Формы влюблённости

      — Вы не видели его? — один из миллелитов протягивает чёрно-белую, едва пожелтевшую, листовку, которую Чжун Ли охотно берёт в руки.       — Хм, — тянет он, всматриваясь в знакомое лицо. — Нет, а что с ним?       — Пропал, если увидите его, пожалуйста, свяжитесь с Банком Снежной, — он выпрямляется, прежде чем уйти.       Чжун Ли провожает его с недоумением. В мыслях отзвуком остаётся вкрадчивый взгляд чёрных глаз с листовки. Чжун Ли снова переводит взгляд на лицо на бумаге. И его пробивает чуть приятная дрожь: глаза в мыслях его красятся глубоким синим, копна серых волос горит рыжим, и улыбка настолько безобидная, что чувствуется угроза.       Чжун Ли едва ли знает Чайлда. Если только чуть-чуть. Как подрагивают его ресницы от яркого солнца, как он закидывает ногу на стул во время ужина, как покусывает губы, когда много думает, как фальшиво он улыбается другим, как меняется его взгляд, когда Чжун Ли остаётся с ним.       А Чжун Ли непременно остаётся. Визиты Тартальи в Ли Юэ настолько редки, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Но когда он приезжает Чжун Ли находит его. Обычно сразу — у ресторана. Тарталья беззаботно машет ему ручкой, приглашая отобедать на втором этаже, в отдельной комнате. Чжун Ли приглашение, конечно, принимает, следует за ним. Шаги у Чайлда чуть короче, чем у Чжун Ли, потому последний шагает нарочно медленней.       Когда им приносят местные вкусности, Чайлд расплывается в довольной улыбке, а потом видит палочки вместо привычных ложек и вилок, и чуть мрачнеет. Чжун Ли следит, как его указательный подцепляет одну палочку, укладывает её на средний, второй рукой он берёт ещё одну палочку и пытается медленно уместить её между указательным и большим. Чжун Ли чуть посмеивается над ним, а потом поднимается, подходит к нему также по обыкновению — со спины, помогает ему.       — О, спасибо!       И он всегда его благодарит. Даже за такую мелочь.       Чжун Ли позволяет себе выпить вино. Не мондштадское, местное. Абсолютно не кружит голову. А Чайлд любитель выпить, потому для него всегда готова любая выпивка. Чжун Ли наблюдает, как у него краснеют щёки, но взгляд остаётся ясным.       Но не в этот раз.       Чжун Ли возвращается в ритуальное бюро к вечеру.       — О, привет, — Ху Тао, встретившая его на пороге, заглядывает ему прямо в глаза, — а ты я смотрю очень рад, что сегодня останешься один.       — Ах, думаете?       Он не прячет улыбки, набирая на ресепшене стакан воды. Ху Тао фыркает, желает приятной ночи и уходит. Янь Фэй позвала её к себе, Чжун Ли не слишком вслушивался, зачем.       Расставаться с Чайлдом всегда интересно. Он любит исчезать под утро, словно призрак, оставляя за собой лишь шлейф приятного весеннего аромата. И всегда молча. Никаких тебе «Увидимся», «Прощай» или «Я уехал», нет.       — Ах, и почему же ты всегда молчишь? — чуть слышно спрашивает Чжун Ли, отпирая свою комнату, ставит стакан на стол.       — М-м…       Чайлду идут верёвки. На шее, на плечах, на животе и груди. И особенно — на бёдрах. Чжун Ли не может сдержаться. Подходит. Чайлд чувствует его. И пальцы под верёвками тоже чувствует, вздрагивает.       — Устал? — спрашивает Чжун Ли, опаляя Чайлду ухо. Одиннадцатый Фатуи может только сдавленно мычать. — Ох…       Кляпы Чайлду не особенно к лицу. Но так он меньше возражает, поэтому, Чжун Ли вынимает его неохотно. Громкий кашель мгновенно отражается от стен.       — Надо же, — тянет Чжун Ли, делая ровно три шага до стола, чтобы взять стакан, а потом вернуться, усесться на кровать, уложить рыжую голову на плечо и позволить ему смочить горло.       Чжун Ли едва не стонет, ощущая как размякает тело Чайлда в его руках.       — Сбежишь?       — Нет.       Верёвки остаются не тронутыми.       Чжун Ли обнимает его со спины.