cigarette smoke

Хенджину кажется, что он ждет уже целую вечность. Особенно учитывая, что домой он возвращается чуть ли не в десять, то можно и не объяснять почему. Краски на почте уже два дня, но из-за поздней учебы он никак не может заскочить перед ее закрытием. Его это уже раздражает до легкой тряски рук. Но сегодня все изменится. Пятница, пары до шести, почта закрывается в восемь. Все идет как нельзя удачно. Впереди два дня выходных, уроки на всю неделю уже сделаны, и Феликс согласился подстраховать. У него есть два дня на себя и Хвану это максимально нравится, пальцы рук теперь подрагивают от легкого возбуждения и ожидания свободных выходных. Да, все идет хорошо. — Хенджин задержись на час, надо с тобой поговорить. Все идет не очень хорошо. Учитель будто сделал это назло. И Хенджин мог бы прослушать все мимо ушей и попросту сбежать, но этот человек хорошо знаком с его родителями, что попросили приглядывать за ним в универе. Если точнее, следить за тем чтобы Хенджин ни на что не отвлекался и прилежно учился на математическом факультете. От этих цифр тошнит, но парню нечего сказать своим родителям. Хенджин улыбнулся, про себя, уже проговаривая все знакомые порчи на понос для преподавателя, и кивает, тут же падая лбом в руки и мечтая, чтобы его отпустили до закрытия почты, Феликс как назло уже третий день сам на работе задерживается допоздна.

***

— Хорошо поработали Хенджин, без тебя я бы до завтра не справился, и тебе Сынмин тоже спасибо. Мужчина улыбается, смотря на часы, что висели над дверью. Время полвосьмого, если Хенджин поторопится, то успеет как раз к закрытию и возможно милая девушка отдаст ему его посылку. Хенджин кивает, прощается с преподавателем, быстро берет сумку и выходит из класса. Стоило ему покинуть этаж, как он срывается на бег. Двадцать минут и почти километр до почты. Что ж приключение на жопу найдено и он быстро эвакуируется из универа, бегая по дворам, потому что быстрее и проще. Дыхалка ни к черту, но он уже видит, как из почты выходят последние посетители, пять минут до закрытия. Хван уже вспотевший и уставший, но добегает с последним рывоком, останавливается перед дверью и зачесывает волосы назад. И заходит. Будто не только что бежал как ненормальный, за новой дозой, а прилежный ученик, что чуть запыхался. Милая девушка встречает его улыбкой и тут же принимает код, принося, чуть больше средней, коробку. Он спасен. — Спасибо что пришли, приходите еще. Хенджин улыбается, делает комплимент прическе девушки и легко прощается выходит из почты. Тут же сталкиваясь с их старостой класса. Сынмин роняет его на прекрасную эс и тут же ошарашено смотрит в ответ. Их  коробки валятся на асфальт. Хенджин даже не смотрит, когда поднимает одну из них и тут же поднимается сам. — Ох, Хенджин извини, — Сынмин слегка кланяется и после только поднимает свою коробку, — не хочешь кофе, раз встретились вне нашей шараги, я угощаю, раз уронил тебя. Он виновато улыбается и Хенджин видит брекеты, милые такие с камушками белыми и поддается, соглашаясь. Они вместе идут в ближайшую кофейню, где задержались не больше, чем на пол часа. Хендину надо еще заскочить к Феликсу, отдать коробку на попечительство на ночь и быстро прийти домой. Ему вообще нельзя опаздывать. Не только в общаге комендантский час. — Спасибо за кофе Сынмин, увидимся в понедельник,— Хенджин улыбается и уже собирается уйти как его берут за руку. — Подожди, я тут на коробке прочитал «Монтана», слушай, эта же твоя коробка? Хенджин резко побелел, и тут же взглянул на коробку, где вообще не было надписей. — Ох, походу действительно перепутали при падении, вот извини, чуть твою не забрал,— Хван тут же передал чужую коробку и забрал свою, слегка поглаживая бока картона. Улыбнулся и все же развернулся,— прости мне еще надо кое-куда забежать, большое спасибо, кофе был вкусным, увидимся. Сынмин помахал ему и улыбнулся, Хенджин тоже улыбнулся и побежал в сторону дома Феликса.

***

Уже на месте, он, стоя в дверях, тут же открыл коробку. Железные баллончики целый ряд, плотно стоял друг другу, не повреждены и упакованы в пупырку. Он облегчено выдохнул и посмотрел на друга. Тот стоял в мятой футболке и в на половину снятых брюках. Он выглядел очень утомленным. Хенджин подтянул к другу пакет с булочками, чмокнул в лоб и развернулся. — Так солнце, я тебе буду должен, а так у меня и так сон час будет. — Ага, завтра заскочи не только за красками, вечером тебя жду на сериал, я буду вставать только в полдень и уйду, ключи есть,  так шо хоть с утра хоть вечером подходи. — Окей, запомнил, что у тебя свиданка в парке, а так зайду ближе к шести, ты же знаешь, меня раньше не отпустят. Увидимся. Ликси закрылся, а Хван побежал уже домой.

***

Как Хенджин и сказал, он вернулся в пустую квартиру без пятнадцати семь с пакетом продуктов и вещей. Он любовно погладил коробку и прошелся дальше на кухню. Из пакета полетели свежие овощи и мясо. Феликс не успевал себе готовить, потому Хвану не страшно потратить немного карманных денег на лучшего друга. Он помыл пару овощей, нарезал мяса и все вместе затушил, а после достал запасы макарон из шкафчиков сверху. Он не ждал, когда придет Феликс, потому поел пока горячо и уже пошел в коридор к его долгожданной посылке. На него смотрели около двадцати баллончиков по два цвета каждого. Он сегодня будет просто в раю. Он ждал этого месяц, прошлые краски не вовремя закончились, и когда Хенджин понял, что осталось мало, пришлось заказывать впопыхах. Десять красок мало, но он уже увидел эскиз, что подходил прям идеально. И вот он любовно складывает нужные цвета, как входная дверь открывается и в квартиру впорхает Ли. Феликс окрылен, глаза сердечки и джинсы в траве, да в грязи, но улыбка от уха до уха. — Поздравь, сегодня я ебнулся всего два раза, а Чанбин, когда я неправильно поставил ногу, подхватил меня,— широкая улыбка и теплые объятия, Хенджин прям чувствует радость друга.— Только мы все-таки ебнулись в третий раз, но зато вместе. Хван ржет, его друг— влюбленный придурок.

***

Ночью они прощаются, Хенджин снова поел и надевает все, что подготовил дома. Темная кожаная куртка, черные штаны, платок на шею и кепка. Он полностью закрылся, на камерах его недолжны были раскрыть. Единственное, что он не мог скрыть это рост. Но Хван был в списке « как все», так что не переживал. Феликс с ним поужинал, закрыл дверь и пошел делать домашку. Хвану его даже жалко. Хенджин шел к парку, где недавно был Феликс, сумка на плече приятно тяжелила. Он нашел место на большой арке для скейтов, где он мог бы впихнуть свой рисунок. Он подходил уже ко входу скейт-парка, осматривая улицу. Хван  уже тут проходил, смотрел, есть ли камеры. Сейчас он лишь осторожничает, чтобы никого не было. На улице пусто. В наушниках играет что-то из трендов, Хван не вникает, он ставит сумку рядом с рампой. Достает лекало,  наматывает на скотч и приклеивает к дереву, и вот пара баллончиков достается из сумки. Первые мазки были неровные. Хенджин будто вновь чувствует себя в начале этого. Предвкушение, пальцы трясутся, кровь бурлит и Хенджин чувствует, как стучит сердце. Он улыбается, поправляет маску, натягивая ее выше. Наушник слетает, он не замечает, пока голос рядом не приводит в чувство. — Очень красиво. Хван тут же натягивает кепку вниз, поднимает голову, не смотрит на то, кто его спалил. И быстрым движением хватает сумку. Убегает, больше не оглядываясь на того, кто его застал. Лекало остались на стене рампы, Хенджину не жалко, еще распечатает, если сорвет. Пока отсидится в переулке, надо доделать. Прождав около часа, Хван решает проверить скейт-парк. Лекало на месте, потому он выдохнул, подойдя ближе. Наушники он убрал, работал в тишине, прислушиваясь сильнее. Краска начала ложится ровным слоем. Несколько часов прошли незаметно, даже без музыки Хенджин с удовольствием наслаждался процессом раскраса и брал все новые баллончики. Еще пару штрихов, работа почти завершена, Хван тянется к золотому цвету и делает обводку всего граффити, подписывая снизу «Принц». Ему как-то предложил Феликс, идей не было, так что Хван с удовольствием взял идею друга и подписывает свое каждое творение с его руки. Пару минут, чтобы краска высохла, и Хенджин снимает весь картон вместе со скотчем, аккуратно, словно отрывает пластырь от своего дитя. Хван доволен, перед его взглядом орнамент из нескольких видов цветов, где по центру разместилась красивая бабочка розового, раскрывая свои прекрасные крылья на показ.

***

В итоге к Феликсу в квартиру он приперся ближе к пяти утра, уставший и еле дотащивший свои ноги до дивана. Он проспал до полудня, переоделся в то, в чем пришел, поел вкусной выпечки, что оставил Феликс  и пошел домой. Что ж следующий его выход будет на следующей неделе, надо уже подбирать место.

***

В понедельник он полный сил, готовый к новой недели паинки-заинки, он садится за свое привычное место у окна на первой парте. Как-то сев и все, тем более его не докучали, так что Хенджина вообще все устраивало. Только ближе к началу пар, Сынмин к нему подсел с довольным лицом улыбался и уже доставал все необходимое. — Доброе утро,— счастье так и плещет из него, он выставил тетрадь прямо пере собой,  ровно на том же расстоянии и потертый желтый пенал с белым прожилками. —  Еле успел, ты рядом живешь? Хенджин не думал, что Сынмин им заинтересуется, но он тоже замечал, что тот не особо с кем-то ладил кроме преподавателей, так что Хван даже тронут, что такой хороший человек. А Ким действительно выглядел как самый типичный гг-шка из аниме. Такой правильный на вид, с теплой улыбкой, прикрывающимися глазками заговорил не абы с кем, а с Хенджином. Его честно эта ситуация польстила. Да, он точно как правильный из самых правильных. — Да, особо не далеко в минут двадцати пешком, — Хван пожимает плечами и смотрит, как Сынмин кивает на его предложение, после сжимает губы и падает всем корпусом на парту. — Ох везет, мне бы за час добраться бы на метро, не выспался, на большой перемене вновь пойду в спорт-раздевалку. Хенджин поднимает бровь, внимательно смотрит на парня перед собой, его плечи опущены, ладони свисают с парты и слегка покачиваются. Сынмину не хватает топнуть ногой, чтобы вся ситуация казалось еще комичней. Но тот просто вздыхает и тут же выравнивается, когда в кабинет заходит первый его мученик и сразу же лучший друг его матери, что рассказывает абсолютно все, и оценки и поведение и что ел и куда пошел во время перемены, это очень завязывает рукава, лишние, движение не дает сделать. Кароче, Хенджин везде под присмотром. Хенджин тоже выпрямился и перестал улыбаться. Впереди нудная пара и сосед, что подпинывает его ногой, может, сможет ее немного облегчить. Хван очень об этом мечтает.

***

Мистер Ким строго смотрит на всю группу, каждый, Хенджин уверен, чуть втянул шею, потому что больше его видеть не хочется. Хван сам не хотел, но он улыбался ему и весело прощался. Надо сделать вид, что ему понравилось, а то мать будет недовольна. Как только преподаватель исчезает из их кабинета, его ногу снова атакуют, Сынмин улыбается, показывая блестки в зубах, Хенджин тоже улыбается, только  уголками губ, закрывая тетрадь с нелюбимым предметом. Ким заговорчески наклоняется к уху Хвана и прикрывает одну сторону ладонью, для большей секретности. — Может, погуляем после пар, ток меня надо подождать минут десять, все-таки надо сдать журнал учителям. Хенджин думает целое нихуя и кивает. Сынмин довольный хлопает себя по ногам и тут же переключается на смену тетрадей, пара минут и новое занятие. Ногу вновь слегка подпинывают, а Хенджину кажется, что старосте просто нравится этим заниматься, потому подставляет ногу под удары. Ему не больно, да и Сынмин от этого будто светится изнутри. Он достает из рюкзака книгу. Она большая увесистая и отмечена парой вкладышей-закладок, Хенджин присматривается, видит название  «Шедевры мировой живописи» и тут же его уголки губ поднимаются. Только он хотел что-то спросить, как подошел следующий преподаватель и Сынмин быстро убрал книгу обратно в рюкзак.

***

Всю неделю они ходили после универа с Сынмином в парк, по пути покупая по стаканчику кофе. Хенджин уже в который раз перелистывал странички книги, что недавно отдал ему друг. Тот шел рядом, рассказывая про какой-то отстойный фильм, что был в кинотеатрах недавно. — Честно, не понимаю, почему Чонин попросил пойти на это,— Ким всплеснул руками в воздухе будто он сейчас перед афишей, Хенджин это прям ощущает и слегка улыбается, кивая в знак согласия и полного вовлечения в разговор.— Это было просто скучно, уныло и тоскливо. Честно актеры играли отвратительно, сюжет банален и просто кишит клише, в некоторых местах я слышал, как кто-то рядом со мной храпит.— Он вновь всплеснул руками, после топнул ногой,— наверное, этот фильм и был задуман как снотворное, потому что если бы я не спал всю ночь, выходные же были, то тоже уснул бы, а Чонин там что-то всматривался, записывал в телефон, мне кажется, ему и вовсе не было интересно. Зато  как он вышел он был максимально доволен. Сказал о том, что двум его друзьям это точно понравится, мне их не понять, но и не осуждать, пусть второй раз смотрит и кринжует уже с ними— Сынмин улыбнулся широко-широко, блестки в брекетах блестели на солнце, он потягивается, тут же останавливается перед лавочкой.  — Все сидим, у тебя много сил у меня их почти нет, хоть стой, но я жопу посажу. Хенджин смеется, присаживается рядом и указывает в книгу. — Тут такая большая закладка, я думал, что тебе максимально нравится что-то поистине завораживающе, а это подсолнухи Моне, удивительно. — Вообще-то я не просто так пометил эту картину, хочешь ее нарисовать в кафе моих родителей? — Чего? Хенджин смотрит на то, как Сынмин снова заразительно улыбается и берет книгу из рук товарища, перелистывая страницы. Он не заостряет внимание на той, о которой они только что говорили. Ким останавливает страницы на второй закладке от начала, где были сирени от Кассат — Вообще я думал тебе предложить сирени, но ты оставил золотую краску, думаю, это был знак, плюсом мои родители сами придумали назвать свое кафе « под полем подсолнухов». Так же скажу, что тебе потом будет скидка на обеды и ужины хоть одному, хоть с друзьями. — В смысле золотую краску?— Хван округляет глаза, какая краска, в каком смысле рисовать и скидка, Ким не должен знать, что Хван любит рисовать, потому что он ни разу этого не проявлял, о фильмах да сериалах говорили, о Феликсе, что постоянно в каком-то общепите на кухне стоит, говорили. О искусстве ни слова, Хенджин привык это скрывать, потому даже не задумывался о разговоре об этом, лишь полистывал страницы, потому что картины красивые. Ему нравится. Но он резко встает,— о чем ты, я даже рисовать не умею! Сынмин качает головой и тоже встает, хватая Хенджина за рукав кофты. Он лишь сказал: «пошли», и повел его из парка в другую сторону. Они шли минут десять, после чего Хенджин вновь очутился в скейт-парке Феликса, он там с позапрошлых выходных не был. — Вот это ты нарисовал,— Сынмин утверждает и показывает на свежее граффити, Хван поднимает брови уже хочет возразить, но его перебивают подняв руку. После Ким снимает портфель и лезет в средний карман достает баллончик, ту самую Монтану, почему Хван не додумался из пересчитать, черт. А потом глаза расширились, он отошел на шаг. — Это был ты!?— руки трясутся от осознания, что Сынмин не просто так к нему сел, не просто так завел беседу, может, ему вообще нужна только эта помощь или деньги за молчание. Хван делает еще шаг, он закрывает глаза, и руки сами по себе спрятались в карманы кофты. Защитная позиция, ему неудобно, хочется сбежать, он хочет сделать еще шаг. Его не пускают. — Бля, надо было поаккуратней, сорян напугал,— Сынмин держит крепко, его рюкзак возле рампы, они стоят максимально близко, Хенджин трясется, ему хочется сбежать, еще сильнее. Хван пытается сделать шаг, не получается, Ким держит крепко, после его тянут ближе к рампе, на удивление в парке никого. Хвана прижимают к стене, спина ощущает прямую поверхность, боли нет, наверное, спасибо Киму хоть за это.— Послушай меня внимательно, потом я тебя отпущу и не буду лезть, хорошо? Просто выслушать. Хван согласен на все, лишь бы уйти, руки перестали трястись, но он действительно опасался, что его тайное любимое хобби просто откроют его родителям, и все. Домашний арест, никакого Феликса, красок и ночных прогулок по выходным. Руки опускаются Хенджин кивает и спускается на асфальт, на котором, скорее всего, на позапрошлых выходных была сделана его последняя работа. Сынмин тоже опускается, чтобы смотреть в глаза другу. — Я не собирался за тобой следить или на чем-то поймать, держи это в голове. В твоем районе я был, чтобы присмотреться к зданиями, почему ночью? Потому что меньше народа, мне комфортнее без людей в принципе. Так вот я смотрел по улицам, чтобы предложить родителям хорошее место рядом с универом, во-первых для кафе, во-вторых для съема мне квартиры. Они будут заниматься поставкой, я слежу за работой и за самим кафе. Я решил, что этот район будет самым лучшим и вдруг увидел парня, высокого во всем черном что под бит чего-то качал головой и клеил какую-то бумагу. Я просто решил посмотреть поближе. Когда наши взгляды встретились, мне нужно было минут пятнадцать с момента как ты убежал на то, чтобы осознать, что глаза были знакомыми. После я увидел рядом с этой штукой,— Сынмин головой показал на рампу за ними, и сразу вернул зрительный контакт.  Хенджин слушал и не перебивал, старался вообще не шевелиться,— баллончик с краской. Прочитал Монтану и вспомнил, что днем ранее мы чуть ли не перепутали коробки с тем же названием, потому решил не сразу тебе отдать, вдруг вообще не твое, потому сел рядом. Это не значит что только из-за этого я к тебе сел, честно эта могла бы быть отмазка ли правильнее сказать причина, потому что мне действительно, за два года обучения, хотелось как-то с тобой пообщаться. Потому решил если это будет правда, то будет удачным шансом. Твоим секретом, как я понял, я делиться не собираюсь, так что не дрейфь. Так вот, а про кафе, я просто подумал, что с последней вылазки ты, наверное, побоишься некоторое время выходить что-то делать. Я не хотел бы тебя заставлять или вымогать об этой помощи, я просто подумал, что тебе будет интересно поработать не только на улице, тем более, если есть шанс попасть в полицию за вандализм. Эх,— Сынмин тяжело вдохнул и поднял руки в примирительном жесте, отодвинулся, чтобы еще сильнее не напугать Хвана,—  это все, прости еще раз, если очень сильно напугал, как я и говорил, я не буду к тебе подходить, но если что всегда буду рад продолжить общение. Сынмин встает с места, грустно улыбается, его брови немного опущены, а сам он ставит перед еще сидевшим Хенджином тот самый золотой баллончик. — А и еще,— Ким уже поднял рюкзак и собирался выходить из парка как обернулся,— Принц, тебе очень идет это имя, ты действительно похож чем-то на аристократа аристократа, наверное, правильностью во всем, ладно бывай. Парень махает рукой в знак прощания и тут же скрывается за выходом из парка. Хенджин сидит еще минут двадцать на месте, пытаясь все переварить. Все-таки не выдерживая, он достает телефон и трясущимися руками пишет Феликсу, что собирается к нему.