реагировать на разного рода ситуации. Может так и должно быть, а они сейчас все испортят и лишатся половины оплаты.       Выведя из оцепенения телохранителей, арт-журналист обратил внимание на всхлипы, которые доносились со стороны Теруко. Она сидела, упираясь локтями о колени. Руками девушка прикрывала глаза. Ее плечи подрагивали. Оокура всем видом показывала, что она находится в состоянии слез. Только бессердечный мог бы это проигнорировать.       — О, прошу вас, не плачьте! — бросился к ней мужчина.       Дзено мог поспорить, что если она и плачет, то уж точно не от горя. Вероятно, от того, насколько наглым оказался Сайгику? Сам Дзено считал свой план блестящим: он удовлетворял его потребность в Тэтте, отвлекал всех, кого было необходимо, и давал возможность поиздеваться над людьми. Сайгику не считал, что проиграл своей крепнущей привязанности к Суэхиро, он просто увидел возможность и воспользовался ею.       Охранники спешат к Тэтте и Дзено, но до момента, когда они, сами того не подозревая, попадутся в ловушку Сайгику, остается еще несколько секунд. Поэтому Дзено, продолжает целовать Тэтте, взлохмачивает его и без того непослушные волосы, мнет воротник пиджака. Сайгику чувствует, как оглушительно стучит в ушах собственный пульс, хотя обычно вместо него он слышит сердцебиение Суэхиро, такое шумное и раздражающее.       Для Тэтте время будто замерло. Он обеими руками обнимал Дзено, возможно слишком сильно, потому что ощущал, как Сайгику вжимается в его тело. Тэтте приоткрыл глаза, замечая, что у Дзено дрожат ресницы. Сайгику, почувствовав на себе его взгляд, зажмурился. Уловив грузные шаги приближающихся охранников, Тэтте и Дзено в последний раз торопливо поцеловались.       Все произошло довольно быстро. Оокура быстро увела арт-журналиста в оранжерею добывать сведения, не ломая при этом кости допрашиваемого. Дзено быстро принял позицию обвинителя, обрушив на всех желающих его выгнать, осудить, избить, лавину слов, которые доставал из специально заготовленной коробочки под названием «Внимательность». Оказалось, что в этой комнате имеется любовный треугольник, несколько измен, неблагоприятных для здоровья связей на стороне, и прочее, прочее… В то время как Теруко обхаживала собственно цель миссии, Сайгику собирал слухи, нелепые истории и рассказы о персонах из ближнего круга арт-журналиста, о самом арт-журналисте, о его охране. Он умел слушать и умел спрашивать, поэтому насобирал сведений на целых два судебных заседания.       Если посмотреть на то, как усердно эти люди оправдывают себя, то может сложиться впечатление, что им это очень нравится. Дзено открыто наслаждался стравливанием людей друг с другом. Сайгику цинично разрезал нити отношений. Дом до потолка наполнился гневом, обидой, отвращением, сожалением. Дзено чувствовал себя прекрасно в этом пруду, и если бы не Тэтте, то остался бы тут еще на несколько часов.       Суэхиро быстро остыл от поцелуев. Он заметил, как с приходом охранников, Теруко и цель исчезли из комнаты, а это был хороший знак. Наблюдая за тем, как напарник разрушает чужие жизни, Тэтте, скрепя сердце, повторял в голове, что это необходимое зло, часть плана. Он чинно прождал двадцать минут, зная, что Оокура, при обычном допросе таких кадров, как нынешний объект, справляется минут за десять, но учитывая, что им запретили наносить физический вред, он накинул сверху еще десять. По истечению этого времени, Суэхиро бесцеремонно прервал очередную пламенно-вскрывающую речь Дзено, ухватив его за руку и уводя из коттеджа.       Они вышли за территорию коттеджа, направляясь по, очищенной от опавших листьев, дороге к машине. Тэтте привычным движением потянулся за мечом, которого сейчас с ним не было. Совесть не позволяла просто смотреть на Дзено, который был крайне довольным, насытившись унынием других людей. Не придумав ничего лучше, Суэхиро больно ущипнул напарника за предплечье. Сайгику с криком отскочил.       — Какого черта?!       — Ты снова загнал людей в угол и…       — И наслаждался их страданиями, — договорил за него Сайгику. За несколько лет партнерства он выучил все замечания, которые делал ему напарник, по причине: «Дзено. Я не выношу, когда людей мучают». Сайгику так и не прекратил измываться над людьми. Он упрямо продолжал словесно душить их, когда нужно и не нужно. — Ты говоришь это каждый чертов раз. Но это часть моей работы!       — Нет.       — Да, — настаивал Дзено. Он растирал руку, хотя она уже и не болела. — Часть плана, который я и мой гениальный ум воплотили в одиночку.       Тэтте молча сел в водительское кресло. Дзено сел на соседнее место, злясь на флегматичность своего напарника. Сайгику скрестил руки на груди. Суэхиро сосредоточенно наблюдал за голубем, который что-то выискивал возле собранных в кучку разноцветных листьев. Им еще предстояло ждать Оокуру.       — Поцелуй, кстати, тоже входил в план, — вдруг сказал Дзено.       Это был не первый их поцелуй. И не второй… При этом официально они не встречались, даже не разговаривали о том, что чувствуют друг к другу. Тэтте время от времени предпринимал попытки обсудить их отношения, но Дзено каждый раз умело переводил тему, избегая прямого ответа. Суэхиро это не нравилось. На него давила неопределенность. То они вместе проводили выходные, ходили по магазинам, ночевали друг у друга, то вели себя так, будто едва знакомы. Сайгику просто иногда нравилось перебирать волосы Тэтте и шутить, что родинки под глазом должны быть у него, потому что именно он страдает, работая с такими оболтусами как его коллеги. Суэхиро просто нравилось крепко прижимать Дзено к себе и читать ему вслух книги.       Все их нежности ограничивались минутами, когда они находились наедине или в квартире одного из них. Тэтте заметил это после многочисленных попыток взять Дзено за руку в людных местах: тот моментально вырывал ее, словно ошпарившись о кипяток. Дома Тэтте спокойно обнимал Сайгику со спины, клал голову на его плечо, наблюдая, как ловко тот управляется с готовкой, шептал ему на ухо стихи, которые помнил еще со школы. Дзено, конечно же, каждый раз отмахивался, но как-то нехотя, так что Тэтте никогда не был до конца уверен, нравится Сайгику или он действительно его прогоняет. Суэхиро казалось, что он влюбился в кота. Дзено, если хотел, ластился и как бы ненавязчиво подставлялся под руки, но стоило Суэхиро хоть на секунду дольше позволенного касаться его, как Дзено выпускал когти. Тэтте это не пугало, он игнорировал злобное шипение, прикрывал глаза и прижимался теснее, тогда Сайгику ругался и сбегал. А через время снова приходил, скромно запрыгивал на колени, урчал, кусался и так по кругу, так до бесконечного. Дзено жил сам по себе: захотел, пришел — захотел, ушел. Суэхиро это забавляло и расстраивало в одночасье.       — Правда? — спросил Тэтте, поворачивая голову к Дзено.       — Конечно! Я бы не стал тебя просто так целовать, — убедительно произнес Сайгику.       Суэхиро смотрел на него. На его скрещенные руки, перебирающие складки на одежде. На дергающиеся из-за притопываний носки ботинок. На его непринужденное выражение лица. Смотрел и не понимал. У Тэтте было много вопросов начинающихся с «Зачем?».       Суэхиро перевел взгляд на сизого голубя, ничего не отвечая.

***

      Дзено, редко фыркая, ждал, пока Тэтте закончит есть. Он заказал какое-то очередное ужасное блюдо, по своему личному рецепту. Еда было совершенно не аппетитна на вид, но зато состояла из ингредиентов одного цвета, что было для Суэхиро главным. Сколько бы Сайгику не сокрушался по поводу не эстетичности того, что Тэтте ел, тот не менял своего рациона.       Стол впитывал ритм, который Дзено отбивал пальцами. Как бы невзначай, его пальцы задевали руку Тэтте. Суэхиро долго ее не убирал, но в какой-то момент ему надоело смотреть на это заигрывание, и он поймал в свою ладонь руку Дзено. Сайгику мигом отнял ее; спрятал под стол, прошипев что-то смутно похожее на «Умри немедленно».       Дзено отпил кофе. В отличие от напарника, он давно поел и пил уже вторую чашку кофе. Чашка была теплая, но не такая теплая как ладонь Тэтте. По руке, которую трогал Суэхиро, бегал огонек. Дзено сжал руку в кулак, огонь начал распространятся по всей руке и медленно гаснуть.       — Как ты это ешь? — спросил Сайгику, положив подбородок на ладонь. Вопрос был банальным и, как всегда, полным неприкрытого раздражения.       — С помощью столовых приборов.       По комнате разнесся громкий цок. Временами Сайгику было откровенно тяжело общаться с напарником. Бывало, что Тэтте отвечал так, будто познал сарказм, хотя он был даже не в начале пути. Его в принципе не интересовали тонкости сарказма, иронии — он воспринимал их буквально.       — Я имею в виду, что оно даже на запах несъедобно, — объяснил Дзено, подсаживаясь ближе, — что уж говорить о вкусе!       — Ты ведь не пробовал ни разу, — парировал Тэтте, отправляя последний кусок в рот и запивая его латте с соевым соусом.       Обед был закончен, но Дзено продолжал сидеть, не поторапливая напарника уходить из кафе. Он выглядел задумчиво. Сайгику считал себя слишком гурманом как для того, чтобы есть то, что ел Тэтте, так что да, он никогда не пробовал этих подчеркнуто странных блюд. Суэхиро посмотрел на свою тарелку и чашку из-под кофе — обе посудины были пусты.       — Заказать тебе то, что я ел? — предложил Тэтте, больше наугад, чем всерьез.       Сайгику скривившись, отмахнулся от этого предложения. У него был другой план. Он прислушался к звукам в помещении, проверяя, как много людей сейчас находится в кафе. Всего-то было два человека: бариста, копающийся в служебном помещении, и какой-то старичок, скорчившийся над строчками газеты, которую пытался прочесть. Тэтте и Дзено обедали за дальним столиком у окна. Сайгику сидел на диване у окна, а Суэхиро рядом с ним, несмотря на то, что напротив тоже был диванчик. Дзено подумал, что все ему благоприятствует и решил действовать.       — Я считаю кощунством портить продукты ради этого, — сказал он. Сайгику развернулся к Тэтте боком. — У меня есть идея получше.       Дзено потянулся руками к лицу Суэхиро. Его пальцы предательски подрагивали, касаясь кожи Тэтте, в поисках губ. Едва только обнаружив их, Сайгику, убирая руки, торопливо подался вперед. Тэтте сделал то же самое. Он целовал медленно, тягуче, как будто это не Сайгику должен был его распробовать, а наоборот. У Тэтте не было совести, он мог бесстыдно долго целовать Дзено, если бы тот не нашел в себе воистину магические силы, для того чтобы отстраниться; зазвенел колокольчик — в кафе кто-то зашел.       Прервав поцелуй, Сайгику, как ни в чем не бывало, вернулся в исходное положение. Он был уверен в том, что его лицо такого же цвета, что и кончики волос, но продолжал держать голову прямо, только немного покусывая губы. Дзено не показывал удовольствия, которое плавило его изнутри.       — Дурно, — он взял в руки чашку с кофе. — Как я и говорил.       Тэтте туманно смотрел на него. На губах он чувствовал нотки сладкого от карамельного сиропа капучино. Суэхиро несколько раз поморгал, чтобы привести себя в норму, хотя сердце колотилось как сумасшедшее, с этим он ничего не мог сделать.       Дзено, разом выпив кофе, поморщился — холодное капучино было кошмарно, особенно в сочетании с оставшимся привкусом мяса, который получился в ходе смешения латте с соевым соусом. Сайгику готов был снова обругать напарника за такие ужасные издевательства над кулинарией, но не хотел акцентировать внимание на том, что только что произошло. Наоборот, он хотел сделать вид, что ничего особенного не случилось.       — Если ты закончил оскорблять это место отсутствием чувства прекрасного, то пойдём, — сказал Дзено, поднимаясь с места и направляясь к выходу из кафе. Тэтте пошел за ним.       Напарники шли по улице вниз, к конторе, предположительно причастной к ДТП, которое им поручили расследовать. Сайгику был в приподнятом настроении. Он предвкушал, с какой страстью будет допрашивать подозреваемых. Суэхиро шел рядом с задумчиво-тихим видом. Его настрой мог заметить только Дзено, и он предпочитал не задумываться над тем, что у Тэтте сейчас происходит в голове.       — Дзено, — позвал Суэхиро.       — Ну?       — Если ты хочешь меня поцеловать, ты можешь просто сказать об этом.       Дзено резко остановился. Тэтте притормозил следом. Сайгику поднял руку вверх, жестом останавливая все то, что Суэхиро мог сказать дальше. Убедившись, что напарник его слушает, Дзено пошел в переулок, подальше от потока людей. Уже там, остановившись, проверить, не услышит ли их кто, Сайгику, с досадой думал над тем, что будет говорить.       — Я не хочу тебя целовать, — нагло врал он.       — Не хочешь? — пораженно спросил Тэтте. — Тогда зачем целуешь?       Он был так искренне удивлен, что Дзено чуть было не удивился в ответ.       — Так складываются обстоятельства, — уверенно сказал Сайгику, разводя руками в воздухе, указывая на пространство-время, которое само сталкивало его губы с губами напарника.       Дзено был готов придумывать многое лишь бы не признаваться в своих чувствах. Не признаваться, в том, что ему нравится находиться рядом с Тэтте. Не признаваться в том, что он постоянно думает о Тэтте. Не признаваться в том, что он нуждается в Тэтте. Не признаваться в том, что он влюблен в глупого, красивого напарника, которого хочется закрыть в банке и везде носить с собой. Он не мог, он не хотел, он не собирался этого говорить.       Тэтте стоял в глубокой задумчивости. Он смотрел куда-то мимо Дзено, пытаясь понять его слова.       — Все? Я надеюсь, это понятно? — недовольно спросил Дзено.       — Да, — кивнул Тэтте. Сайгику не услышал, чтобы он действительно его понял, но решил не заострять на этой ситуации еще больше внимания. Как оказалось зря.       Они снова зашли в поток людей, только чтобы опять, через несколько полных спокойствия метров, выйти из него.       — То есть это обстоятельства подстраивают все так, что ты спишь на мне? — спросил Тэтте. Он, очевидно, не понял, почему Сайгику отводил его в сторону, когда Суэхиро в первый раз поднял эту тему.       Дзено буквально ощутил на своей коже недоумевающий интерес людей, которые краем уха услышали реплику Тэтте. Некоторые косились на них, но комментировать даже между собой не стали, то ли торопились по делам, то ли оценили физическую мощь военной полиции. Сайгику был в шаге от того, чтобы раствориться в воздухе.       Когда они спали в одной кровати, — просто спали, потому что Тэтте не понимал ни одного из миллиона намеков, которые делал Дзено, а провалиться под пол, напрямую предложив переспать, Сайгику не хотел, — Дзено бурчал, что не может глубоко уснуть из-за шумного дыхания Суэхиро. Тэтте нравилось спать, обнимая Сайгику, но, как-то приняв замечание за правду, он лег спать подальше от чуткого слуха Дзено, пусть даже и знал, что это бессмысленно. Наутро Тэтте проснулся и обнаружил Сайгику спящим у себя на груди.       По словам Дзено, Суэхиро оказался настолько приставуч, что ночью железными ручищами притянул к себе Сайгику, не оставив ему иного выбора, кроме как смириться и спать провести ночь так. Тэтте ему не поверил, хотя Сайгику пылко доказывал свою правоту.       Правда состояла в том, что это Дзено был приставуч. Когда Суэхиро, лег на другой край кровати и заснул, Сайгику несколько минут лежал, скрипя зубами, сжигаемый желанием вернуть все, как было, то есть вернуть Тэтте себе под бок. Подождав пока Суэхиро крепче уснет, Дзено, приложив немало усилий, перевернул его на спину и устроился у того на груди. Как кот, засыпает под свое урчание, так и Сайгику заснул под умиротворяющее сердцебиение Тэтте. И он аж никак не собирался в этом сознаваться.       — Черт, Тэтте! — зашипел Дзено, хватая напарника за запястье.       Им снова пришлось свернуть с дороги. Таким темпом они никогда не дойдут до подозреваемых. Дзено остановился в павильоне. Людского движения тут почти не было, зато был прохладный ветер, гоняющий опадающие листья и прохожих. Пряча руки под плащ, Дзено шикал на Тэтте, но тот не замолкал, твердо решив высказаться.       — Это обстоятельства заставили тебя держать меня за руку весь сеанс «Реаниматора»?       Сайгику побледнел от нахлынувших воспоминаний о прошлых выходных, когда они ходили в кино. Дзено подстроил все так, будто билеты на этот фильм ему отдала Теруко, которая вроде как хотела сходить с Фукучи, но не сложилось. Расчет шел на то, что Сайгику будет полтора часа держать Тэтте за руку, из-за того что в их кинотеатре один подлокотник на двоих, а Суэхиро будет так вовлечен в фильм, что и вовсе этого не заметит. Вышло не так.       Да, Дзено держал Тэтте за руку. Мертвой хваткой. Тэтте даже нашептывал ему происходящее на ухо, но едва ли Сайгику наслаждался этим. Фильм ужасов был плохой затеей. Каждые десять минут Дзено прерывал пересказ Суэхиро, истеричным шепотом приказывая замолчать. Он жмурил глаза, крепко держал руку Тэтте и прижимался к нему. У Сайгику было хорошее воображение, о чем он впервые сожалел. Нечеловеческий слух не делал ему услугу, как обычно, бывало. Все чавканья, стоны, крики, удары, безумие ученых и отчаяние их жертв он ощущал на физическом уровне, буквально рядом с собой. Когда Суэхиро спросил, не страшно ли ему, Дзено, получив кучу замечаний от других людей, сидящих в кинозале, громко заверил напарника, что он ничего и никогда не боится. Поэтому несмотря на отвращение и испуг от жестокой бессмысленности происходящего, Сайгику досидел до того момента, когда Тэтте заявил, что находит этот фильм глупым и скучным. Только тогда, "уступив" вкусу Суэхиро, они ушли с сеанса.       В целом Тэтте говорил все правильно: это обстоятельства заставили Дзено держать его за руку весь сеанс «Реаниматора». Обстоятельства, виновником которых был Сайгику.       Зная все это, Дзено молчал, беспокойно растирая предплечья.       — А когда ты сидел на мне, ожидая пока я закончу бумажную работу? — с легким укором снова спросил Тэтте. Он так и не дождался ответов на прошлые свои вопросы.       Две недели назад, Тэтте, кроме привычных отчетов за день, поручили подписать инструктажи, проведенные с младшими по званию. В тот же день Дзено намеревался "пригласить" Суэхиро к себе. Чтобы не уходить домой одному, Сайгику решил подождать пока Тэтте закончит свою работу.       Закончив трудиться около 6 вечера, — классическое время, в которое большая часть работников отправляется домой, — Дзено поднялся со своего места, но не стал одеваться и уходить. Вместо этого, он подошел к Тэтте и, похлопав того по плечу, отвлек его от работы. Под вопрошающий взгляд напарника, Сайгику убрал его руки со стола. Освободив место, он сел на колени к Тэтте, спиной к рабочему месту, лицом к Суэхиро. Подбородок Дзено положил на плечо напарника, руками пробрался в пространство между спинкой стула и спиной Тэтте. Получилось, что он вроде как обнимал Суэхиро, сидя на нем.       Тэтте наблюдал за ним, не предпринимая никаких попыток остановить Дзено. Только после того как Сайгику умостился, он спросил:       — Что ты делаешь?       — Сижу.       — Тут?       — Ты против? — Дзено спросил так, будто ему все равно, где сидеть, и, если что, он может уйти, тогда как на самом деле, Сайгику готов был обеими руками держаться за рубашку Тэтте, только бы не возвращаться грустно сидеть за своим рабочим местом или, что еще хуже, в одиночестве идти домой.       — Нет, — ответил Суэхиро, возвращаясь к инструктажам. Сайгику расслабился, свободнее обнимая Тэтте.       Тэтте было менее удобно работать, чем до прихода Дзено, но уж точно более приятно. Сайгику ощущался как большой кот, которому нужно было внимание. Кот получал внимание как мог. Дзено прижимался к Суэхиро, водил руками по спине, заплетал его волосы в фантастические узлы. Когда становилось совсем скучно, легонько дул ему в висок. Тогда Тэтте гладил его по спине, Сайгику дергал плечами, что-то недовольно бурча, и унимался. Через время, Дзено и вовсе заснул. Суэхиро заметил это, когда он начал скатываться по его плечу. Тэтте перенес напарника на диван, а после вернулся к работе, освободившись только к 8 вечера.       Приведя рабочее место в порядок, Суэхиро подошел к Дзено. Тот беспокойно спал, лежа на боку, лицом к Тэтте. Суэхиро присел рядом. Он немного засмотрелся на Сайгику; он глубоко дышал, его ресницы дергались, а брови были сдвинуты к переносице.       — Просыпайся, Дзено, — тормоша его за плечо, сказал Тэтте.       — Щас! — сквозь сон проворчал Сайгику. Несмотря на то, что он был полусонным, Дзено сохранял свой привычный раздраженный тон.       — Вставай, — не отступал Суэхиро, снова и снова тормоша за плечо напарника. — Пора домой.       На плече Сайгику определенно должны были остаться синяки — так долго и сильно Тэтте пытался его разбудить. Окончательно проснувшись, Дзено перевернулся на спину. Полежал какое-то время, за которое Тэтте успел сходить за их верхней одеждой. Услышав знакомое шуршание, Дзено встал с дивана.       — А сейчас мы где? — спросил он, надевая бежевый тренч.       — В нашем кабинете.       — Кошмар, — запричитал Дзено, разглаживая складки на рукавах. — Тэтте, с тобой одни проблемы. Я заснул на работе. Я!       — Ты заснул, потому что вовремя не пошел домой, — заметил Тэтте. Он был уже собран и готов к выходу. Его глаза бегали по Дзено, выискивая, не нужно ли ничего случайно поправить, разгладить. Сайгику не нравились его замечания, зато нравилось, когда Тэтте подходил, чтобы оправить воротник или одернуть полы пальто. В этот раз изъянов не было.       — А я о чем тебе говорю? — очередной намек бесшумно пролетел мимо Суэхиро.       Страдания Дзено окупились — Тэтте остался у него дома. Они жили на одной улице в тридцати минутах ходьбы от штаба, Суэхиро дальше по улице, Сайгику ближе. Во имя сохранения времени, Дзено предложил напарнику остаться у него, а не идти к себе. «Экономия времени и все такое» состояла в том, чтобы взять ужин на вынос в ближайшем ресторане, поспорить о всякой ерунде и заснуть в обнимку под ТВ-шоу.       Дзено всегда все подстраивал сам. Он был тем пространством-временем, на которое спихивал ответственность. Сайгику свой мозг, заточенный под изысканные планы с криминальным подтекстом, тратил на косую романтику. Постоянно жалел, умирая от стыда пару раз в неделю, обещал себе, что больше так не будет, но снова и снова заполнялся любовью к честному и надежному напарнику.       — Это все было не твое желание, а обстоятельства? — в очередной раз задает вопрос Тэтте.       Он вопросительно смотрит на Дзено. Сайгику слышит исходящие от него подталкивания к искренности. Он сжимает локоть одной руки ладонью другой; его нервозность скрыта под плащом.       — Конечно, это происходило само собой, — уверенно говорит Дзено.

***

      Работа Дзено разделилась на две части: первая — собственно сама работа (допросы, сбор и анализ информации по текущему делу, ругань с коллегами), вторая — поиск места, времени и, главное, предлога для поцелуя с Тэтте. Эти две части следовали одна за другой. Иногда Сайгику казалось, что он на работу-то ходит только, чтобы встретится с напарником. Мозг Дзено каждую минуту генерировал новые идеи, некоторые из которых были настолько глупы, что Сайгику начинал злиться сам на себя. Если он долго ничего не мог придумать, шел якобы закапываться в рабочие бумаги, которые ровными высокими стопочками заполняли его стол, будучи при этом погруженным в личные раздумья.       Дзено с шумом откинулся на спинку кресла. Сайгику и Тэтте битый час сидели в кабинете, занимаясь ведомостями. Каждый раз, просто вспоминая о существовании этой части работы, Дзено чувствовал титаническую усталость. Он ненавидел сидеть за столом и набивать мозоли на пальцах, печатая пятый отчет к ряду, но иногда эта монотонная работа была очень кстати.       Размяв руки после работы с брайлевской печатной машинкой, Сайгику облокотился на стол. Он прислушался к скрипу ручки Тэтте. Тот работал неотрывно, не обращая внимания даже на комментарии, которые Дзено время от времени отвешивал машинке. Сайгику регулярно отвлекался от работы, ходил к кофемашине, бегал за перекусами в столовую, останавливался, болтал со встречными коллегами, в общем, избегал бумажной работы как мог. Суэхиро, выпив большую кружку кофе несколько часов назад, был полностью сконцентрирован на работе. Он бегал глазами по буквам на одном листе, сверял их с другими, подписывал своим крупным, неразборчивым подчерком, дописывал, ставил печати. Дзено слышал, как он удивляется, замечая ошибки. Как иногда хрустит позвоночником, выпрямляя спину. Тэтте был так сосредоточен, что заполнял собой всю комнату.       Дзено снял перчатки, аккуратно сложил их на столе. Размял шею, чувствуя, как у него трещит шея. Наклоняя голову, он не услышал привычного звона сережки. Потянулся было рукой к уху, но остановил себя. Сайгику внезапно посетила гениальная идея.       — Тэтте, — со скукой в голосе позвал он.       — Что? — поднимая голову, спросил Суэхиро.       — У меня что-то с сережкой, — обыденным тоном сказал Дзено. — Она не звенит. Посмотри, раз уж глаза есть.       Сайгику повернулся в кресле на колесиках боком. Скрестил ноги, сел ровно, ожидая, когда напарник подойдет и выполнит его просьбу. Тэтте, отложив работу, вышел из-за своего стола и направился к Дзено. Он вспомнил, что за весь день ни разу не услышав шума сережки. Ему нравился этот звон — звон похожий на маленький колокольчик, болтающийся на шее у энергичного кота.       Суэхиро подошел к Сайгику, наклонился и потянулся к его волосам, открывая обзор на правое ухо, в которое была продета серьга. В этот момент Дзено положил ладонь ему на плечо и повел ее выше, переводя внимание Тэтте с поиска сережки на непосредственно себя. Сайгику, чувствуя дыхание Суэхиро на своей коже, поцеловал его. Суэхиро ласково отвечал на поцелуй, зарываясь рукой в волосы Сайгику. По спине и предплечьям Дзено побежали мурашки. Сказочные три минуты прервал Дзено, со вздохом отстраняясь от Тэтте. Суэхиро стоял в ожидании.       — Так что там с сережкой? — поинтересовался Сайгику, приглаживая волосы.       — Ты забыл ее надеть.       Дзено в ответ кивнул, прикусив нижнюю губу. Он скрестил руки на груди, сжав ладонями рукава рубашки в области локтей. Сайгику чувствовал в груди набирающее силу желание снова поцеловать и потрогать Тэтте.       Суэхиро сделал шаг назад, намереваясь вернуться за свое рабочее место. Неожиданный поцелуй его взбодрил и слегка расстроил. Тэтте хотел вернуться на свою прохладную сторону, успокоить голову и сердце.       — Ты впервые выполнил мою просьбу, как нужно, — усмехаясь, проговорил Дзено, — может мне стоит расцеловать тебя?       Суэхиро замер. Он обернулся всем корпусом к напарнику. Сердце Тэтте бешено стучало, хотя лицо не выдавало абсолютно никаких признаков налетевшего волнения. Он думал над ответом лишь несколько минут, которые встали поперек горла Дзено. Сайгику успел повернуться в кресле обратно к рабочему столу, прикидывая, могут ли загореться его волосы от стыда, который прямо сейчас поджог его уши.       — Если хочешь, — произнес, наконец, Суэхиро. Он все стоял на том месте, где остановился, — в шаге от Дзено, — и, казалось, ждал.       После этих слов в жизни Сайгику начался сущий кошмар. Эта фраза сняла Дзено с цепи. С этой фразы он прекратил думать над предлогами, а точнее над их замысловатостью. Он стал целовать Тэтте по самым обыденным поводам, будь то поощрение за удачную миссию или в благодарность, за то, что Суэхиро приготовил ему вкусный кофе; когда Тэтте приносил рабочие файлы, предварительно убедившись в том, что один из них напечатан брайлем; когда Дзено злился на его замечания; когда Сайгику говорил «кошмарное утро» и «адской ночи»…       Все было отлично. Дзено купался в эйфории от постоянных контактов с Тэтте, который был подозрительно покладист, не задавая больше вопросов, не требуя ответов. Другие члены команды реагировали каждый по своему, получая на вопрос: «Вы все-таки начали встречаться?» отрицательный ответ. Теруко морщилась и сильно косилась на Дзено. Тачихара тяжело вздыхал, тут же начиная докладывать об атмосфере, царящей в мафии. Фукучи громко смеялся и рассказывал донжуановские истории своей молодости, от которых Дзено убегал. Благодаря модификационным операциям бегал Сайгику быстро. И от скучных разговоров, и за преступниками, и от собственных неприятных мыслей, связанных с противоречивыми чувствами, которые начали преследовать Дзено еще с тех самых пор, как Тэтте впервые поцеловал его. Сайгику был далеко-далеко, а эти мыслишки затерялись позади, не поспевая за ним.       Все было хорошо. Целых семь дней все было хорошо. До тех самых пор, пока Тэтте тоже не начал целовать Дзено. За завтраком, за обедом, за ужином. До миссии и после. Заходя в кабинет, для написания отчетов, и выходя из него. Провожая Дзено, встречая Дзено. Перед сном и после. Когда и где угодно. Суэхиро никогда не волновало, что о нем могли сказать посторонние — одна его аура отбивала всякое желание заговаривать с ним. Мало находилось смельчаков, которые решались прокомментировать его поступки, но и на них хватало одного ледяного, безразличного взгляда и пары ядовитых слов, метко брошенных Дзено.       Тэтте говорил обычные слова, вроде «Здравствуй», а потом осторожно тянулся за поцелуем. Так медленно, что только черепаха не успела бы на это среагировать. Дзено не мог отказать, хотя чувствовал себя как на иголках. Он целовал Тэтте и быстренько переводил внимание на что-то другое. Суэхиро, казалось, хватало этого с головой, а Сайгику чувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Теперь он не убегал от своих эмоций и чувств, а прятался. Когда-то давно Дзено пообещал себе забыть такое чувство как привязанность к кому-либо, но появился Тэтте, который притягивал к себе и притягивался сам. Сайгику прекрасно контролировал себя, окружившись стенами изо льда, который быстро таял, когда Тэтте находился рядом. Правда, замечал этот крах только Дзено — Суэхиро, воспринимая шпильки напарника буквально, считал, что Сайгику питает к нему ничем не замутненную неприязнь. Он даже как-то раз так и просил.       — Ты действительно меня ненавидишь? — спросил Тэтте, присаживаясь на стул недалеко от напарника.       Дзено на секунду прекратил размешивать сахар в чашке. Они сидели в столовой, пили чай, который Теруко выпросила у Тачихары, а попробовав, забраковала. Она увела его в магазин за другой покупкой, а Дзено и Тэтте остались уничтожать негодный кисло-сладкий чай.       — Конечно, — бросил Дзено и тут же пожалел. Он почувствовал, как что-то укололо Тэтте. Он почувствовал, как сильно тот огорчился. Суэхиро не рассказывал и не показывал свои внутренние переживания, но Сайгику этого и не нужно было — он все считывал по сердцу, дыханию, потоотделению.       — Нет, — быстро добавил Дзено. — Конечно, нет. Я не ненавижу тебя.       Он даже покачал головой, как бы удивляясь тому, что не сказал фразу полностью сразу. У Суэхиро заметно отлегло от сердца. Он держал руку на эфесе меча, слегка покачивая его.       — Тогда как ты ко мне относишься? — спросил Тэтте.       Чай недовольно закачался в чашке. Дзено поставил ее на стол. Он не ожидал такого прямолинейного и спонтанного разговора.       — А ты ко мне как?       — Ты мне нравишься.       Уголки губ Дзено полезли вверх. Он прикрыл рот рукой. Даже отвернулся. Тэтте заинтересованно наклонил голову в бок, пытаясь рассмотреть, что прячет напарник. В его груди начала расцветать нежность, но Сайгику поймал одну мысль, которая притормозила роспуск сердечности.       — Ты имеешь в виду как друг? — уточнил он. Дзено заметил, что Тэтте немного по-другому воспринимает слова и действия людей. Поэтому изредка Сайгику приходилось уточнять, что именно Тэтте имел в виду, но это случалось крайне редко, потому как Суэхиро обычно говорил четко и по делу.       — Да, — кивнул Тэтте.       Дзено ожидал услышать это. Он ожидал, и именно поэтому закрыл лицо рукой и начал мысленно корить себя за надежду на другой ответ. Учитывая первый вопрос, с которого начался этот разговор, было бы странно получить сейчас в ответ «Нет. Я люблю тебя».       — Ты, наверно, подумал, что нравишься мне в романтическом плане? — решился спросить Тэтте, глядя на напарника, который пятую минуту, молча, сидел, прикрыв лицо рукой. Это было несвойственно ему, насколько мог судить Суэхиро.       — Ничего такого я не думал! — подскочил на месте Дзено.       — Ты красивый.       Дзено задохнулся от захлестнувших его эмоций. Он спрятал рот в ладонях, потому что смущенная улыбка снова дала о себе знать. Сайгику знал, что он красив, слышать это от других было лестно, а от Тэтте так вдвойне. Дзено, успокоившись, несколько раз открыл рот как рыба, но так ничего и не выдал, кроме глупейшего «Что?..».       — Несмотря на некоторые твои вредные привычки, я считаю тебя хорошим человеком…       — Меня?.. — снова показал свою обескураженность Дзено. Но Тэтте, казалось, ее не замечал.       — Так что, я думаю, что мог бы влюбиться в те-       — Ясно! — запаниковал Дзено. — Я понял, не продолжай!       И хотя они были в помещении совершенно одни, Дзено прислушался к пространству, но услышал только два сердцебиения — разбушевавшееся свое и привычно ускоренное, принадлежащее Тэтте. Влюбленность зацветала в груди, на щеках, на верхушках ушей. Сайгику чувствовал себя и хорошо и плохо. Все, что только, что сказал Тэтте, окончательно снесло стены, которые с таким трудом Дзено выстраивал между ними. А Суэхиро об этом даже не подозревал.       — Так, как ты ко мне относишься? — спросил Тэтте.       — Так же как ты ко мне.       Дзено день за днем привязывался к Тэтте. Сайгику все чаще думал о нем. Все больше касался, то, опираясь об него, то дружески хлопая по спине, а то и вовсе садился на Тэтте во время его отжиманий, создавая дополнительную нагрузку. Со скрытой, но такой явной, агрессией отвечал на недоброжелательные мнения коллег, касаемо холодности Тэтте. Дзено даже привык к его вкусовым извращениям, прекратив всерьез с ним ругаться. Такая дружба преобразовалась во встречи после работы, в совместные прогулки, в целые дни, когда они были только вдвоем…       Дзено честно не понимал, почему Тэтте вообще с ним водится. У Сайгику были хорошие стороны, но их было мало для такого человека как Тэтте. Для такого честного, прямолинейного и доброго Тэтте. «Я считаю тебя хорошим человеком…» — Дзено не понимал этого. Он так не думал. Сайгику все ждал, когда Суэхиро уйдет, когда случиться что-то что разрежет нить, которая их соединяет, но ничего не происходило. Все было как должно. Ни смертей, ни смертельных обид. Только смешная ругань, посиделки в больничных палатах, вечный вопрос, повисший в воздухе, и крепнущая любовь.       Сайгику избегал говорить о чувствах; он, вроде как, продолжал держать дистанцию, но уже в другой ее форме. Его устраивало, что он приходил, уходил, ответственности не носил, ничего толком не объяснял. Зато это не устраивало Тэтте, и Дзено это знал. Тяжесть от этого давила на Сайгику, но он все спихивал на самого Суэхиро: захочет — прекратит. А он не прекращал. Дзено позволил себе обнаглеть и Тэтте обнаглел вслед за ним.       В сложившейся ситуации Дзено был виноват сам. И он это понимал. Сам виноват в том, что завел себе в груди ежа, который злобно колит его каждый раз, когда Тэтте его целует. Зависть к тому, с какой легкостью Суэхиро целует его, сделала из внутренностей Дзено решето. Сайгику всегда обосновывал свои действия. Доходил, чуть ли не до фантастики, сохраняя при этом серьезный тон. А Тэтте просто делал. И никак при этом не оправдывался. Для него это было обыкновенным делом. Внешне он никак не менялся: ни краснел, ни смущался, ни отводил взгляд, ни запинался. Дзено только слышал, как сильно стучит его сердце, как меняется его голос с официального на ласковый, при обращении к Сайгику.       Волны нежности и негодования накатывали на Дзено одна за другой. Он бесился с того, как спокоен Тэтте. Сайгику возмущало то, что Теруко веселилась, заставая их поцелуи, а Тачихара тактично отворачивал лицо, скрывая улыбку. Только реакция Фукучи оставалась неизменной: командир все так же громко смеялся и вспоминал пошлые истории своей молодости, но это тоже раздражало.       Дзено принял трудное временное решение: он перестал донимать Тэтте. Сайгику прикусывал язык каждый раз, когда очередной предлог пытался выбраться на волю и попросить мир устроить все так, чтобы Дзено поцеловал Тэтте; прятал руки в карманы, не давая им обвиваться вокруг Тэтте. Сайгику на физическом уровне чувствовал свои мучения от подобных ограничений: ему постоянно хотелось прижиматься, целовать, гладить Тэтте. Иногда он думал, что мог бы его съесть и успокоиться на веки вечные. Дзено был не просто закован в цепи, он был как в музее скульптуры — смотри, но не трогай. Учитывая, что Дзено был слеп, его «Смотри» означало «Вдыхай аромат шампуня с древесными нотками вместо воздуха и страдай-страдай-страдай». Все эти терзания длились не долго, существуя всего пару раз в сутки. Они просто не имели смысла. Тэтте-то не участвовал в его самоистязании. Он, со спокойной душой и гулко бьющимся сердцем, продолжал осторожно целовать Дзено, крепко обнимать, зарываясь носом в волосы, оставлять поцелуи на тыльной стороне ладони, и влюблено моргать.       Но так не могло продолжать бесконечно.       Дзено, читая, сидел на диване. Он сосредоточено водил пальцами по листам, пока рядом с ним не сел Тэтте. В этот момент концентрация его покинула, но он продолжил делать вид, что занят. Суэхиро упорно разглядывал его: обычно Сайгику не выдерживал такого и в раздражении шипел на напарника. Сейчас Дзено молчал; редко хмурился, вбирал воздух полной грудью, задерживая его в легких, но молчал. Даже игнорировал. Тэтте осторожно положил свою руку на руку Дзено, привлекая его внимание к себе. Сайгику цокнул и отложил книгу в сторону.       — Что?       — Можно тебя поцеловать?       Стук сердца Суэхиро отзывался в висках Дзено. Предложение было более чем соблазнительно и более чем легко выполнимо: Тэтте находился в паре сантиметров, Дзено нужно было только чуть-чуть поддаться вперед… Дзено с силой стиснул зубы. Носок его левой ноги, закинутой на правую ногу, нервно дергался. Прошло немало времени, перед тем, как Дзено снова заговорил.       — Зачем?       — Потому что я хочу тебя поцеловать.       — Вот как, — возмущенно заговорил Дзено, обращаясь в пустоту. — Хочется — и ты делаешь.       — Да, как-то так, — кивнул Тэтте. Он не понимал, что так злит Дзено, но Дзено вообще часто злился, и не всегда Суэхиро понимал в шутку он или в серьез.       От его ответа Дзено всего передернуло, как кота, которого окатили водой. Тэтте неуверенно погладил Дзено по руке, но тот тут же ее спрятал. Суэхиро призадумался.       — Тебе не нравится? — спросил Тэтте.       — Дело не в этом, а в том, насколько у тебя это просто выходит, — сказал Дзено, делая ударение на последних словах.       — Разве это должно быть сложно? — спросил Тэтте, но Дзено промолчал.       Тэтте окинул взглядом комнату, останавливаясь на мелких деталях, посмотрел на напарника. Дзено выглядел бледно, и его будто стало меньше. Тэтте хотелось обнять его, но он боялся, что Дзено вырвется, и им обоим будет больно. Помолчав какое-то время, он все же решился заговорить снова.       — Мне не нужна причина, чтобы целовать тебя.       — А мне нужна, — бросил Дзено с какой-то двусмысленной интонацией.       Тэтте удивленно на него посмотрел. Он надолго замолчал. А потом все же решился уточнить:       — Ты спрашиваешь или утверждаешь?