Ядовитая любовь

      Предплечье неприятно стягивает, кожа горит и будто вот-вот порвётся. Всё внимание расплывается, невозможно сосредоточиться на чужом голосе. Непонятная тревога накрывает всё сильнее, и лишь когда на плечо ложится чужая рука, Изуку возвращается в реальность.       — Хэй, Деку, ты чего?       Кажется, Изуку всего пару раз видел настолько испуганное лицо у Каччана. Неужели он выглядит настолько плохо?       — Я... в норме. Просто голова немного закружилась.       Бакуго хватает Мидорию за правое предплечье, и тот чуть ли не кричит во всю глотку от боли. Изуку пытается вырваться, но становится только хуже, поэтому парень даже оседает на пол, не в силах больше терпеть.       — Что с твоим кийоцу? Рука аж кровоточит.       Глаза Мидории вмиг округляются. Неужели что-то случилось с Шото? Нет, сегодня он даже не патрулирует, так что вряд ли. Он ведь собирался к отцу...       — Мидория?.. — Про-герои поворачиваются на голос и видят испуганного Коту. — Что это с тобой?       Кацуки кидает взгляд на Мидорию и закрывает его собой.       — Пустяки, иди работай.       — Но... что это такое?       Деку с удивлением смотрит на паренька и сжимает сильнее кровоточащую руку. Понемногу боль стихает, раны затягиваются, и происходящее ещё сильнее пугает Коту. Он явно не понимает, что происходит, но по его лицу нельзя сказать, хочет ли он слышать правду.       — Ты правда не знаешь, что это? — Изуку приподнимает руку, на которой Изуми видит дракона, оплетающего почти всё предплечье. Кота неуверенно мотает головой из стороны в сторону. — Что ж, тебе всё равно скоро исполнится шестнадцать, поэтому лучше узнать об этом сейчас.       Бакуго бубнит, что не собирается слушать дурацкие сказки и, сказав, что ему надо ещë разобраться с документами, покидает кабинет, так и не поговорив с Изуку о прошедшем патруле. Кота подходит ближе и касается украшения на руке Мидории — дракон отзывается и слегка двигается, чем пугает бедного парня ещё больше. Изуку усмехается, наблюдая, как Кота пытается побороть страх, после чего расправляет рубашку и предлагает Изуми сесть.       — Думаю, ты слышал, что у каждого человека есть соулмейт, — Кота утвердительно кивает. — Также у каждого человека есть украшение, называемое кийоцу, которое и связывает соулмейтов. При первом касании оно начинает двигаться, именно так родственные души и находят друг друга. Самое главное, что кийоцу появляется, только когда человеку исполняется шестнадцать лет, и располагаться он может на любом участке тела.       После небольшого рассказа Изуми пытается осмыслить сказанное и задумывается о том, что он тоже вскоре с этим столкнётся. Вот только окровавленная рука Изуку по-прежнему не даёт покоя.       — Но что тогда случилось? Твоя рука...       — Я сам не знаю, — Мидория тяжело вздыхает и чувствует, как руки слегка трясутся. — Не помню ничего такого, с чего бы кийоцу начал ранить. В любом случае, всё уже закончилось, так что не переживай.       Пожалуй, стоило бы ещё упомянуть, чем чреват отказ от родственной души, но Изуку не хочет об этом говорить. Это слишком тяжело, Кота должен узнать все нюансы сам. Мидория лишь надеется, что с Шото всё хорошо. Вечером они обязательно поговорят.

***

      Однако весь день буквально кричит о том, словно что-то случилось. Мидория умудрился споткнуться об свои ноги, столкнуться с парой человек, перепутать часть документации и самое противное — пролить на себя кофе.       И вот сейчас, стоя на крыше здания, в новой рубашке, Изуку впервые за долгое время решил стрельнуть сигарету у коллеги. Когда Деку только попал в топ тройку про-героев, очень сильно уставал и думал, что никотин поможет на время забыться. Как хорошо, что Шото быстро с этим разобрался и настоятельно посоветовал Мидории больше не курить, иначе ему не сдобровать. Изуку очень надеется, что об этом моменте Шото никогда не узнает.       — Да что, чёрт возьми, происходит? — говорит себе под нос Мидория и делает очередную затяжку. Позвонить Шото он не может, потому как тот сам попросил этого не делать. Сегодня должна состояться важная встреча с отцом, и Изуку пообещал, что не будет тревожить. Вот только у него самого тревога с каждым часом нарастала всё больше и больше. Мидория совершенно не знал, что ему делать в сложившейся ситуации.       Как хорошо, что в итоге Айзава забирает его с собой на патруль, и Мидория наконец отвлекается от своих проблем. На свежем воздухе дышится намного легче, чем в душном офисе, и Деку чуть ли не весь вечер благодарит учителя за помощь.

***

      Домой Изуку возвращается довольно поздно и слегка потрёпанным. Его тревожность сыграла злую шутку, поэтому он умудрился пропустить удар в лицо от мелкого мальчишки, который пытался украсть еду. Бакуго полвечера над ним издевался и отпускал всевозможные шутки, но Мидория даже не пытался каким-либо образом реагировать — он хотел поскорее разобраться с отчётом и вернуться домой к Шото.       К сожалению, проблемы на этом не закончились.       — Я дома! — устало кричит Изуку и пытается стянуть с себя ботинки. Тодороки выходит в коридор не сразу, и Мидория, не видя его лица, начинает выплескивать всё, что накопилось за дурацкий день. Лишь когда он поднимается и поворачивается к Шото, сразу замолкает, замечая недовольное лицо напротив.       — Снова убиваешься на работе, совсем наплевав на своё здоровье? — Тодороки складывает руки на груди. Мидории на секунду кажется, что его пальцы дрожат.       — Прости-и-и, но сегодня правда какой-то очень странный день, — Изуку натягивает улыбку и уже идёт к Шото, но тот делает шаг назад.       — У тебя каждый день странный, но суть в том, что ты просто кроме геройства ни о чём не думаешь. Сколько можно, Изуку? Я только и вижу, как ты убитый ходишь после смен. Твой график это просто ад какой-то.       — Шото, ну ты чего завёлся? — Мидория хочет обнять парня, однако Тодороки отмахивается, шлёпнув Изуку по рукам. — Хэй, ты ч-чего?..       — Мне уже осточертела твоя преданность геройскому обществу! Ты думаешь, если будешь вот так убиваться, то добро тебе вернётся? Ничего подобного!       Изуку совсем не понимает. Почему Шото внезапно разозлился? Почему с дрожащими руками обвиняет в подобной ерунде? Он ведь сам не лучше — вечно лезет в самое пекло, после чего с улыбкой на лице смирно сидит на диване и ждёт, пока Изуку обработает все его раны, тихо приговаривая, что он в порядке, и заботливо поглаживая веснушчатую щеку.       — Что если однажды ты просто умрёшь где-нибудь от переутомления? Думаешь, спасённые люди помогут тебе? Нет, Изуку, это так не работает.       — Да что с тобой такое?!       — Я устал от тебя! — Кажется, внутри что-то резко ломается, Мидория не может вымолвить и слова, пока Шото продолжает уничтожать последние остатки самообладания. — Устал от твоей мании, устал от твоего наплевательского отношения к себе, устал от твоего постоянного нытья. Если тебе так тяжело, зачем ты всё это терпишь? Зачем днями напролёт носишься с улыбкой на лице, а вечерами трясёшься от того, что когда-то давно не успел спасти людей?       — Раз я так противен тебе, то зачем же терпел меня все эти годы? — безэмоционально спрашивает Изуку, чувствуя, как в горле образуется противный ком.       — Я старался помочь тебе, потому что мы соулмейты. Но знаешь... Если бы не наша связь, думаю, наши пути разошлись бы ещё после академии.       Так вот в чём дело. Вот почему кийоцу Мидории вдруг начал сжимать его руку. Чувства Шото изменились, и это отразилось на их связи. Внутри резко возникает пустота, из-за которой Изуку не способен даже здраво мыслить. Он лишь пытается изредка дышать, перед глазами всё плывёт, поэтому он даже не знает, какое выражение лица у Тодороки. Хотя ему и не хочется знать. Видимо, он настолько жалок, что даже не смог стать хорошей поддержкой для любимого человека. Он противен Тодороки. От одной подобной мысли всё внутри переворачивается и сжимается.       — Что ж, думаю, мне тогда стоит переночевать в другом месте... — Изуку из последних сил выдавливает из себя слова, стараясь побороть подступающую панику.       — Нет, я ухожу.       — Что? Куда?       — Не важно, тебя это теперь не касается, — Тодороки берёт сумку, которую Изуку даже не заметил за всё это время. — Можешь геройствовать, сколько душе угодно, но я больше не буду в этом участвовать.       Шото проходит мимо парня, накидывает куртку и уже практически уходит, но Изуку хватает его за руку.       — Шото, что случилось? — Тодороки даже не поворачивается, намеренно избегая его взгляда. — Давай спокойно поговорим, я... я не хочу, чтобы ты уходил. Мы ведь соулмейты!       — Мне противно от одной только мысли, что ты мой соулмейт!       Тодороки вырывает руку и уходит из квартиры, оставляя Изуку с опустошающим чувством одиночества и вмиг накрывающим пониманием, какой обузой он оказался для своего соулмейта. Мидории настолько противно от самого себя, что через минуту он бежит в туалет, потому что его тупо выворачивает наизнанку после пережитого отвратительного дня.