Пицца, ссадина и весна

На его телефон пришло уведомление. Минхо, только что вышедший из душа, двойным движением пальца открыл переписку с другом, расслабленно скосил глаза на вложенное фото. И в следующую секунду поперхнулся слюной от неожиданности. На обнажённой спине Джисона можно было рассмотреть каждую мышцу под нежной медового оттенка кожей, несколько родинок, похожих на шоколадную крошку, на лице, видном лишь наполовину, застыла лукавая манящая усмешка. Минхо опустил взгляд ниже. Фото заканчивалось на уровне тазовых костей, и было ясно, что нижнего белья на Джисоне не было. Минхо глубоко сглотнул. Перевёл взгляд на стену. Телефон в его руках снова пропиликал уведомлением. «Ну как, хён?»

. . .

Это был вечер только недавно пришедшей в их город весны. Каждый тёплый день ещё казался сокровищем для уставших от зимы людей. Снег и его остатки уже сошли с асфальта и растаяли под наконец-то греющим солнцем, на дорогах стали появляться мотоциклисты, а на дорожках в парках велосипедисты. С беспроводными наушниками в ушах Джисон мчал, бешено крутя педали, глотая воздух и восторг. Тёплый ветер обдувал его лицо и широкую улыбку. Минхо наконец-то удалось вытащить на улицу. Этот ершистый как кот парень терпеть не мог ни малейшего намёка на холод, а весна славилась резкой сменой температур, поэтому он предпочитал дождаться устойчивых тёплых дней и лишь потом соваться наружу. Но Джисон подключил всё своё очарование и харизму, убеждал, что погода стабильна уже несколько дней и от одной прогулки станет только лучше. И Минхо сдался. Вытащил старый велосипед, протёр, подкачал колёса, отыскал крепление и замок. Они договорились встретиться в парке и вместе доехать до местной непопулярной пиццерии. Только местным было даровано знание, насколько вкусную пиццу готовили в этом неприметном месте. И Минхо хотел поделиться этой тайной с его Джисоном. Его. Хотел бы он называть этого сумасшедшего парня своим, понял это три месяца назад, такое осознание стало кирпичом на его ничего не подозревающую голову. Друг детства, они прошли вместе садик, школу, дворовые драки, воровство яблок летом на даче, путешествие с их семьями, экзамены, разговоры обо всём на свете, бег ночью по полю к реке, сбегание из-под домашнего ареста, совместные ночёвки и полную открытость друг перед другом. У Джисона всегда был Минхо, а у Минхо Джисон. Пока не сказал однажды зимним вечером, когда они сидели за просмотром нового фильма, что кажется влюбился. Минхо как ушатом воды окатило. Влюбился? Джисон? Он никогда даже не думал в этом направлении. Что его друг может найти кого-то. Разве им не хорошо вместе, зачем ему кто-то ещё? Он прокашлялся, сел прямо, глядя на жующего поп-корн из большого пакета Джисона. Тот невозмутимо дрыгал ногой, пялясь в экран, будто ничего удивительного не произнёс. Всегда с ним так. Через минуту скосил взгляд на Минхо, пробурчал: - Почему не смотришь, хён? - Ты правда в кого-то влюбился? Прям по-настоящему? - Настоящее некуда. - Вау, - Минхо замер, всё ещё обдумывая. - И как оно? В кого? - В парня одного. Приятно, но неожиданно. - В… - Минхо запнулся. - В парня? - округлил глаза. Его друг никогда не говорил о своей ориентации, а фото девочек они рассматривали вместе. Восторг Джисона казался искренним, Минхо же восхищался лишь с эстетической точки зрения. И порно они смотрели разные. Джисон никогда не выделял какой-то определённый жанр. Поэтому Минхо удивило его признание, которому не было явных предпосылок. - Вау, - через минуту всё же выдавил он из себя. - И в какого же счастливчика? - В одного парня из группы. - Джисон, мы буквально учимся в группе, где двадцать парней и семь девушек. Ты не облегчил мне задачу своим ответом. - Ох, Минхо, - Джисон скрестил руки за головой, откидываясь назад. - Какой ты классный друг! Люблю тебя, хён. Забей на выяснение личности, давай уже досмотрим, я слишком заинтригован. Минхо подсел ближе, устремляя взгляд в мельтешащий экран, но внутренне всё ещё размышлял. Конечно, ему не всё равно. Джисон ведь его близкий человек. Важный и дорогой. Сколько раз они спасали друг друга и морально и физически. Ему не безразлично, кому тот решил посвятить своё сердце. Он мысленно перебирал всех их одногруппников, отметая каждого, пока не осталось ни одного. Никто не подходит его Джисону. Он скосил взгляд на пристроившегося на его плече парня, но до конца вечера так и не нарушил тишину, больше не поднимал эту тему, как и Джисон, будто забывший, что сказал что-то подобное. Он радостно помахал на прощание, поправил вечно сползающую лямку шопера, запрыгивая в автобус. На утро родители везли его в гости к бабушке, поэтому остаться на ночь он в этот раз не мог. Минхо и сам не понимал, почему его так затронуло признание Джисона. Он лежал, глядя в потолок в темноте собственной комнаты. Возможно, потому что оно прозвучало уж слишком серьёзно, хоть Джисон и отвлёкся почти сразу. В сознании засыпающего Минхо мелькали их совместные воспоминания. Их тёплые дни, смех и шутки. Мороженое у дома, размазанное по асфальту из-за неловкого танца Джисона, их закашливающийся смех после первой тайком выкуренной на двоих сигареты, кормление всех окрестных котов, игры в волейбол на старом поле у школьного двора, поцелуи Джисона в лицо, куда попадёт, на прощание и при встрече. Минхо всегда кривился, вытирая несуществующие слюни, но Джисон и не думал оставлять свою привычку, и Минхо стал вытягивать в шутку губы трубочкой навстречу. Джисон громко хохотал и чмокал в щёку или лоб, на что Минхо мягко улыбался. Иногда они ходили за руку, особенно через дорогу или центральную площадь - Джисон боялся скопления людей, а Минхо машин. Они были опорой друг для друга. Минхо вдруг стало так тоскливо в холодной одинокой темноте комнаты. В груди что-то заныло. Он поднялся, пересел на широкий подоконник у окна, поглядел на падающий снег. Вспомнил, как они лепили и ломали снеговиков в детстве. Слабо улыбнулся. Джисон был во всём вокруг, во всех мыслях и моментах. Минхо потёр кулаками глаза, вдавливая глазные яблоки, щиплющие от недосыпа. Он не хотел терять Джисона. А влюблённость именно это и сделает – лишит их такого количества совместного времени. Минхо тяжело вздохнул который раз за этот вечер, вывел кривое сердечко на запотевшем кусочке стекла. Быстро напечатал Джисону «ты дома?» и уронил голову на подогнутые колени, обхватив их руками. Через пару мгновений телефон пропиликал. - да! зеваю как тираннозавр. сладких снов, пусть тебе приснюсь я! спи хорошо, милый. Минхо против воли тепло улыбнулся. В Джисоне было столько любви, что он с избытком выливал её на окружающих. Минхо доставалось больше всех. Ласковые прозвища и признания в любви давно стали привычными. Но сейчас сердце почему-то сжалось и кольнуло. Оно не желало отпускать Джисона. Минхо понимал, что ни один человек не может принадлежать другому, и никто не может требовать ничего подобного. Просто… Он очень тосковал почему-то. Заранее грустил. - Пусть его парень не окажется подонком, - нечто вроде вечерней молитвы, что сорвалась с его губ, пока он вновь укладывался в кровать, пытаясь всё же заснуть этой ночью. Но ни через неделю постоянных уговоров, ни потом Джисон так и не назвал имя. «К чему было говорить тогда вообще?!» - крутилось в голове Минхо, но он не спешил упрекать друга. Каждое его сумасбродство в конце концов имело смысл, это он усвоил за долгие годы дружбы. Никаких заминок в их встречах также не наблюдалось – как и раньше Джисон проводил почти всё время с Минхо, играя у него дома или валяясь на его кровати, залипая в телефоне. Зимой вытащить Минхо из квартиры было непосильной задачей даже для него. И всё же что-то изменилось в самом Минхо. Будто какой-то ранее игнорируемый механизм включили. Он иначе смотрел теперь на Джисона. Рассматривал его как чьего-то возможного парня. Минхо всегда так много думал. В его голове всё время были какие-то мысли, размышления, анализ происходящего. Иногда это утомляло и хотелось промыть мозг изнутри мочалкой или холодным душем. Но Джисон стал таким душем. Отвлекал Минхо на свои безумные выдумки и веселил одним своим присутствием. Взлохмачивал волосы, разглаживал складку между бровей, прося меньше думать, и до одури сжимал в ненасытных объятиях. И Минхо легчало. Но сейчас он не хотел делиться с Джисоном мыслями. Они казались чем-то личным, тем, что стоило хорошенько обдумать самому. Джисон несколько раз одёргивал его, но после упорного молчания хёна оставил попытки. В конце концов, сам расскажет, если захочет. Он доверял Минхо. И лёжа однажды перед сном в темноте Минхо не выдержал и сломал свою собственную внутреннюю преграду, признавшись самому себе: ему нравится Джисон. Больше, чем друг. Чёрт. Минхо морщил нос, натягивая до подбородка толстовку, наблюдая, как взъерошенный Джисон мчится к его подъезду. Снял велосипед с подножки, планируя сесть и поехать следом за другом, но Джисон резко затормозил рядом с Минхо, прокрутив педали старого велосипеда назад, оставил на асфальте чёрную полосу, не справился и влетел в велосипед Минхо, снося его вместе с владельцем. Со звуком похожим на недовольное мяуканье и кряхтение, Минхо распластался по асфальту. Раскинул руки в стороны, изобразив самую несчастную физиономию на всём свете. - Ну простиииии! – вскрикнул Джисон, кидаясь к нему и падая сверху. Минхо резко выдохнул и закашлялся от внезапной тяжести. Попытался столкнуть Джисона, но тот лежал сверху, прижимался, пах мятной жвачкой и его любимым карамельным кофе 3 в 1, почти касался кончиком носа носа Минхо. Нагнулся чуть ближе, коснулся всё же, шутливо потеревшись, будто кот, которых они опекали в их районе. Наконец вскочил, помогая Минхо встать. Минхо схватился за его руку, отряхнулся, с болью подмечая порванную на коленке штанину, поднял чудом оставшийся целым велосипед. - Вперёд, любовь моя, покорим ветер! – прокричал Джисон, уже снова разогнавшись. Минхо усердно поспевал за ним. Весна обдувала их теплом и птичьим пением. Куртки бесновались от скорости, шнурки на кроссовках держались ненадёжно, а вкус розовой жвачки окрашивал вечер в бабл гам. Закат был невероятным. Они сидели на облезшей с прошлого лета лавочке у набережной, ели ароматную и сочную пепперони – по ладоням тёк сок, а начинки было в два раза больше, чем в популярных кафе, запивали дешёвым, но безумно вкусным кофе из шаурмичной у остановки, болтали и смотрели на небо. Минхо успел сделать несколько фотографий облаков, пока Джисон не доел свои кусочки и не запрыгал перед камерой, привлекая всё внимание на себя. Минхо привычно сделал несколько его кадров на свой телефон. Его галерея только и состояла, что из размытых фотографий скачущего Джисона и всех встреченных котов. Нафотографировав минимум сотню кадров, он свалился обратно на лавочку, выудил из шопера Джисона кокосовый энергетик и щёлкнул открывашкой, разбрызгивая капли на пальцы. Джисон подскочил в мгновение ока, с благодарностью забирая банку. Минхо спокойно потянулся за второй. Они попивали сладкие напитки, глядя на закатывающееся солнце. Джисон гладил его по голове, играл с пальцами на ладони, пересчитывал рёбра - не отлипал. А Минхо мурчал внутри себя. Он всегда придерживался мнения, что нужно просто жить. Это не было пусканием на самотёк, это было принятием жизни, как она есть, с её неидеальностями, это было искренней любовью к своему спокойствию и душевному миру. И поэтому три месяца назад он решил просто жить. Со своими чувствами. Говорить о них Джисону казалось каким-то неразумным. Тем более, тот и так был в кого-то влюблён, Минхо бы только всё испортил своим признанием. А их дружбу он ценил больше всего на свете. Он пощекотал Джисона, пока тот, взвизгивая, не свалился с лавочки, с кряхтением поднялся, прицелился пустой банкой в мусорку и попал, с ликующим визгом празднуя победу. - Счастливый день! - распевал он, распугивая голубей рядом. Прилёг на лавку, положил голову на коленки Минхо, принялся рассказывать, как прошёл новый уровень в их любимой онлайн игре. Минхо слушал и поглаживал его по соломенным волосам, водил пальцами по щекам, тыкал в родинки. Единение и тихая безопасность. Хотелось навсегда остаться в этом моменте. - Мне так спокойно с тобой, хён, - зевнул Джисон, когда уже начало темнеть. - Давай никогда не разлучаться, как Луна с Венерой на ночном небе. Будешь всегда рядом? - он задрал голову, сияя глазами в глаза Минхо. - Обещаю, - протянул тот, приглаживая его волосы. - Уже холодает, поехали, - вскочил Джисон, споткнулся о собственные ноги, запрыгнул на велосипед Минхо. - Ты на моём! - И умчался вперёд. Минхо догнал его уже в парке у ещё выключенного фонтана, возле которого они всегда расходились по домам. Джисон невозмутимо кидал монетки на пустое дно, переключился на снующих рядом голубей, заставив тех тренировать крылья. Запыхавшийся Минхо затормозил рядом, подбежал ближе, одёргивая друга. - Те бабушки на лавочке сейчас тебя сожрут, ты распугиваешь прикормленных птиц. - Пусти! - забесновался Джисон. - Хочу поймать одного на ужин. - Дурак ты, - усмехнулся Минхо. - Эй! - Джисон натурально надулся. - Сам такой. И вообще знаешь, я ведь тоже поранился, когда врезался в тебя! - он скрестил руки перед грудью. - Покажешь? - взволновался Минхо, касаясь Джисона. Тот отпрянул. Всё ещё притворялся обиженным. Взглянул на засветившийся телефон. - Пришлю фото, угу? Мама звонит, сейчас попросит видео-отчёт, что я дома, ещё час назад должен был быть, они сегодня у бабулиты ночуют. Минхо кивнул. Лишь на подъезде к дому понял, что они забыли поменяться велосипедами обратно. Ну ладно, не в первый раз. Он сбросил одежду на компьютерное кресло, побежал в ванную греться под кипятком, простоял там долгое время, пока все мышцы не расслабились, а мысли не пустились на самотёк, неизбежно рисуя в его голове образ Джисона. Он уже привык всё время думать о нём. Когда вернулся в комнату, услышал звук уведомления. Он и не ожидал, что Джисон скинет подобное фото. Слишком красиво, слишком на грани, слишком внезапно. Минхо выругался под нос, когда в животе заныло. Против воли его сознание начало рисовать картинки, как Минхо мог бы касаться этого тела пальцами и оставлять губами следы на шее. Каким должно быть тёплым и отзывчивым будет Джисон. Телефон пропиликал второй раз. - ну как, хëн? - На его боку красовалась кровоточащая ссадина. - Ты зачем трусы снял? - напечатал в ответ Минхо. - а тебе всё расскажи. - Обработаешь сам? - мм не знаю трудно дотянуться, но попробую. зачем вообще обработка када можно лечь спать. сон лучшее лекарство пххах - Приехать? - да не. всё богично и не болит. - Хотя бы промой. - щипет. - Джи! Обработай блин. - вот приедь и обработай я не могу. Минхо помолчал несколько секунд, прервав поток сообщений. - Ок. - серьёзно приедешь? не надо. или надо. зачем? - Хочу. - мм. ладно, не надо если всерьёз. я в норме. - Не приезжать? Джисон не отвечал какое-то время. Минхо успел натянуть джинсы и любимое худи. Наконец телефон снова пиликнул. - твой ответ это ты, Минхо. Пальцы задрожали. Они набрал Джисона, но доставучий голос сообщил, что его телефон выключен, и в соц сетях он не отвечал. - Я?.. Я!? - Минхо поспешно покидал в рюкзак бинты и йод с мазями из аптечки, выбежал из дома, чуть не срывая велосипед с держащей его цепочки, помчался к дому друга, в голове беспрестанно прогоняя последние месяцы. Он так погрузился в свои чувства, что не замечал чувств Джисона. В его поведении грань между дружбой и любовью была такой тонкой, что многие люди с трудом могли различить, но ведь Минхо не многие. Джисон переступил эту грань, и Минхо стоило заметить, если бы он только был внимательнее. В уголках глаз скопились слёзы от холодного ветра, что дул в лицо, щёки стали сухими и красными, пальцы заледенели. Джисон без вопросов открыл дверь, встречая неожиданно робко. Минхо, взъерошенный ночью и мыслями, влетел в него, стискивая в холодных руках. Через пару минут глухо спросил: - Ты зачем телефон выключил, глупыш? - Я испугался. - Чего? Джисон отстранился уже привычно улыбаясь. Минхо не злился, не смущал. Джисон потянулся целовать, и Минхо привычно сложил губы трубочкой. Тёплые губы коснулись холодных щёк, прикрытых век, мягко, совсем невесомо чмокнули в уголок губ. Чуть помедлив, накрыли их полностью. Ресницы Минхо затрепетали. Он еле касаясь сложил руки на талии Джисона, позволяя целовать себя, наконец расслабляясь. Джисон обхватил его лицо тёплыми пахнущими хлебом ладошками, согревая. В глазах Минхо засияли звёзды и Луна с Венерой, когда он поднял трепещущие веки и по-новому посмотрел на Джисона. Поцелуй с ним был таким вкусным. Джисон потянул его за собой в гостиную, стянул футболку через голову, бросая на спинку дивана. Встал на колени. - Джисон-и, лучше сядь повыше. Он послушно переместился на краешек дивана. Минхо наконец стянул куртку, пригладил волосы, открыл рюкзак, вываливая его внутренности на туалетный столик посреди комнаты. Тюбики разлетелись во все стороны. Выбрав нужный, он опустился на колени, разворачивая Джисона спиной. Тот закусил губу, когда Минхо накапал несколько капель хлоргексидина на его рану. Минхо подул, промокнул стекающую жидкость, чудом не испачкавшись открыл йод и даже нашёл захваченный с собой кусок ваты. Осторожными движениями, улавливая каждое вздрагивание, намазал рану. - Лучше не бинтовать, чтоб быстрее зажило. Всё, - он чмокнул Джисона в макушку, поднимаясь и складывая лекарства обратно в рюкзак. Крепкие родные руки обняли его со спины, притянули близко-близко. - Спасибо, - обдало ухо тёплым шёпотом. - Я люблю тебя, хён. - Я знаю, - Минхо усмехнулся. - И я люблю тебя. - Как? По-настоящему? - Любая любовь настоящая. - Какой ты меня любишь? - Настоящей, - оба понимали, что Джисон хотел услышать не такой ответ. Помолчали немного, обмениваясь энергией. Голос Минхо предательски сорвался, когда он наконец заговорил. - Люблю как самого прекрасного и важного человека в моей жизни. - Ты украл мою реплику. Тогда я скажу твою. Люблю тебя не только как друга, - он развернул Минхо к себе лицом. - Люблю тебя как парня. Влюблён. По самые торчащие на макушке волосы. Минхо не сдержал облегчение в выдохе и широкую улыбку. Прижался носом к щеке Джисона. Джисон вцепился в его худи цепкими пальцами, сжал ткань, готов был запрыгать от переполняющих эмоций. Но оставался стоять, чтобы Минхо мог наобниматься. Услышал тихий смех и звонко засмеялся в ответ. - Вот что значило, что мой ответ - я. - Я думал, ты сразу поймёшь, ещё когда сказал зимой. - Я и не думал... - Минхо! - взвизгнул Джисон, до звёзд счастливый, что теперь наконец они открылись друг перед другом. Снова стиснул в удушающих объятиях, прижал его губы своими, попытался поцеловать с языком, но только обслюнявил. Минхо морщил нос, но улыбался. Будто в первый раз он водил руками по плечам Джисона, касался кончиками пальцев его кожи, обрисовывал мышцы щекочущими движениями, гладил талию. Зарывался носом в волосы, пахнущие травяным шампунем, водил рукой по спине вверх и вниз, шутливо пересчитывал позвонки. Джисон ластился как кот. Запускал пальцы в мягкие волосы, не переставал улыбаться и отзываться на прикосновения. Всё время повторял его имя. Не мог поверить во взаимность и был до потери сознания счастлив. Минхо покрывал его лицо поцелуями, отчего Джисон плавился как мороженое на солнце, сладкие губы спустились к шее, на что Джисон откинул голову назад, закрыл глаза, ощущая каждое прикосновение как маленький фейерверк. Когда Минхо коснулся губами его груди, Джи мягко потянул его на себя, чмокнул, тихо проговорил: - Хочу обниматься. Минхо кивнул. Плюхнулся на диван, раскрывая руки в стороны. Джисон радостно примостился сбоку, теряясь в самых надёжных объятиях. Минхо не переставая гладил его, баюкал, шептал всякие нежности и глупости, водил подушечками пальцев по мягкому животу и талии, массировал чувствительные точки и обожал его. Джисона разрывало как поп-корн на сковороде, но в руках Минхо, под его сердцебиение он успокаивался и лишь долго-долго обнимался. Весь покрытый поцелуями уснул на тихо вздымающейся груди Минхо, что ощущал себя точно самым счастливым на всей планете. Его мальчик любит его. Самое надёжное счастье. Через пару месяцев они сняли отдельную квартирку в том же районе, где жили родители Минхо. Джисон устроился на подработку, а Минхо писал за них обоих курсовые и готовил им вкуснющие ужины, аромат от которых разносился по всему этажу, и соседям оставалось лишь пускать слюнки, когда уставший, но счастливый Джисон возвращался домой. Минхо ставил перед ним тарелку с новым кулинарным искусством, над которым поднимался ароматный пар, садился напротив и слушал его весёлые, странные, грустные и смешные истории с работы. Потом долго-долго целовал и гладил, пока Джисон не насыщался умиротворением дома и не шёл в душ, пока Минхо убирал посуду и включал им фильм. Их маленькие вечерние ритуалы, ставшие спасительной опорой. Перед сном они разговаривали обо всём подряд, лёжа на большой кровати, обменивались внезапными мыслями или прочитанными где-то цитатами. Почти ничего не поменялось в их дружбе, любовь лишь сделала их ближе, хотя казалось, что ближе некуда. Так прошло полгода. И затем ещё несколько месяцев. И однажды тёмным вечером после какой-то нежной мелодрамы Джисон забрался на коленки Минхо, пока тот гладил его по спине, выгнулся в пояснице, касаясь губами мягких пахнущих колой губ его любимого. - Минхо - прошептал смущённо и тихо. - Я хочу... попробовать. - М? - С тобой. Минхо отстранился, посмотрел в тёмные глаза и на порозовевшие щеки. Улыбнулся. Снова чмокнул Джисона в губы. - Хочешь заняться любовью? Тебе не было это раньше интересно. - Да. Захотелось. Я доверяю тебе и в этот раз правда хочу. Обычно мне это не так интересно, но сегодня весь день чувствовал, что мне хочется этого с тобой. Очень. Секс это ещё один способ показать свою любовь и поделиться ей. А я так люблю тебя, - он заключил лицо Минхо в ладошки и слил их губы в долгом поцелуе. Отдышался немного, покусал губы, спросил: - Это же не проблема? Ты партизан. Поэтому я спрашиваю. - Я слишком люблю тебя, чтобы это было проблемой. Главное, чтобы тебе было комфортно. Мне всё подходит. - Я не знаю, как и что... - Ладно, давай я. Хотя в общем-то знаю не больше тебя. Минхо потянул его в поцелуй. Другой. Горячий, влажный, глубокий. Они тяжело дышали. Вздохи становились короткими, рваными. Шершавые ладошки Джисона хаотично трогали тело его парня, он потянулся стянуть футболку через голову, но Минхо остановил. - Давай я. Поднырнул под неё теплыми пальцами, провёл вверх и плавно спустился вниз. Стянул через голову, ловя губами губы Джисона, завладел его вниманием, щекотал и возбуждал касаниями, оттягивал волосы - не больно, но приятно. Откинулся на спинку дивана, сжимал ладонями ягодицы, пока дрожащими от нетерпения пальцами Джисон расстёгивал его домашнюю рубашку. Наконец сняв её с парня, Джисон провёл носом по его торсу, вдохнул аромат нанесённых утром духов и специй с ужина, провёл влажную дорожку языком, от чего Минхо задохнулся, втянул живот, сжимая ладони сильнее. Джисон прикусил нежную кожу на шее, потом с другой стороны. - Останутся пятна, - пробормотал довольно, по-лисьи улыбаясь. Минхо целовал его ладони, поднимался выше по внутренней стороне руки, обдавал медовую кожу горячим дыханием, кусал, облизывал. Хотел съесть своего мальчика. Как и всегда Джисон чувствительно реагировал на каждое касание, извивался, хныкал, застонал Минхо на ухо, прося большего. Горячей волной накрывало их обоих, в животах завязывался узел, пока они неумело, поспешно стягивали штаны, не отлипая друг от друга. Минхо становился таким нежным, когда был рядом с Джисоном. Шептал самые ласковые слова, какие только существовали, касался осторожно, целовал, считывая каждую ответную реакцию, всегда заботился о комфорте любимого. Таял. Джисон владел его сердцем. И хотелось подарить ему весь мир. Минхо уложил его - обнажённого, прекрасного - на диван, навис сверху, долго смотрел в глаза, в которых отражались огни гирлянды. - Если хоть что-то будет некомфортно, сразу скажи мне. Джисон кивнул. Выдавил тихое "хорошо", посмотрел из-под полуопущенных век, расщепляя остатки разума Минхо. - Можешь помочь себе, пока я схожу за смазкой. Но не перетрудись. Джисон кивнул, хихикнул. Опустил руку к паху, нестерпимо хотел провести рукой, но решил дождаться. В глазах мелькнули дьявольские искры. От выгнул поясницу и громко застонал. В комнате что-то упало. Джисон застонал снова, ещё жалобнее, выше. - Минхо... - прохныкал громким голосом. С красными ушами и шеей Минхо появился рядом, склонился к Джисону, сминая его губы поцелуем, навалился сверху с бешено стучащим сердцем. - Как это хорошо звучит... - выдохнул в шею Джисона, оставляя засосы. Тот в ответ лучисто улыбнулся, довольный своим достижением, пискнул на сильный укус, обхватил ногами талию Минхо, притягивая ближе. От соприкосновения их членов хныкнул и промурлыкал. - Я растяну тебя пальцами. Говори обо всём, что почувствуешь. Джисон снова кивнул, закусил нижнюю губу, рассматривая Минхо между своих ног. Скользил взглядом по мягким ключицам, подтянутой груди и прессу, накаченным рукам и изящным пальцам. Нагретая на пальцах смазка совсем не доставила дискомфорта, Минхо помассировал у входа, поводил пальцем по дырочке, другой рукой гладя животик Джисона, медленно ввёл палец, считывая эмоции с лица любимого. - Я чувствую... вау, хорошо. Осторожнее, но продолжай. Минхо вводил палец, предельно осторожно двигаясь внутри, периодически оставлял поцелуи, наклоняясь над Джисоном, в такт движениям пальцев водил рукой по члену парня, на что тот выгибался и тихонько стонал. - Джисон-и, ты такой красивый. Джисон всем телом отвечал ему. Тёрся головой о подушку, слегка подавался бёдрами вперёд, касался его ладони на собственном члене, другой рукой поглаживая свои соски, пока Минхо не припал к ним губами. Облизывал, водил кончиком языка кругами, покусывал. Почувствовал пальцами предэякулят и задышал раскрытым ртом, понимая, что стал причиной такой реакции Джисона, осмотрел его сверху вниз. Джисон кивнул с искусанной губой, потянул к нему руки и увлёк в долгий поглощающий поцелуй. Когда наконец отстранился, Минхо быстро справился с презервативом - он хотел, чтобы всё было безопасно для них обоих. Ещё раз погладил живот Джисона, провёл щекотливо пальцами по линии тазовых костей, дождался чёткого "да" и медленно, постепенно вошёл. Его тело накрыла волна жара и ещё большего возбуждения. Он давал привыкнуть к себе, задвигался слегка и останавливался, когда Джисон хмурил брови. Когда же любимый смог привыкнуть, Минхо осмелел в движениях, проникал глубже, касался простаты и стонал в ответ на громкие сладкие стоны Джисона. Минхо и не думал, что это так приятно. Джисон будто был создан для него. Он бесчисленно склонялся к нему для поцелуев, помня, как тот жаден до них, гладил, ласкал его тело, шептал ласковые слова, от которых Джисон только больше таял, сводил брови домиком и хныкал от удовольствия. Каждое ласковое слово накрывало его тёплой волной. В голове роились мысли. Сбивчиво, придыханно, с паузами он проговорил: - Минхо, думаю, я всю жизнь был влюблён в тебя. Твои руки держали меня в объятиях, когда я рассыпался от горя и радости. Твои губы шептали утешения и шутки, и я смеялся сквозь слезы. Твои глаза видели только меня настоящего и продолжали улыбаться при каждой нашей встрече, - он касался частей тела Минхо, которые называл, пока тот двигался в нём. - Ты прижимал меня к груди и всегда защищал. Обнимал и гладил, зная как сильно я это люблю. Но боги, я всё это время любил тебя, любил это всё, потому что это делал ты. - В уголках его глаз скопилась влага. - Я так бесконечно люблю тебя, что не вмещаю это в себе. - Он всхлипнул сквозь поцелуй в раскрасневшиеся губы. - Люблю тебя, люблю тебя, милый. - Капля скатилась по его щеке к уху, оставляя влажную дорожку. Минхо переплёл их пальцы, шептал на ухо подобные признания, но так часто сбивался. Он приближался к своему пику. Нарастил темп, от чего Джисон только громче и чаще застонал, от шлепков их тел и хлюпающих звуков внутри разгоралось пламя. Джисон громко всхлипнул и мелко часто застонал, подался грудью вперёд, обессиленно роняя голову обратно на подушку. Сердце колотилось как после бега, а на живот стекала тёплая жидкость. Минхо двинулся внутри него ещё несколько раз и гортанно простонал, получая самый яркий оргазм за свою жизнь. Упал рядом с Джисоном, продолжая дрожать и сбивчиво моргать, пока его сознание и тело переживали лучшие мгновения. Дыхание было рваным, взмокшие пряди падали на глаза и он был самым счастливым. Джисон вцепился в него, оставляя полумесяцы от ногтей на плечах, захныкал ему в шею, не в силах сдержать подступившие слёзы. - Джисон-и, любимый, - Минхо вытер влажные следы с его щёк, когда пришёл в себя, прижал ближе, кутая в безопасный кокон. Джисон зарылся носом в его грудь и устало замер, почти задремал, пока дыхание не выровнялось. Поднял голову, куснул Минхо в подбородок: - Я люблю тебя. - Минхо никогда не уставал от этих напоминаний. - И я люблю тебя. Как Венера Луну. Как себя чувствуешь? - Будто на какой-то миг вознёсся. Мне так понравилось обмениваться любовью по-новому. А ты? - Я буду ждать, сколько нужно, когда ты снова захочешь этого, потому что любая форма любви к тебе моя любимая. Мне безумно хорошо, - он лениво перебирал его прядки. Джисон водил пальцами по влажной коже возлюбленного, рисовал причудливые узоры и думал, что действительно благословлён небесами. Его любит самый прекрасный мужчина на свете. Минхо. Его Минхо.