"Лили дожди..."

Простывший Лондон, охваченный холодными северными ветрами, кашлял на асфальт сухими пожелтевшими листьями. Камин на Бейкер-стрит был давно зажжен, и спасительное тепло огня согревало Джона. То и дело он поглядывал на своего друга, который лежал напротив него на диване, отвернувшись к стене. Все его тело звенело от напряжения, от желания встать и накрыть собой Шерлока. «Наваждение. Скольжение двух единиц вне пространства и времени...» - напечатал он на идеально белой поверхности листа. «Бумага все стерпит...» - подумал Джон и снова посмотрел на Шерлока. Шелковый темно-синий халат мягко струился по длинному телу, а блики огня будто заигрывали с Джоном, пританцовывая на слабо отблескивающей ткани. Квартира прерывисто дышала в унисон со своими обитателями. - Что ты пишешь? - хриплым голосом спросил Шерлок, не поворачиваясь. Джон дернулся от того, что тишину, словно острая шпага, проткнул вопрос. «Мне нужно перенести свои мысли на бумагу, Шерлок. Разлиться половодьем слов. Зашифровать в простые предложения сны о тебе», - подумал про себя Джон, но рискнул произнести тихое: - Ничего особенного. Рассказ. - Ааа, - протянул Шерлок и вздохнул. Молчание снова законно воцарилось между ними, нарушаемое лишь дробным стуком клавиш клавиатуры. Джон сделал глоток остывшего чая и поморщился. Он размял затекшие плечи, руки, запястья, плавно потянулся и снова посмотрел на друга — тот, казалось, мирно спал. «Ты, наверное, считаешь мои попытки писать глупостью, бесцельной тратой времени, - подумал Джон и вздохнул. - Но я точно знаю: параллельные прямые обязательно когда-нибудь пересекутся,» - он кивнул своим мыслям и, старясь не издавать лишних звуков, встал, отодвинув стул. Шерлок все слышал, но сделал вид, что не заметил, как Джон покинул комнату, забрав с собой тепло и уют. Свет погас, и гостиная погрузилась в темноту. Поднимаясь к себе, Джон думал о пространстве и времени и о том, как спокойно в космосе: тишина, ни звуков, только дыхание и биение собственного сердца. «Кометы, пролетавшие когда-то над землей, сгорали в атмосфере, но их остаточный след, должно быть, похож на запущенную мной мысленную ракету, которая летит к тебе, Шерлок, со скоростью, превышающей звук...» - Джон легонько толкнул дверь и вошел в свою комнату, облегченно вздыхая. Бейкер-стрит была наполнена вопросами, сотканными из тысячи невысказанных слов, готовых перелиться через край, чтобы напоить своих жильцов, утолив их жажду. Несколько капель дождя ударило по карнизу. Сначала робко, точно боясь спугнуть нахохлившихся голубей, сидевших под козырьком, а затем смелее, обрушивая на город стену ливня. Порыв ветра распахнул неплотно закрытое окно, и ночь грациозной пантерой проскользнула в гостиную. Холодное дыхание осени обожгло мраморную кожу Шерлока, и он открыл глаза. Пора было перебираться в спальню, чтобы там, в коконе из подушек и одеял, восстановить сегодняшний день и Джона в нем. Нарисовать тонким грифелем памяти гордый солдатский профиль. Вспомнить, как уверенно двигались руки Джона, скользя по железной поверхности двери, когда они пытались проникнуть в квартиру подозреваемого; как Джон, не раздумывая, заслонил его, когда преступник целился в них ... Там, в своей комнате, Шерлок всегда расслаблялся - он начинал восстанавливать образ Джона по крупицам, словно пазл, и когда тот полностью был собран, словно бы запускал проектор с кинопленкой и начинал снова и снова прокручивать в голове черно-белый фильм, главным героем которого был его друг. --- «Лили дожди, и ты, бледный, поздно возвращался домой. А я, болезненно пламенея, пытался найтись в твоих глазах... Вечер сминался, не выдержав громадины туч, и мы разговаривали о чем-то будничном, оттаивали постепенно, и уже за полночь загорались тихим, почти семейным...» --- Каждую ночь Джону снился один и тот же сон. В такие моменты ему становилось нестерпимо страшно. У него перехватывало дыхание, сжимало гортань, как будто он хотел закричать, но не мог. Джону снилось, как сотни прописных букв, выстраиваясь в ровные строчки, сбегали по ступенькам вниз, в комнату к Шерлоку, но каждый раз, вальсируя, проносились мимо, утекая в даль, словно стремительный ручей. Джон с ужасом осознавал, что так и не успел сказать Шерлоку что-то очень важное. Все, что он мог сделать во сне - лишь смотреть на его губы, руки и сквозь него, перед тем как полностью раствориться в серой дымке. Он просыпался, брел в ванную и ополаскивал лицо, а потом несколько минут стоял, согнувшись над раковиной, и тяжело дышал. В это же время Шерлок, лежа в своей спальне, фиксировал его передвижения, прислушиваясь к скрипу половиц. Он с трудом боролся с желанием встать и повести Джона на кухню, усадить напротив себя, напоить горячим чаем, и освободить наконец поток своей нескончаемой нежности. Но все, что Шерлок мог себе позволить — украдкой при свете дня одним лишь взглядом обнимать его, раздевать, смущать и бесконечно верить в то, что Джон, вероятно, все понимает, а не просто делает вид. Да, Шерлоку хотелось хотя бы на одну ночь сблизить их тела, но только чтобы потом не было пустых слов, едких обид и уколов ревности. Джон возвращался в свою постель, а Шерлок тяжело вздыхал и переворачивался на бок. Так продолжалось из ночи в ночь, из недели в неделю. Только изредка заданный ритм ночных томлений нарушал вой сирены за окном. Тогда Джон судорожно вздрагивал и прислушивался к звукам, ожидая, что с минуты на минуты к нему в спальню войдет Шерлок, и им опять придется куда-то бежать, сломя голову. --- «На следующий день все снова повторялось - ты уходил, и дом выцветал под меланхоличным дождем, а я ждал вечера, как в детстве - Рождества...» --- Утром квартира, остывшая за ночь, казалось безжизненной и покинутой. Шерлок лениво прошел на кухню и поставил чайник. Через пару минут, одетый в зимний шерстяной свитер, спустился Джон. - Должно быть, колется, - заметил Шерлок, не глядя в его сторону. - Ты слишком рано его надел. Не по погоде. - Я постоянно мерзну, - отозвался Джон и сел за стол, вытянув руки перед собой. - Ты снова кашлял, я слышал. Рано утром. - Ничего, это Лондон. Такое проходит обычно ближе к весне, - задумчиво произнес Джон. «Тогда я, наверное, начну ненавидеть тебя за то, что по уши влюбился в тебя этой осенью», - подумал он про себя, но, конечно, так ничего и не сказал. Шерлок разлил воду по кружкам и протянул одну Джону. - Осторожно, кипяток, - буркнул он. Джон поднялся и протянул руку, но Шерлок, будто боясь обжечься соприкосновением их пальцев, слишком рано разжал собственные, и кружка упала на пол. - Ты цел? - встревожено спросил Джон, быстро осматривая Шерлока. Шерлок кивнул. Мокрое пятно чая растеклось по полу причудливой кляксой, и Шерлок опустился на колени, касаясь его пальцем. - Что ты делаешь? - спросил Джон, присаживаясь рядом. - Этот жар мог бы обжечь, - низким голосом произнес тот, и по телу Джона пронеслась тугая стрела возбуждения. Шерлок посмотрел другу прямо в глаза, и на долю секунды тому показалось, будто он увидел в них слабые отблески желания. - Шерлок, - сглотнув, шепнул он. ...Мягкие губы еле ощутимо скользнули по коже. Шорох халата и звуки прерывистого дыхания обволакивали Джона. Он почувствовал несмелое прикосновение ладони к щеке. Мир закружился в голове вихрем будоражащих эмоций. И если и было во всем этом что-то странное, так это только пролитый чай... ...Наваждение ушло вместе с Шерлоком, который поднялся и поспешно ретировался в гостиную. Джон провел рукой по губам. «Как глупо, должно быть, я сейчас выглядел, - растеряно подумал он. - Его явно заботил какой-нибудь эксперимент, например, насколько сильный ожог я мог бы получить, если бы кипяток вылился на меня...» Джон остался сидеть на полу, хотя ему хотелось немедленно уйти из квартиры. Голова звенела, а перед глазами до сих пор стояла картина: пронзительный взгляд Шерлока, расширенные зрачки, приоткрытый рот и горячее дыхание, обжигающее губы. За окном сильные порывы ветра срывали разноцветные листья, унося их с собой в те края, где уже властвовала белоснежная зима. Мокрый асфальт отражал серые тени пешеходов, а вытянутые лужи казались гигантскими озерами, расплывавшимися по неровному городскому асфальту. Шерлок смотрел в окно, и магическое состояние, так быстро заполнившее пространство между ним и Джоном, постепенно растворялось, оставляя после себя тянущее ощущение внизу живота. --- - Тебя долго не было, - произнес Шерлок, когда Джон водрузил тяжелые пакеты, наполненные продуктами, на кухонный стол. - Прогулялся немного, - ответил Джон, мельком глянув на друга. Какое-то время он просто расставлял продукты по местам. Мысли проносились в его голове бессвязной цепочкой. Он представлял, как подходит к Шерлоку и снимает с того одежду, как проводит рукой по нежной коже спины, обводя острые крылья лопаток, как целует шею, оставляя на ней влажный след своего желания... - Ты обычно ставишь рис на верхнюю полку, - услышал он сквозь пелену собственных мыслей. - А...что?.. - Рис. Ты поставил рис под раковину, а чистящее средство на верхнюю полку. Ты перепутал их местами, - Шерлок, прикусив губу, внимательно смотрел на Джона. - Да, и правда. Спасибо. Я... просто задумался, - растеряно произнес он. - Проблемы на работе? - Шерлок пытливо изучал Джона, слегка склонив голову набок. Джон отвернулся от него, опираясь руками на холодную поверхность раковины. - Нет... дело не в этом, Шерлок... Я... «Я устал от невозможности прикоснуться к тебе»,- подумал Джон. - Яблоки. Все дело в яблоках, - в результате произнес он. Шерлок вопросительно вскинул бровь. - Они были на распродаже, и я купил слишком много... - Джон пытался на ходу найти объяснение, но у него с трудом получалось, отчего все лицо стала заливать краска. - Испеку пирог. Не пропадать же им. Шерлок чуть ближе подошел к нему, но так и не решился протянуть руку и дотронуться до плеча. - Джон, с тобой все хорошо? - в голосе слышались тревожные нотки. - Конечно. Как всегда, - отозвался он. Джон ощущал близость Шерлока, и от этого по спине побежали мурашками. Он зажмурился и начал считать, чтобы хоть как-то отвлечься от ярких картинок, заполонивших его разум: Шерлок, лежащий в его постели. Голый Шерлок, стоящий на коленях. Шерлок. Шерлок. Шерлок. Джон включил воду и с шумом высыпал яблоки в раковину. --- «Цвет твоих глаз менялся к вечеру, становясь серо-зеленым. Запах кожи дурманил и лишал меня равновесия. Ты вкусно пил черный без сахара кофе, и мы как будто стали героями фильма - с нашими бесконечными поисками улик и ночными пробежками по городу рука в руке. А какой восхитительный ты испек пирог... Знаешь, почему он был таким вкусным? Потому что ты случайно коснулся меня рукой, передавая блюдце... Да, именно это, а не корица.» --- Опавшие листья, казалось, заполнили весь город. Дворники работали по несколько часов в день, собирая их в плотные мусорные пакеты, а потом выставляя их, набитые до самых краев, вдоль дороги. Детвора хулиганила, разрывая черный полиэтилен и разбрасывая разноцветные листья по дворам и улицам. Джон шел по парку, вдыхая прелый осенний воздух, мимо него, точно тени, изредка задевая зонтами, скользили прохожие. Он даже не заметил, как стремительно поменялась погода - крупные капли дождя величественно падали с неба. Джон поднял голову... Вокруг было слишком много тишины. Шерлок потянул за дверную ручку, на ходу наматывая шарф, когда Джон, стоя по ту сторону двери, пытался вытащить из глубокого кармана куртки ключи. Дверь открылась. Шерлок от неожиданности распахнул глаза и глубоко вздохнул. - Извини, я не хотел тебя напугать, - растерянно произнес Джон. Шерлок отступил назад, давая возможность другу войти внутрь. Джон перешагнул порог и машинально закрыл за собой дверь. Он стоял теперь к ней спиной, а Шерлок был буквально в двух сантиметрах. От него пахло чем-то терпким и слегка горьковатым. «Новый парфюм», - подумал про себя Джон. Он хотел было обойти Шерлока, как вдруг заметил в уголке его губ крошечный остаток зубной пасты. Не осознавая того, что делает, Джон протянул руку, коснулся маленького белого пятнышка пальцем и аккуратно стер. Шерлок закрыл глаза и напрягся, точно готовясь сбежать. - Шерлок, все нормально, - низким голосом произнес Джон и убрал руку. - Так можно... Ведь можно? Шерлок почти ощутил горячие губы на своих губах, но прежде чем отдать себе отчет в том, что делает, он в один широкий шаг преодолел казавшееся гигантским расстояние до двери и, широко распахнув ее, оказался на улице. Осень тянулась к нему изломленными руками деревьев, смеясь над его мальчишеской нерешительностью вороньим карканьем. --- Гостиная, наполненная оранжевыми бликами закатного солнца, превратилась в осколок разноцветной мозаики. Джон стоял у окна, наблюдая за тем, как Шерлок читал что-то на ноутбуке. Ему до дрожи в руках захотелось признаться наконец другу, и слова жемчужными бусинами готовы были сорваться с его губ, но он держался, подавляя в себе сиюминутный порыв. Вместо этого он полностью погрузился в текущий момент, ощущая, как под тонким слоем кожи на запястье отчаянно бьется пульс, как расширяются от возбуждения зрачки, как тело становится словно прозрачным, а мысли в едином порыве формируют ровную стрелу, направленную в сердце того, кто находится рядом. Шерлок вопросительно посмотрел на друга. - Ты слишком громко думаешь, - тихо произнес он. Джон молча отвернулся. «Шерлок... - шептал он, сжимая кулаки. - Тебя так много, ты повсюду. В этой комнате, в квартире, в городе, в каждом прохожем — везде. Я стараюсь не думать о тебе, но у меня совершенно не получается. Ты проник в мои мысли, в мое сознание, и мне некуда деться...» - Джон, ты дрожишь, - голос Шерлока прозвучал теперь совсем близко. - Ты заболел? - Нет, я... просто... - Джон обернулся и, увидев Шерлока, стоящего в нескольких сантиметрах, с шумом втянул воздух. - Нечем дышать. У нас так душно, - он снова поспешил отвернуться. Дергая за ручку, Джон безуспешно пытался открыть окно. Позади него, совсем рядом, стоял Шерлок. Его Шерлок. Такой далекий и одновременно близкий. От осознания этого мысли путались, а голову заполнял белый туман. - Джон... - прозвучал грудной голос. - Ты сломаешь нам окно, - и сильные руки сжали его плечи. Джон глубоко вдохнул, а напряженные пальцы замерли на гладкой поверхности стекла. Обернись он сейчас, и момент будет безвозвратно утерян. Шерлок отпрянет, им станет неловко и Джону придется выйти на улицу и долго бродить по Лондону, пока самообладание не вернется к нему. Поэтому он остался стоять – прямой и напряженный, - не шелохнувшись, прикрыв глаза и концентрируясь на тяжести рук на своих плечах. Пальцы Шерлока дрогнули и порхнули чуть выше, поглаживая шею. Джон забыл как дышать, он открыл рот и инстинктивно завел руку за спину, прижимая Шерлока к себе. Сорвавшийся с губ стон был пугающе откровенным, и Джон зажал рот рукой. Он ощутил все тело Шерлока так близко, как мог представлять только в своих самых смелых фантазиях. - Джон, - голос завораживал и подчинял себе. - Повернись. Посмотри на меня. И Джон повернулся, все еще держа глаза закрытыми. Шерлок смотрел на подрагивающие ресницы, на раскрасневшиеся щеки, все не решаясь сократить расстояние. А когда Джон открыл глаза, сердце Шерлока на долю секунды перестало биться. Он взял лицо Джона в ладони и накрыл его губы своими. Предчувствие близости, томившееся в груди, наконец нашло выход, растворяясь в трепетном поцелуе, дарующем облегчение. Джон обнял Шерлока, прижимая его к себе... ...Разгоряченная поцелуями и ласками спальня была погружена в полумрак. Джон прижимался к Шерлоку всем телом, ощущая, как по спине тонкой струйкой стекает капелька пота. Он двигался плавно и не спеша. Шерлок выгибался, теснее прижимаясь, вцеплялся пальцами в его широкие плечи и, склоняя голову, покусывал кожу на шее. - Еще, - шепнул он. - Джон, мне тебя мало. И Джон явственно ощутил, как где-то в глубине его сознания зарождается первобытная похоть, острыми когтями царапая белоснежную кожу Шерлока на бедрах. Его движения стали резче, он завел руки любовника за голову и крепко зажал запястья. Наслаждение окутывало Джона вуалью предоргазменной дрожи. Шерлок протяжно застонал в такт движениям и, подавшись вперед, поцеловал Джона, лаская языком тонкие губы. Оргазм пронесся по телу яркой вспышкой. Шерлок широко распахнул глаза, впитывая каждой клеточкой тела момент единения с Джоном. --- «Знаешь, твоя походка немного меняется, когда ты отдаляешься от меня. Я люблю смотреть на это из окна: шагаешь вроде так же уверенно и спокойно, но ты словно становишься чуть меньше, такой трогательно-хрупкий. Джон...»