Сложу руки в молитве

Единственное перед чем мы действительно не имеем власти – это перед временем. Ему не веданы обстоятельства, оно не слышит просьб. Оно идёт. Кому-то оно предано, а кого-то – предаёт. Мне в эту глубокую ночь совершенно не спалось, страшно даже на секунду закрыть глаза, казалось моргнуть было достаточно, чтобы наступил рассвет. Взгляд скользил по красивому и мужественному профилю, слёзы катились градом на подушку, слипшиеся губы приоткрылись в мольбе: — Пожалуйста, останься со мной. «Ты меня, конечно же, не услышишь, но очень прошу, останься» Тихо встав с кровати, босыми ногами направилась к окну, мне нужно было поймать хотя бы несколько свежих глотков воздуха. Распахнув огромные рамы, ладонями упёрлась о подоконник и, подставив лицо звездным святилищам, жадно ловила кислород. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. И ещё раз. От неожиданности я вздрогнула, когда развернулась и увидела перед собой любимого мужчину. — Ты меня напугал, – нервно хихикнула, прижимая ладонь к груди в попытках успокоить часто бьющееся сердце. — Я тебя разбудила? Мальбонте проигнорировал мой вопрос, подошёл ближе и положил горячие ладони на мою талию. Пронзительный взгляд изучающе прошёлся снизу вверх, словно пытался убедиться, что я цела и невредима и застыли на лице. — Почему ты не спишь, Вики? — Боюсь, что это будет теперь невозможно. Ни сегодня, ни тем более завтра, послезавтра, – я сделала шаг к нему, ладонями обхватила его лицо и умоляюще взглянула на него. — Пожалуйста, скажи, что мне сделать, чтобы ты не оставлял меня? Поднявшись на носочках, оставила на его губах нежный, но горький поцелуй, горек он от моей беспомощности и бессилия, от страха заглянуть во все ипостаси возможного будущего, горек от засохших слёз, от тоски и печали, которая уже тщательно обосновалась в грудной клетке. Сделала шаг назад и, не прерывая зрительного контакта, потянула медленно шнуровку на белой ночнушки, оголяя перед ним и тело, и душу. — Могу я, на правах жены, рассчитывать на такой подарок, как ночь с тобой? Мальбонте, подари мне свою любовь, – я спустила хлопковую ткань с плеч и сорочка упала к моим ногам. — начиная прям с этой минуты. Слова стали теперь ни к чему. Если Время хочет забрать у меня дорогого мужчину, я должна хотя бы забрать лучшие воспоминания, яркие ощущения от тех часов, которые мне ещё даны. Я оказалась в сильных и красивых руках, в плену его губ, прижавшись обнаженным телом к груди вбирала под кожу его тепло, запах его тела. Жадно и отчаянно. Мне снова хотелось плакать, но пока что от счастья, сейчас я понимаю одну вещь: Часто любовь принимается, как данность и никогда не задумываемся над тем, что этой любви можно лишиться в любой миг. И по-настоящему не ценим то, чего имеем. Мальбонте опустил меня на остывшую постель, разделся и сел около моих ног, он был так красив, я бы любовалась им часами будь у нас больше времени... — Пожалуйста, иди ко мне. Он нежно улыбнулся и костяшками правой руки провёл по гладкой коже от колена и до самых пальцев, поднял мою ногу и хитро произнёс: — Не раньше, чем через тысячу поцелуев, – поцеловал пальчик и шире улыбнулся, ловя мой взгляд. — Один... Два... Мой любимый мучитель, прошу, не трать время на счёт, обещаю поверить тебе на слово, не заставляй свой цветок гибнуть без своего хозяина. — Ха-ха, как скажешь. Он снова читает мои мысли, так легко и непринужденно, как детский сборник стихотворений с недетскими мечтами и фантазиями об этой ночи. Губы касались всех моих родинок, которые он за столько лет заучил наизусть. Он смог бы указать даже с закрытыми глазами. Касались всех незаживших шрамов и рубцов, уродство которых я всегда жутко стеснялась, но ему всегда удавалось убеждать меня в обратном: « Это память. Это напоминание того, что ты всегда была со мной. Всегда была на моей стороне. Напоминание о том, что я должен тебя оберегать и о том, что я больше не допущу новых. Твои шрамы – это сила твоей любви, Вики. А любовь прекрасна. И ты прекрасна. » – именно так он всегда мне говорил и будет говорить. Я всё больше начинала таять и растворяться от дорожек жарких поцелуев, она стремительно шла выше, заставляя ерзать на постели в нетерпении. Язык коснулся разгорячённой и слишком чувствительной зоны, я тут же прогнулась в пояснице. Мальбонте ласкал, целовал, тем самым неумолимо потянув меня в огромную бездну чувств. Тонула в ней и задыхалась, мой ангел, мой демон ловил каждый стон с моих губ. Хныкала, срываясь с огромной высоты. Любимый оказался передо мной, от удовольствия у меня были закрыты глаза, его руки уверенно гладили мою кожу, а я гладила его сильные плечи, руки. Я умоляла о продолжении. — Любимая моя девочка, – прошептал в губы. — Посмотри мне в глаза и не закрывай их. Безоговорочно выполнила его просьбу и ахнула, увидев в них океаны любви и желания, наши пальцы сплелись, а через мгновение и языки. Чувства с новой силой вспыхнули и рвались наружу неконтролируемыми ласками, шепотом: — Ты мне нужен. Сейчас. — Только сейчас? – с улыбкой спросил он, прекрасно зная, что я отвечу. — Всегда. Абсолютно всегда. Расплывшись в улыбке, вновь поцеловал и плавно вошёл в меня. Это слишком приятное чувство. Любовь и соединение двух душ – это не поддаётся никаким описаниям, не создано таких красок, чтобы написать картину, нет таких слов, чтобы сочинить стихов. Это возможно лишь прочувствовать, купаться и наслаждаться. Движения наших бёдер нашли общий ритм, воздух в комнате становился слаще и горячее, гуще, все мои миры, все Вселенные принадлежали ему одному – моему Мальбонте. Мой. Мой. Тысячу раз МОЙ. Глубокие, но плавные толчки сводили меня с ума, я смотрела в его глаза, а он в мои и это было самым откровенным нашим «диалогом». Как же сильно я тебя люблю! Мальбонте шептал на ушко приятные слова от которых я таяла ещё больше. Единственная. Нежная. Лучшая и любимая. Ещё несколько движений и тело свело судорогой и он отпустил вслед за мной. Уставшие, но счастливые, мы лежали и целовались. — Я не хочу тебя отпускать, – прошептала ему, когда он отстранился от меня. Его губы коснулись моего плеча, а затем каждого пальца на правой руке, мужчина взглянул на моё обручальное кольцо, а потом в глаза: — Знаю, и я не хочу уходить, но я должен. — Если я не могу тебя уговорить остаться, позволь мне пойти за Тобой. Я ведь всегда шла. Ладонь легла на низ живота и я уже понимала, что он скажет. — Тебе не кажется, что обстоятельства немного изменились? Даже больше, чем немного. — Я буду осторожной, обещаю. — Вики, на войне нужно быть сильным и неуязвимым, а ты – моя самая большая слабость и самая огромная моя уязвимость. — Нет, – я нахмурилась. — Я буду твоей силой и твоей опорой. — Ха-ха, – по-доброму рассмеявшись, Мальбонте поцеловал меня в нос и добавил. — Хорошо, твоя взяла. Это было насколько неожиданно и так просто, что я стала сомневаться в искренности его слов. — Правда? — Правда... Мягко упираясь ладонью в грудь, я повалила его на постель, а сама нависла сверху, почти как коршун. — Нет, пообещай мне, пожалуйста, пообещай! — Какой ты грозный ангелочек, оказывается, я обещаю. Обещаю, но при одном условии... — Я сделаю что угодно. — Мне нужен выспавшийся воин, – с этими словами притянул меня к себе, поцеловав в лоб, сказал. — Давай спать.

***

По утру проснулась от странного звука и молниеносно оглядевшись по сторонам, обнаружила, что нахожусь в покоях одна. — Нет! Мой взгляд тут же упал на дверь, за ней стоял Мальбонте, я вскочила с постели и кое-как, на бегу, прикрываясь простыней, побежала к нему, едва ли не спотыкаясь. — Стой, осторожно. Я замерла в двух шагах от него, не понимая в чём дело. — Я наложил чары, Вики. И только сейчас действительно увидела, что вход светится синей дымкой, напоминающее северное сияние. Вытянув руку вперёд, я пыталась коснуться своего мужчины, но мне словно мешало какое-то стекло. — Нет-нет, это нечестно, сними их. Окно! Я уже хотела побежать к нему, схитрив, но фраза Мальбонте выбила меня из колеи: — Конечно я запечатал все выходы и входы. — Ты что решил меня закрыть здесь, в золотой клетке одну?! – зашипела я. — Я решил обеспечить твою безопасность и сберечь свои нервы. У меня слезы полились ручьём, прислонилась ладонью к своей «решётке». Я подозревала, что Мальбонте по утру начнёт меня отговаривать или что-то в этом роде, но такое не ожидала. Даже не знала, что он и вовсе так умеет. — Прошу тебя, не поступай так со мной, я сойду с ума в неведении. Я смогу за себя постоять, честно, – я била и била ладонью, надеясь, что это хоть как-то поможет. — Ты ведь мне обещал, пожалуйста... — А ещё я обещал заботиться о вас, это обещание гораздо сильнее. Будь умнее, Вики и просто жди меня. Просто ждать?! — Чары наложены так, что отсюда выйти нельзя, но что-то передать, к примеру еду, или зайти смогут. Я уже распорядился о том, чтобы о тебе заботились. — Ты...! Не могу поверить, что ты запираешь меня здесь, как домашнюю зверушку. — Я не стану за это даже извиняться. Между нами повисло тяжёлое, практически гробовое молчание. Мы оба злились друг на друга, но в глубине души так же и понимали. Мальбонте громко вздохнул и подошёл ближе, ступил совсем немного через порог и обхватив заплаканное лицо ладонями, жадно примкнул к губам. — Я вернусь, Вики. Мне есть для кого вернуться. — А если... — «Если» не случится, – оставил поцелуй на макушке. – Пожалуйста, береги себя и моего ребенка. Он сделал большой шаг назад и больше не в силах на меня смотреть, отвернулся с целью уйти. А потом тихо сказал: — Чары снимутся в двух случаях: в случае моего возвращения или же в случае смерти. — Я буду ждать тебя. Береги себя. И Мальбонте ушёл. Слёзы потекли ещё больше, я упала на колени и так в простыне, около открытой двери просидела несколько часов, рыдая. На смену слезам пришла злость. Снова. Но в этот раз я уже не злилась на своего мужчину, а злилась от того, что не могу ему помочь. Я переодевалась в первое, что попало под руку и, схватив с комода тяжеленную статуэтку из золота, принялась за попытку разрушить прозрачный купол. Та лишь вибрировала у меня в руке от ударов. Раз на тридцатый, я наконец поняла, что это совершенно бесполезно. — Чёрт! Мои ноги не знали усталости, когда я расхаживала из стороны в сторону. Сколько прошло времени с тех пор, как он ушёл? Солнце на небе ещё даже и не думало прятаться за горизонт. Находилось в самом зените, насмехаясь надо мной. Время остановилось. Просто ждать... Просто ждать?! У меня не получается просто ждать. — Госпожа... От неожиданности я вздрогнула, словно меня ужалили, повернулась на голос, на пороге стоял молодой Ангел, кажется его звали Остин, в руках он сжимал ручку тележки, которая была заставлена блюдами. Фу, аппетита нет совсем. — У меня было распоряжение доставлять Вам еду. — Спасибо, я не голодна. Можешь увести обратно. — Не поймите меня неправильно, Госпожа, но меня просили Вас не слушать, если будут подобные просьбы. Что?! — Ладно. Мне всё равно, делай то, что должен, – равнодушно сказала я, и отвернувшись от юноши, продолжила расхаживать по своей клетки. Я не услышала его шагов, лишь звуки колесиков от тележки. Видимо «заразившись» моей нервозностью, юноша отметил: — Госпожа, за несколько часов ни одной смерти с нашей стороны. Вам не стоит так переживать. — С-спасибо... Мне действительно было важно услышать это, я слабо улыбнулась и стала теребить пальцами цепочку с украшением и крестиком – подарок Мальбонте. Оставшись снова наедине с собой, я подошла к окну и увидела красное небо. Небо, которое совсем не было похоже на краски багрового заката. Началось самое страшное. Теперь действительно было трудно отличить утро от ночи, а день от вечера, все слилось в огромное красное пятно. ...Как тогда, 25 лет назад, когда я ещё была только Непризнанной. Даже не верится, что Мальбонте не взял меня с собой. Я пережила войну с Сатаной, затем войну со старой властью, и даже расправились со Всадниками, а теперь вынуждена сидеть здесь: касаясь мягких и шелковых простыней, кушая изысканные блюда, пока там, на войне, мой любимый мужчина сражается с врагами, не на жизнь, а на смерть. — Я так больше не могу! В закрытую дверь постучали. На пороге с ещё одной тележкой появился Остин, я вскочила с кровати, выражая на лице то ли радость, то ли удивление. — Добрый день, Госпожа. — День? – неужели и правда прошли уже сутки, теперь из-за неба во времени стало ориентироваться ещё сложнее. — Скажи, сколько раз в день тебе сказано меня навещать? — Раз в сутки, Госпожа, – ангел с печалью взглянул на тележку, что стояла в комнате. — Я вижу, что Вы вчера не поели и судя по всему совсем не спали. — У меня нет аппетита. Лучше скажи, как обстановка в городе? – настойчиво спросила я. — Простите, но я готов с Вами обмениваться информацией лишь в обмен на Ваш сытый желудок. Возмутительно! — Это была не просьба, а мой приказ. — Я готов ослушаться Вашего приказа, моя задача о Вас позаботиться, в противном случае, мне обещали оторвать голову. — Я тебе её сама сейчас оторву, если ты мне ничего не расскажешь, – зарычала и зашипела я, и тут же ужаснулась, на сколько это было на меня не похоже. Мне хотелось уже извиниться за свою резкость, как ангел весело сказал: — Вы сначала дотянитесь до меня, в общем, я загляну к Вам где-то через час. Думаю этого будет достаточно. И толкнув в покои ещё одну тележку, ушёл. Я не знаю, что сделаю с обоими, когда выберусь отсюда! Но ангел был прав, хотя бы через силу, мне стоило поесть, ни ради себя, а ради нашего с Мальбонте ребёнка. Аппетит появился во время еды, во вчерашнем и сегодняшнем меню были исключительно мои любимые блюда, судя по всему мой мужчина и об этом тщательно позаботился. Я постаралась съесть большую часть и сидела, ждала Остина с осанкой, будто я натянутая струна. Слуга и правда появился у двери через час. — Вы всё съели? — Да-да, – активно закивала головой. — Прошу тебя, не томи. — Наши армии редеют, очень много попало в госпиталь, некоторые погибли, – меня затрясло. — Но есть и хорошие новости, большая часть армии врагов повержены. Губы дрожали... — Мальбонте... Я должна быть там. — Нет, Госпожа, не должны. С Вашим супругом всё в порядке. У меня есть кое-что для Вас. Ангел протянул мне конверт, я подбежав, вцепилась в него мертвой хваткой и судорожно стала открывать. — Не буду Вам мешать. До завтра. Руки тряслись, увидев до боли знакомый почерк, на бумаге было написано лишь пару строчек: « Я люблю тебя. Мы скоро обязательно встретимся, не волнуйся. Ты самое дорогое, что у меня есть. P. S. Надеюсь ты соблюдаешь режим! » Представив с каким выражением лица он мог бы говорить последнюю фразу, я улыбнулась. Мне часто приходится видеть его хмурым и сосредоточенным, но стоит мне лишь его обнять или поцеловать он тут же становится таким счастливым. Осознавая, что я тому причина, моё сердце каждый раз поёт от радости. « Мы скоро обязательно встретимся » Я перечитала эту строчку много-много раз, лишь оставалось сложить руки в молитве и надеяться, что наше скоро случится с нами, как можно быстрее. Теперь дни я измеряла приходами Остина с его проклятыми тележками, звук колес которых я слышала ещё с коридора. Часто он заставал меня в одном и том же положении: сидящую на полу, на коленях; держащую в руках подарок моего мужа; закрытыми глазами, погруженную в молитвы. Я молилась о том, о ком было нельзя, молилась тому, кого убила однажды Чума. Шепфы нет, но моя вера в моего мужчину – это то, чего было невозможно у меня отнять. Знала, что он непременно меня услышит, он обязательно меня почувствует и справится. Вернется ко мне живым и невредимым. Так прошло аж пару недель, я стала беспокоиться. Почему, почему так долго? Новости от слуги становились всё менее и менее красочные – погибших всё больше, с каждым часом, с каждой минутой. Госпиталь переполнен был ещё на третий день. Меня вновь накрыло слезами. Я ужасно по нему скучала. Вот бы ещё одну весточку. Хоть самое маленькое словечко, чтобы точно убедиться, что с ним всё в порядке. Отсутствие Остина уже 4 час вызывало во мне неподдельную панику, колени дрожали, руки и голос тоже. У меня не было сил, ведь не спала опять несколько суток. — Пожалуйста, пусть с тобой все будет хорошо, – плакала, вновь сложив руки в молитве. « Мой родной, мой любимый, пожалуйста, прости меня за всё, прошу, возвращайся ко мне живым. Мне сейчас только это важно. » По комнате раздался странный звук, открыв испуганно глаза, первое на что посмотрела было – окно. Дымка. Её больше не было. Сердце ушло в пятки, тело парализовало так, что я не могла пошевелиться. Сидела на коленях, уже гипнотизируя закрытую дверь. Дверь, в которую никто не спешил заходить. — Прошу тебя, Мальбонте, открой эту чёртову дверь. Прошла минута. Две. Пять минут. Я замотала головой, не веря. Я не чувствовала его энергии, которую всегда ощущала издалека. Не слышала его шагов. От сильного волнения всё стало передо мной кружиться и двоиться. — Нет, ты не мог, ты не мог меня оставить. Вставай, тряпка! Поднявшись и пошатываясь, сделала несколько шагов, собрав всю силу кулак, выбежала из комнаты с вырванным из груди сердцем. В коридоре было темно, холодно, страшно. Теперь я никто без него. Бежала, глупо надеясь на то, что всё можно изменить, повернуть время вспять. Но как уже и говорила, кому-то Время предано, а кого-то Оно предаёт. Снова. — Неужели не скучала? – я была буквально поймана в сильные и мужские руки, смахнув слёзы резким взмахом ресниц, глупо уставилась на мужчину. — Вики, ты как будто призрака увидела, честное слово. — Я...я... Ма... Ма... — Если ты забыла моё имя, можно просто – муж, не ошибёшься – рассмеялся он. — Мальбонте! – наконец придя в себя, радостно закричала я, крепко-прикрепко его обнимая. — Живой, ты живой. Боже, ты вернулся! — Я вернулся. Спасибо за прочтение!