Рассказы о грусти

Когда человеку очень плохо и грустно, он вдруг становится другим, совсем иначе чувствует и воспринимает информацию, все вокруг него и внутри него становится другим, абсолютно другим, не таким, как раньше. Ежели его плохие мысли направить в нужное русло, то он окажется самым вдохновенным человеком, самым проницательным, самым понимающим и себя, и других. Такой человек вдруг отрицает самого себя, а ведь у нас есть только мы сами, на всю нашу жизнь. Тогда он рассуждает немного со стороны, но направление его мыслей деструктивное, он слишком строг к себе, слишком огорчен самим собой, от того отрицает и все хорошее, что у него и в нем есть, было и будет. Иногда он не может сказать и слова другим, может даже считает, что нет смысла с кем-то говорить, потому что ведет внутренний диалог с самим собой, сам с собой борется, ищет пути, ищет проблемы и корень их. Такого иногда надо отвлечь чем-то, может даже поддержать, если это возможно, тогда ему либо легче станет, либо он будет думать уже немного иначе, стабилизировав свои негативные и положительные аспекты жизни. Зато бывает, что сразу разведет дискуссию о своих проблемах, о таком человеке бывает думаешь, правда ли ему плохо и есть ли эти проблемы на самом деле, а имеют ли они смысл? Зачастую махнешь рукой, думаешь, сам разберется, ибо его слова - пустой треп. А на деле ведь может оказаться не так, некоторые люди так ищут выход из положения. И вот думай, на кого обратить внимание: то ли на молчуна, который в кулак, незаметно от чужого взгляда, собирает слезы, то ли на того, кто часто повторяет, что хочет умереть и все его достало. А еще бывает, что обратить внимание нужно на самого веселого среди этих людей, ведь иногда люди смеются лишь от того, что если бы они не смеялись, то им пришлось бы плакать. И плакать не еле заметно, а рыдать от души, взахлеб. И сколько мы таких людей каждый день видим? Иногда твой друг, вроде б даже близкий, говорит, что все у него хорошо, улыбается тебе, а потом вдруг не отвечает на звонки, исчезает, а потом снова появляется в твоей жизни, улыбка у него все такая же, яркая, непревзойденная, за ней и забываешь, что его не было долгое время. А потом вдруг думаешь, где же он был? Но эти мысли совсем ненадолго посещают, ибо какая разница, если сейчас он здесь и все с ним хорошо? А было с ним все хорошо в то время, что ты его не видел? А точно ли с ним все хорошо сейчас? Иногда за этой ежедневной суетой, кучей проблем и бытовыми делами, забываешь о том, что есть другие люди, у которых может быть куча проблем, о которых они молчат, но этим молчанием кричат о помощи. У меня был такой друг, много-много лет назад, когда я учился на первом курсе в университете. Познакомился я с ним, точнее с ней, в интернете, вроде, сошлись в интересах, много общались, хорошая девушка, немного необычная, хмуроватая, с немного странным чувством юмора, но все мы не идеальны, я тогда и не планировал долгого общения с ней. Встретились с ней пару раз, оказалось, что даже имели общих знакомых, все они были мне не близки, ей тоже, но некоторая схожесть в этом меня порадовала, ее, вроде, тоже. Честно говоря, я редко понимал, правда ли она радуется и радуется ли вообще. Она была очень хмурая, но, если улыбалась, я совсем забывал, какой хмурой она может быть, поэтому информация о том, что она грустная у меня быстро улетела из головы. Ну и казалось мне это немного наигранным, имею ввиду ее грусть, печалиться вроде не о чем, в жизни у нее все есть, поэтому в этом я ей немного не верил. Мы больше с ней переписывались, гуляли так, как исключение. Я немного ее не понимал и думаю, что виновата переписка. Девушкой она казалась умной, одевалась неброско, за собой не особо ухаживала, но голова всегда чистая, пахла приятно, одежда только была мятая, но всегда чистая. На лицо тоже была вполне симпатична, не толстая, но и не сильно худая. На вид - абсолютно обычная девушка. Правда, что на уме у нее было - я не знал. То ли к лучшему, то ли к худшему. Она часто говорила, что не хочет жить, но я ее не понимал, для меня это было желанием подростка выделиться из толпы, даже не знаю, что-то такое. Не верил я ей в этом плане, к тому же был старше, все сваливал на переходный возраст. Думал, хотела бы умереть, давно бы это сделала. К тому же, она такие речи толкала, если я вдруг был расстроен и говорил о том же самом, мол, Вселенная уполномочила меня жить, и я не имею право пойти ей наперекор. Правда я замечал одну неприятную вещь - под длинными рукавами рубашки появляются новые порезы, что летом она никогда не ходит в футболке, что настроение ее ухудшается, а мысли становятся все более скорбными. Глубоко я, конечно, не копал, она почему-то заставляла про все эти пустяки забыть, думать я об этом стал только сейчас, правда понять не могу - с чего бы это? Про порезы я тоже думал, что все глупость, просто подросток, даже иногда злился, что девушка умная, а страдает каким-то идиотизмом. Со стороны мне казалось так, что было на самом деле - утверждать не берусь. Боялся ли я за нее? Нет. Я был убежден, что она лишь демонстрирует, насколько она не такая как все. Тогда это было модно, все подростки занимались самоуничтожением, все придумывали себе психические расстройства и гордились тем, что они не такие как все. Но она никогда не говорила таких слов, она не придумывала себе ничего, ничем не гордилась, шрамы не показывала, скорее прятала их. Не знаю, стыдилась ли. Иногда я ехал в автобусе и под городской гул думал об этой девушке, чем-то она меня поражала, почему-то притягивала к себе, никак не отпускала, хоть даже и не старалась удержать, интриговала меня до ужаса. Мне всегда было интересно, что же будет дальше. Помню вот, шли с ней по дороге, а вокруг роща, вся трава мокрая от недавнего дождя и грязь вокруг, а она посреди своих же слов сорвалась с места и побежала вдоль рощи. Я остановился и забыл сразу, о чем мы говорили, залюбовался, наверное, как девчонка и в юбке бежит, рассекая холодный воздух и мокрую траву. Она потом обратно прибежала и в руке у нее был какой-то нелепый розовый цветок. Я ее только хотел спросить, что это было, а она разговор с прежнего места начала и даже выражение лица не поменяла, глаза только мечтательные стали. Я смотрю на нее, а у нее все ботинки в грязи, колготки немного порвались, и вся одежда вымокла. Я огляделся вокруг, надеясь понять причину такого спонтанного поведения. Искал, искал и понял только, что вокруг ни одного цветка больше нет, осень тогда была на дворе, видимо, думала, что не доживет до лета и хотела сохранить последний цветочек. Правда сохранила - засушила. Или вот ехали мы как-то на автобусе в другой город, а там посреди дороги, чуть ли не посреди леса, какое-то пригородное кафе, и тут она вспомнила, что однажды ела там что-то очень вкусное, сейчас и не вспомню, что именно. Заставила меня вместе с ней вылезти посреди дороги, уверяя, что отсюда мы сможем дойти пешком, я дороги не знал, послушал ее. Она ужасно довольная ела это блюдо, меня угостила, а потом радостно заявила, что мы даже половину не проехали и придется снова садиться на автобус. Какие-то глупые и детские поступки она совершала, иногда они даже злили меня, но вспоминал я о них с теплотой, а разгадку ее сердца так и не мог найти. Я, пожалуй, даже не понимал, как она ко мне относится. Другом она меня не считала, на что-то романтическое не намекала, но общались мы много и том, зачастую, что любому не скажешь. Иногда я думал, что она влюблена в меня, в другое время думал, что она не особо хочет со мной общаться, а потом вдруг считал себя ее лучшим другом. А спросить напрямую не мог, я был уверен, что она рассмеется мне в лицо, но ответа все равно не даст. Когда мы только познакомились, ей было, кажется, 15. Самому мне было 18. Она прогуливала школу, в тайне курила и пила низкоградусный алкоголь. Мне казалось, что на самом деле, всего этого ей не хочется, но она старается не отставать от остальных. Но я никогда не мог понять – от кого? Может, от меня? Друзей у нее не было, только какие-то интернет-друзья, которыми она тогда дорожила. И то, по ее словам, они ее осуждают за столь странный выбор образа жизни. Пила она всегда залпом, потом ставила бутылку и в глазах ее светилась печаль. Я думал, что ей было мало этой бутылки, иногда старался заглянуть глубже. Вот я как-то спросил ее: - Каролина, тебе приносит какое-то иное чувство вкус алкоголя? Она призадумалась, отвела взгляд в сторону и ответила: - Я не пьянею. Иногда ощущение, что нужно выпить эту бутылку за раз, до дна и тогда станет то ли легче, то ли свободнее, то ли что-то изменится. - А по итогу что? - По итогу только неприятный привкус и желание больше никогда не пить. - А зачем тогда пьешь? - А ты зачем? - Я чувствую расслабление. Некое уединение с самим собой, словно сам в этой бутылке оказался и смотрю в зеркало. Я не заперт, не пойман, просто наблюдаю за собой и замечаю оплошности и вижу что-то совсем сокровенное. По сути для меня он имеет смысл, хотя тоже непонятно, зачем пью. Удовольствия никакого. - Вот и я по той же причине. Почему нельзя было просто колу купить, не так ли? Когда я с ней разговаривал, то чувствовал близость, какую-то родственную связь. Мне страшно было подходить близко, страшно было, что она ощутит, что я уж слишком близок для нее и исчезнет. А где ее потом искать? Я бы искал, но не нашел бы. С ней так всегда. Она не выносит долгого общения, но и без общения ей тяжело: - Знаешь, я с тобой познакомилась и стала зависимой, мне теперь непременно хочется тебе о чем-то интересном рассказать, написать тебе, встретиться, обычно я такого не ощущала. Кажется, вот уйдешь ты и я даже не почувствую. Но пока ты здесь – я зависима от общения с тобой, - говорила она. Иногда она вдруг плакала. Я не знал, от чего это, поэтому просто ждал, когда слезы перестанут капать ей на джинсы. Потом она снова улыбалась и запрещала говорить о произошедшем. Она также спрашивала, слышу ли что-то или ей кажется. Ей всегда казалось, поэтому она расстраивалась и становилась серьезной. Я был обескуражен таким поведением. Ну, послышалось ей что-то, зачем об этом переживать. Но, видимо, переживать было о чем. Я часто тайком разглядывал ее лицо. В глаза она мне не смотрела, больше вниз или на птиц, летящих по небу. У нее было милое лицо, большие глаза темно-серого цвета, большие губы, которые умели изгибаться в самой красивой улыбке и так страшно тряслись, когда она плакала. Маленький нос на лице, по которому рассыпаны еле заметные веснушки и длинные ресницы. Наверное, если бы она проявила ко мне симпатию, я бы хотел себе такую девушку. Она была непривередлива, никогда ничего у меня не просила, не требовала постоянных разговоров, могла со мной пройти много километров и никогда не говорила, что устала и ей надо посидеть. Всегда носила с собой воду, но никогда не пила, обычно ее выпивал я. У меня даже есть подозрение, что она брала ее именно для меня потому, что я хотел часто пить. Изредка мы ходили ко мне в гости и там никогда не было еды, она всегда что-то вкусно готовила, заходила в магазин перед тем, как навестить меня. Она заваривала самый вкусный в мире чай, не представляю, как она это делала – у меня так не получалось никогда. Она всегда сама за себя платила, а я даже не мог осмелиться предложить купить что-то на мои деньги. Я отвергал устройство мира, в котором ее не было. Она была мне дорога, близка и мне иногда бывало невыносимо, если мы долго не виделись. Я определенно испытывал к ней какие-то чувства, но их род, особенность я не мог установить. Я всегда чувствовал себя одиноким, когда много размышлял, а потом вдруг она оказывалась рядом, и я чувствовал, что здесь нужен и, что размышлять вдвоем – куда интереснее. До встречи с ней я ощущал себя одиноко, часто играл или, как уже говорил, размышлял вслух, будто кто-то рядом есть, но, к сожалению, рядом никого и никогда не было. И тогда я осмыслил суть фразы: «Существовать значит быть созерцаемым». Чем больше мы общались, тем глубже мне казалась эта фраза. Я стал привязан к ней, как и она ко мне, наверное. Искренне хочу верить, что она была привязана ко мне. Раньше я чувствовал, что где-то внутри меня язва. Язва нетерпимости, нелюбви, она тревожит, раздражает и лишает покоя. Возможно, немного покоя я смог найти в Каролине. Она всегда искала того человека, который спасет ее из воображаемой бездны, она ощущала, что находится в ней. Мне было искренне обидно, что она не считает таким человеком меня. Я думал, что как-то помогал ей чувствовать себя лучше, но она так не считала и эта, честно говоря, было рваной раной на моем сердце. Честно говоря, я не уверен, что она правда искала такого человека, все ее поиски заканчивались там же, где и начинались, друзьями в интернете. Только в них она видела лучик надежды, надеялась, что встретиться с ними, хотя я был уверен, что этого не случится и это была лишь трата времени. Она была согласна и вдруг говорила, что ей не нужны люди, что ей хорошо и без них и применяла фразу Фому Кемпийского, говоря, что каждый раз, когда она выходит к людям, то становится все меньше похожей на человека. Пару раз я спрашивал, считает ли я она себя счастливой, а она лишь говорила, что мир многогранен и там, где один несчастлив, счастлив другой. В общем, я заключил, что счастливой она себя не считает. Но на вопрос: «Почему она несчастлива?» ответить не мог. Может, если бы ответил или заставил бы ответить ее, все было бы по-другому. Она писала маленькие стихи, в которых был заложен смысл, понятный лишь ей. Она их никому не показывала, но я точно знал, что у нее есть целая толстая тетрадка с этими стишками. Она их не оценивала и не просила меня их оценить. Просто иногда делилась, не ожидая похвалы или критики. Это были ее чувства, их невозможно оценить. Возможно, в них была разгадка ее чувств, ее мыслей и разгадка ее самой, но у меня всегда было плохо с загадками, я не понимал, каков ответ, и она сама никогда не могла назвать его. Возможно, она и сама не понимала. Ей всегда хотелось всех спасти. Я рассказывал ей про своих друзей, про их проблемы и ей всегда хотелось им помочь, дать совет. С этим у нее все было в порядке, она всегда знала, что сказать, чтоб стало легче и понятнее, она легко находила ответы и направляла других к поиску. Когда она была маленькая, она утащила маленького котенка, который никак не мог вырасти на улице. Она спрятала его у себя в шкафу, кормила молоком из пипетки, пока он не окреп и не открыл глазки, затем целый день ходила по улице, в поисках хозяина для этого котенка. Родители ее до сих пор не знают об этой истории. Она всегда кормила кошек и собак на улице, тратя карманные деньги на сосиски и маленькие пакетики с кормом. Потом она вышла на новый уровень и всегда таскала в рюкзаке мешок с кормом для кошек. Но никого она спасти не могла. Мои друзья дальше прозябали в своих проблемах, а кошки и собаки дальше оставались бездомными и несчастными. От этого несчастной становилась и она. Мои попытки как-то поддержать ее, кончались провалом, она всегда улыбалась и говорила, что ей не нужна помощь. Теперь мне кажется, что она врала. Нагло и беспощадно. Она буквально уничтожила меня своей ложью. Я стал думать, улыбается ли она хоть на половину правдиво? Но я был так наивен, верил ее словам, ее улыбкам и легкому смеху. Иногда я понимал, что она хочет одна, но не понимал, что же она делает рядом со мной? Просто убивает время? Потом думал: «Где твой здравый смысл? Она же сама призналась, что привязалась к тебе.» - Послушай, а ты в детстве была так же несчастлива, как и сейчас? - А с чего ты взял, что я несчастна? - Прошу тебя… - Ладно. Честно говоря, в детстве все было иначе. Когда ты наивный ребенок, все кажется другим. Это и так очевидно, конечно, но тогда казалось, что если случится что-то плохое, то за этим обязательно последует что-то хорошее, ничего не казалось страшным и неразрешимым, все было легким, как ветер и решалось одной лишь улыбкой матери. Вся эта искренность, интерес к жизни, страсть к новому, желание двигаться дальше, наивность и радость пропали тогда, когда за неудачи стали наказывать, а мамино лицо перестало улыбаться, стало больше хмуриться и ругаться. Тогда и пропала счастливая и наивная Каролина. И появилась новая. Грустная, с плохими отметками, некрасивым почерком, переходным возрастом, проблемами в школе, неудачами подружиться с одноклассниками и ей перестали гордиться. Раз и навсегда. Теперь уже мамина улыбка не спасет от падения в бездну, если мама, конечно, вдруг не кинет веревку или лестницу и не спасет. Но стоит ли рассчитывать на это? Конечно, нет, из бездны необходимо выбраться самой, иначе ты опустеешь и перестанешь быть человеком. Но глупая, как и детстве, я всегда надеюсь, что вдруг придет абсолютно счастливый человек и спасет меня. А потом я вдруг удивлюсь, что вообще когда-то была в этой бездне. Понимаешь? - Лишь отчасти. Честно говоря, я не понимал, откуда 15-летняя девочка взяла вдруг какую-то бездну, какие-то несчастья. У всех были проблемы в школе, всех наказывали родители, у всех были проблемы с одноклассниками. Зачем из этого делать какую-то трагедию? Она все время твердила про эту бездну. Стала все больше и больше про нее говорить. Говорила, что все больше проваливается в нее и хотела бы выбраться, но не может. Теперь она совсем перестала улыбаться, была молчалива, хмура, лениво отвечала на вопросы, также и вела диалог. Мы почти перестали видеться, она долго игнорировала мои сообщения, не отвечала на звонки. И тогда я понял, что воистину обеспокоен таким поведением. Я спрашивал, что случилось, она то переводила тему, то говорила, что родители наказали. ¬¬¬Я стал думать, что у нее появились друзья и она просто забыла про меня, они стали ей дороже меня. Но список ее друзей в соц.сетях оставался также мал, никаких лайков, никаких комментариев. Тогда я понял, что она правда в какой-то бездне и мне захотелось ее спасти, стать для нее героем. К тому времени она уже перестала заходить в сеть, все мои звонки и сообщения остались без ответа. Я был очень напуган и поражен. Возможно, с ней и правда что-то случилось. То, что ее неумолимо изменило и заставило отвернуться не только от радостей жизни, но и от меня. Я перечитывал переписку, пытаясь за что-то зацепиться. Она лишь говорила, что хочет умереть, но я ей не верил, она шутила так всегда, я никогда не предавал этому значения, это не может быть зацепкой. Ответы на мои вопросы были односложные «да», «нет» и «не знаю». Я перечитывал все это понимал, что что-то с ней и правда случилось. Тогда я понял, что все, что казалось мне напускным, было для нее важным. Все ее ужимки, улыбки, слезы, монологи. Все это вдруг стало важным. Тогда я решил, что поеду к ней, все выясню и помогу ей. Я уже начал собираться, поспешно натягивая на себя штаны. Я подошел к столу, чтобы выключить компьютер. И тут мне приходит сообщение от нашей общей знакомой: « Ты пойдешь на похороны?» Я сразу все понял, но не хотел, чтобы это было правдой. «Что?» - ответил я. «Каролина покончила с собой. Ты не знал?»