Трусова, остановись

Три часа ночи. Все люди в такое позднее время должны если не спать, то точно готовиться ко сну, но Анне Щербаковой поступает звонок на телефон. Пытаясь нащупать его в темноте ночи, которая была сегодня поразительно темной, она хаотично шарит рукой по прикроватной тумбочке. Девушка удивлённо смотрит на яркий дисплей и ощущуает, как сердце, кажется, пропустило удар. До дрожи знакомый номер — Трусова. Аня, конечно же берёт трубку. В душе на пару мгновений она поколебалась, но всё же нажала, чтобы принять вызов, как бы она себя не отговаривала банально потому что их отношения были будто бы на уровне какого-то странного нейтралитета, да и с какой стати она обязана брать трубку в такой час. Однако она сразу оправдывала себя же, ожидая, пока установится соединение: «Мало ли что у человека могло случиться». Частично она оказалась права. — Алло, алло, — произносит девушка, и после этих слов Аня слышит такие родные, тихие вдохи, почти такие же, как после пятидесяти отжиманий подряд. Что-то не давало покоя, потому что это совершенно не в манере Трусовой вот так звонить и дышать в трубку. — Саш, что случилось? — спрашивает она, когда начинает понимать, что по ту сторону трубки девушка чуть ли не задыхается. В голове у Ани пронеслись худшие сценарии, потому что это было слишком странно не то что для Трусовой — любой человек будет волноваться, если ему наберут, когда за окном глубокая ночь, при этом отчаянно дыша. Аня прислушалась, пытаясь понять, где вообще находится Саша. Шума нет, лишь будто бы какое-то странное эха и звуки льющейся воды, но на улице дождя нет, значит, та, вероятно, дома. Но это все равно мало что объясняет, — Саш, я выезжаю, — твёрдо говорит Аня и уже хотела сбросить, но что-то её остановило. — На старую квартиру, — шепотом произносит Саша, пытаясь выговорить это чётче, затем делает короткую паузу, будто набираясь сил, — на старую квартиру, — произносит она уже более понятнее, чтобы Аня её услышала. — Поняла, я уже выхожу из дома, с тобой быть на связи? — но вместо ответа она слышит короткие три гудка, что означало одно — Саша сбросила звонок. Чертыхнувшись, она накинула первые попавшиеся кроссовки, постаралась потише закрыть дверь и мигом побежала вниз по лестнице, решив не ждать лифт. Аня вылетела из подъезда, как будто из горящего дома. В голове была какая-то каша, мысли смешались. Даже холодный ветер, что обдал её холодом, не помог успокоить мысли. Казалось, погода была ровно под её настроение — было пасмурно, всё смешалось, облака застилали небосвод. Она пыталась себя не накручивать, но ей всё равно казалось, что что-то с Сашей точно случилось. От адреналина Аня даже не почувствовала усталости, лишь то, как бешено колотится её сердце после бега по ступенькам, которые она буквально перепрыгивала. Быстро достав ключи от машины из своей сумочки, которую она схватила при выходе из квартиры, села в машину и тут же завела её. Фары загорелись, осветив двор. Проклянув то, что на стоянке как обычно полно машин, через которые нельзя проехать, она всё же смогла выехать в несколько раз быстрее, чем обычно. Будто бы от пары минут и правда зввиселв её жизнь. Девушка ехала на скорости около сотни километров в час. Дороги были пустыми, светофоры постоянно мигали жёлтым, как обычно в ночное время. Ограничение езды, конечно, было шестьдесят, но она лишь надеялась, что штрафы не будут слишком высоки — доехать к подруге было намного важнее, чем снизить скорость на поворотах. Оставалось ехать еще более десяти минут. В голове Ани проскакивали разные мысли, возникали вопросы, казалось, она была готова взорваться. Девушка не давала себе расслабиться даже на минуту, ведь она искренне переживала за неё, «Королеву квадов», «Русскую ракету», за Сашу Трусову. Она смазанно помнит, как их разделила Олимпиада. События тех дней казались такими далёкими и сумбурными. Она помнит, как Саша билась в истерике в соседней комнате, как многие приходили ее утешать, а она, как самая настоящая трусиха, сидела рядом с золотой медалью и задавалась вопросом, а стоило ли это их дружбы? Но она даже не знала, что ей делать. Даже не знала, стоит ли чувствовать себя виноватой, стоит ли вообще подходить и что-то говорить. Вряд ли Саша захочет видеть хоть кого-то, ведь судя по хлопкам двери, гости у нее надолго не задерживались, а Аню, казалось тогда, она вообще развернет у порога. В голове всё еще было противостояние ангела и демона, когда один говорит, что она ждёт, ты ей нужна, а второй кричит о том, что ты уже не та, кто ей нужен, ты «бывшая лучшая подруга», у неё есть Марк Кондратюк, самая настоящая поддержка и опора. Всегда было видно, что они счастливы вместе, как она рядом с ним расцветает, что видя Марка Саша будто бы преображается — Аня все подмечала. То, что Саша смотрела влюбленным взглядом, как её голос, когда она обращалась к Марку, становится будто бы мягче. Саша буквально сияла, что не могло не радовать глаз Ани, но больше всего её душу задевал тот факт, что Саша была рядом с ним, а не рядом с ней. И между ними даже не было конфликта, как такового, просто в один момент они перестали быть так же близки, как ещё пару лет назад. Аня строила планы еще до Олимпиады, как можно признаться девушке, и каждый раз откладывала это на потом, из-за чего дотянула до состояния, что они перестали общаться, а Саша больше близко к себе не подпускала никого, кроме Марка. А ведь в какой-то момент Аня правда подумала, что всё налаживается. Она отчаянно цеплялась за каждый момент, вычленяя то, что она хочет видеть и слышать, анализируя каждую ситуацию вновь и вновь. Даже то, что было совсем недавно. Шоу Тутберидзе, премьера нового показательного номера у Саши. Тогда они даже ехали рядом, перекинулись не парой слов, а завели диалог, как будто бы в старые добрые времена. Это была не просто вынужденная беседа, как те, что заводятся лишь бы развеять неловкое молчание, а когда обе стороны заинтересованы. Но внутренняя надежда Щербаковой рассыпалась после того, как она увидела, что Сашу, встречал Марк Кондратюк. Он обнял её крепко-крепко, прокрутил вокруг, от чего у Саши возникла мимолетная улыбка, наполненная теплотой, после чего он, посмотрев в её глаза, впился в её мягкие губы. Тогда Аня еле как дошла в раздевалку. Ей было даже самой от себя противно, ведь она должна же радоваться за подругу, а ей стало в моменте настолько трудно дышать, что подкосились ноги. Она не помнила, как переоделась, вызвала такси, как доехала, она помнила лишь то мгновение, как она зашла в квартиру и расплакалась, как маленький ребенок, который разбил коленку. Её учили не ронять слёзы на людях, да она бы и не стала. Это даже невозможно объяснить, а распространяться о той вакханалии, что у неё в голове, она просто не хочет. Копаясь в своих мыслях, она доехала до многоэтажношо дома. Как на зло, искать парковку пришлось долго, далеко от подъезда, из-за чего Аня потеряла около пяти минут. Открыв дверь, она быстро выбежала из машины, прихватив сумочку и закрыв транспорт. Быстро вбежав в подъезд, она поднялась на три этажа выше пешком, после чего начала долбиться к Саше в квартиру, но она не открывала. В голове нехорошие мысли усилились. Девушка решила попробовать позвонить в звонок, но на это тоже никто не отреагировал. Аня решительно дерунла ручку в двери, и на удивление она оказалась открытая. Выходит, её и праыда ждали Аккуратно войдя в квартиру и сразу же закрыв дверь, она обратила внимание на конкретный беспорядок. Видимо у Саши вправду что-то сильное стряслось, ведь та никогда не допускала грязи возле входа, пыли на полках, да и разбросанных вещей тоже. Аня медленно прошлась по квартире, на всякий случай проверяя каждую комнату, и остановилась у двери в ванной. Оттуда были слышны всхлипы Саши и шум воды. Тот же самый, что она слышала через трубку телефона. Аня подергала ручку двери, но та не поддалась. Саша точно там, но заперлась. Щербакова туда начала стучаться, но всхлипы только усилились, как и поток воды. Было слышно, что вода уже льется мимо и даже стала вытекать наружу вода, окрашенная в слабый красный оттенок. Аня сразу поняла, что это вода, смешанная с кровью. «Нет, нет, нет, — Аня начала слегка подрагивать, но попутылась взять себя в руки, — нет, этого же просто не может быть!» Быстро спохватившись, она начала стучать, толкать дверь плечом, дёргать за ручку сильнее, умоляя, чтобы Саша просто открыла дверь — Трусова, одумайся, остановись! — вопила Аня, но внимания было ноль. Если Саша ей не ответит, это будет просто конец. Спустя две минуты дверь открылась, а Аня налетала на Сашу, выбивая из рук маленькое лезвие от бритвы, которое принесло той столько физической боли. Девушка шаталась скорее от шока и эмоций, сколько от потери крови — порезы были хаотичные, такие, будто бы она в последний момент передумала и решила дождаться спасения. Аня мигом выключает воду, и садясь на кафель, на котором вода была смешана с кровью, прижимает ее к Сашу, которая просто упала от бессилия. Аккуратно проводит по волосам, которые собраны в пышную косу, но вымокли и растрепались, а та даже не сопротивляется. Саша еле слышно всхлипывает и немного подрагивает — всё же она сидела в мокрой насквозь одежде. Аня хочет посмотреть на нее, но та лишь прячет лицо. Они обе понимают, насколько им друг друга не хватало. Саша вжимается в Щербакову, как в какое-то спасение, на что та продолжает гладит её медленно по голове. — Сашенька, ты меня так напугала, — шепчет Анна, давая волю слезам. Она ещё крепче прижимает к себе Сашу, но та тихонько шипит от боли, из-за чего схватку приходится немного ослабить. Аня честно старается не разрыдаться на месте, поэтому просто глубоко дышит, поглаживая ярко-рыжуб копну волос. — Я очень тебя люблю Ань, я… я, — не успевает договорить Саша, как Аня ее перебивает нежным поцелуем. На губах отчётливо ощущается соленый привкус от слёз, смешанный с каким-то железом. Вероятно, у Саши треснула губа, но Аню это даже не смущает. Она продолжает гладить Трусову по волосам, стараясь хоть как-то успокоить, что ей даже удаётся. Саша прижимается к не1 всем телом, отвечая на этот поцелуй, который наполнен как нежностью и любовью, так болью и страданиями. Спустя некоторое время Аня отстраняется и вытирает слезы, которые наполнили ее глаза. Она понимает, что сделала огромную ошибку, но не сдержалась из-за слов Саши о том, как та её любит. — Прости, Саш, я не должна была, у тебя же Марк, — бормочет Аня, пряча лицо в ладони, отстраняясь, чтобы опереться на раковину. Трусова аккураьно берет непривычно холодными ладонями её за запястья, всё ещё чувствуя боль, убирает руки от лица Ани и смотрит в глаза. — Мы расстались, — отвечает Александра дрожащим голосом, сдерживая вновь только отступившие слёзы, и падает в объятия Ани, — он мне изменил, а я… — пытаясь говорить ровно настанет Саша, но ей не дают договорить, обрывая на полуслове. — Расскажешь потом, пошли я обработаю твои порезы, — сказала Щербакова, опомнившись, поднимаясь и протягивая руку помощи подруге, а та ее принимает. Сейчас действительно последнее, что хотелось — чтобы порезы загноились, поэтому ведя под руку Сашу, которая с трудом перебирает ватные ноги, она пытается прикинуть, могут ли вообще быть на старой квартире бинты. Она усадила девушку на диван, и шепнув, что будет скоро, метнулась за аптечкой Хоть Аня этого не видит, но Саша тем временем откидывается на диван со счастливой улыбкой. Аня её поцеловала… Это больше походит на сон, когда у тебя температура под сорок — реалистичный, но бред Даже если это и сон, то он определенно лучший в её жизни. Руки начинают щипать, Трусова подскакивает, но нежная ладонь подоспевшей девушки с перекисью водорода и бинтами в другой руке, накрывает её руку и тянет обратно на диван. Аня улыбается лукаво, видя в чужих глазах заинтересованный взгляд, даже доверчиво, а Александра отвечает ей тем же. Ладонь, лежащая на руке Саши, спасает ситуацию. Щербакова льёт перекись и дует на ранки, что боль совсем перестает чувствоваться. Аккуратно накладывая бинты на руки, она закрепляет хвостики и ещё раз проверяет результат своей работы. Вроде бы приемлимо. Тридцать минут они провели в полном молчании. Разве что были слышны тихие ойканья Трусовой и то, как Анна шептала ей успокаивающие слова. Они просто сидели рядом, откинувшись на спинку. Саша чуть сползла, расположив свою голову на плече Ани. Эта тишина была комфортна каждой девушке. Они понимали, что разговора не избежать, с каждой секундой он становился всё ближе и ближе, но они его совсем не боялись, а даже наоборот, ждали. Просто надо было время. Саша первая нарушила тишину. — Ань, — только это слово девушка смогла произнести. Имя любимой. Нужно как-то её об этом оповестить, что она хочет начать диалог. Саша немного пристала, поворачиваясь так, чтобы смотреть в лицо напротив — Тише, Саш, успокойся, я уже чувствую, как ты начинаешь нервничать, — сказала она и вновь улыбнулась, — я понимаю, что ты хочешь сказать, — говорит Щербакова. Ей стало намного спокойнее, но она всё ещё не осознавала реальность происходящего. Буквально пару часов назад она хотела ложиться спать, а сейчас за окном уже скоро будет рассвет — комната начала освещаться зарёй, даже пропала облачность. Небо было кристально чистое. — И я хочу сказать это первая, — перебила Трусова, — я люблю тебя, Ань, прости меня за то, что я разорвала наше так резко общение, мне очень жаль. Я правда тебя люблю. Я это поняла после того, как мои пальцы стали набирать именно твой номер в истерике, а не какой-то другой. Ты слишком дорога мне, Аня, мне очень не хватало твоих объятий, твоей теплой ладони в моей руке, смущённого взгляда, который я даже сейчас вижу, походов в кино, обсуждение всего «Хрустального», совместных прогулок и просмотра фильма у меня дома. Я могу так перечислять еще очень долго, но всего этого мне безумно не хватало. Я люблю тебя так, как не любила никого в этом мире. Прошу, дай мне шанс, Ань, и прими предложение стать моей девушкой! — выдала Саша, восстанавливая дыхание после всего ею сказанного. Щербакова даже не знала, что можно ответить, потому что она любила Трусову не меньше, чем та описала её любовь к ней, возможно, даже сильнее. Сказанное вогнало её в небольшой ступор, но через несколько десятков секунд Аня смогла подобрать правильные слова. — Сашуль, я до последнего сомневалась в твоих чувствах ко мне, но этот момент дал мне понять, что же ты чувствуешь на самом деле. Всегда думала, что я так и буду ходить с разбитым сердцем и никто не будет знать об этом, но нет, ты вновь сделала невозможное — ты захватила моё сердце. Я слишком тебя люблю, чтобы отказать, да и давать тебе шанс незачем, ведь эмоции есть у каждого человека, но каждый выражает их по-разному. На твоём месте мне самой было бы тяжело со мной общаться, так что здесь тебя можно понять. Я с торжеством принимаю твои слова, ведь ты самое лучшее, что случилось на белом свете, — медленно, но с улыбкой на лице говорила Аня, тщательно подбирая каждое слово. Она осознавала, что мечта её сердца только что сбылась, что не могло не радовать. Саша медленно, будто бы спрашивая разрешения, приблизилась к губам девушки и оставила там томный поцелуй, поглаживая волосы темно-орехового цвета, что поблёскивали на свету. Его продолжительность составляла не более десяти секунд, но для этих девушек прошла вечность. Аня хоть и отстранилась первая, но нисколечко не смутилась в отличии от Саши, у которой покраснели щёки и образовалась небольшая улыбка. — Слушай, ущипни меня, я хочу удостовериться, что это не сон, — протараторила девушка, приближаясь снова к лицу Ани. — Даже если это и сон, тебе так хочется его завершить? — прошептала та прямо в губы Саши. Она и правда заметила небольшую ранку прямо в середине нижней губы. — Я готова жить в этом сне вечность, — шепчет в ответ Саша, даря Щербаковой еще один сладкий поцелуй.