Не сейчас, но когда-нибудь

Спросонья Андрей с трудом разлепил глаза и ещё долго тëр их пальцами, приводя себя в хоть немного бодрое состояние. В дверь слишком настырно трезвонили, и можно было подумать, что случилось что-то страшное, но, зная одного своего друга, торопиться открывать явно не стоило. Пусть подождëт, не сахарный. Князь ещё немного посидел на кровати, морщась и комкая простыни в пальцах от тянущего ощущения в спине, и медленно встал, как девяностолетний старик держась за рядом стоявший стул, чтобы не свалиться обратно. В ушах отдавалась беспрерывная трель звонка, пока еë строгим голосом не перебила мама. Она открыла дверь и с порога начала выяснять отношения с прибывшим. Андрей улыбнулся, выпрямившись во весь рост, чтобы подслушать их разговор. То, что это Миха, не было никаких сомнений, особенно, когда в коридоре послышалось невнятное басистое бормотание, из которого можно было выловить лишь два слова: стихи и Андрюха. Припëрся, нигде от него покоя не сыщешь, даже в собственном доме. Через минуту перешëптываний в комнату вошла мама, обеспокоенно смотря на сына и показывая пальцем в сторону ванной, куда ушёл мыть руки Миха. Нахмурив брови, она кивнула головой, без слов спрашивая, стоит ли ей деликатно прогнать нежданного гостя. — Пусть заходит, — Андрей поднял раскрытую ладонь, показывая, что всё в порядке, и Михе он доверяет. Мама улыбнулась и поспешила выйти, когда на горизонте замаячил и сам Миша. Тот, вытирая ладони об свою чëрную майку, резко остановился в дверях, большими глазами уставившись на Князя. Андрей представил, как он сейчас выглядит: мятая футболка не первой свежести, взъерошенные волосы, следы от смятой подушки на щеке и руках, всё ещё сонные глаза. Да и чувствовал он себя погано, что не могло не отразиться на лице в виде морщинок. Слова Горшка только подтвердили его догадки — вместо приветствия тот задал вопрос, наверное, самый уместный в сложившейся ситуации. — Ты спал, что ли? — Нет, блин, марафон бежал! — Андрей устало плюхнулся на кровать, одним взглядом спрашивая у Михи, что он тут вообще забыл. Сам он смог придумать две причины: первую, связанную со стихами, и вторую, так сказать, насущную. Заключалась она в том, что Миша уже больше десяти лет соколом кружился над ним, при всяком удобном и неудобном случае норовя прижать к стенке и предложить перепихон. Андрей, не изменяя своей тактике, нежно целовал настырного друга в щëку или губы и, пользуясь замешательством, быстро убегал. На этом их разговор заканчивался, пока подобная ситуация не повторялась вновь. Князь не винил его за это. Скорее, он считал виноватым себя. Он сам первый поцеловал его, когда понял, что Мишка слишком труслив для этого, сам предложил встречаться, и ясное дело, что Горшок ожидал большего, но на это самое большее Андрей уже не согласился. На этой почве они сцепились, как два барана, и пока победа удерживалась на стороне Князя. — Да я смотрю, из тебя прям целый водопад, — Горшок стрельнул взглядом на мокрое пятно, глупо ухмыльнувшись, словно этим хотел пристыдить Андрея. Князь поспешно накрыл одеялом испачканную простыню, смущëнно посматривая на друга. Теперь стыдно было даже поменять положение — на месте, где он сидел в данный момент, даже сквозь шорты уже натекла по ощущениям небольшая лужица смазки. Ещё и Миша как на зло стоял и пялился на него, дожидаясь каких-либо действий. — Ты можешь так не смотреть? — Андрей опустил глаза, расправляя одеяло, чтобы прикрыть им всё, что могло вызвать ещё одну неоднозначную реакцию Горшка. Миха вдруг ощутил себя дураком, не умеющим нормально выражать свои мысли в словесной форме. Он замычал от досады, с громким хлопком припечатывая ладонь ко лбу. Сам себе наобещал перед приходом сюда, что не заикнëтся про течку, а только что так откровенно постебался. В комнате повисла напряжëнная тишина, нарушаемая лишь скрипом пола под Мишкой от его переступаний с ноги на ногу. — А ты не думал, что тебе может быть так плохо именно из-за того, что ты ещё не…? — неловко начал он, размахивая руками и пытаясь непонятным образом изобразить, что имел ввиду, но Князев быстро перебил его. — Миш, ты зачем пришёл? — он снисходительно и немного обидчиво посмотрел на друга, подозревая, чего именно тот хочет, — Трахнуть меня? Если да, то можешь уходить. Мне твой запах уже все мозги проел, — в доказательство Андрей потëр под носом, а после резко чихнул. — Будь здоров! — непонятно от чего радостно вскрикнул Горшок, подходя совсем близко к больному, — Да я не за этим. Мне стихи твои нужны, есть чего? — Я тебе уже всë отнëс, — теперь Андрей смотрел на Мишку снизу вверх, из-за чего пришлось задрать голову, чтобы разговаривать с ним лицом к лицу. — А кто тебя знает, может, ты прячешь самые ценные строки у себя в личном дневнике? — Миша с воодушевлением рванул с места к столу, выискивая среди многочисленных рисунков стихи, — Колись, где они? — тихий смех со стороны сбил его, и он застыл со стопкой бумаги в руках, повернувшись лицом к Князю. — Положи рисунки обратно и отойди от моего рабочего места, — после смеха Андрей съежился от очередной вспышки боли, оторвав ноги от пола и просидев так несколько секунд, за которые Миша успел и кинуть бумагу, и подлететь к Князю, и обшарить всего его ладонями, не понимая, как помочь. Когда Князев расслабился, от бессилия понурив голову, Горшок взял его потные ладони, нежно прикоснулся к ним губами и сжал в руках. — Можно я хоть посижу с тобой? — он наклонил голову вбок, просяще уставившись на Андрея в надежде, что тот поддастся его гипнозу. Спустя несколько секунд, специально, чтобы немного осадить Горшка, Князь кивнул и освободил место около себя, перебрасывая одеяло через колени. Миша аккуратно, насколько позволяла его взбудораженность, вызванная близостью с Князем в таком положении, присел рядом, вместе с этим заводя руку за его спину. Они снова смотрели друг на друга, разглядывая такие знакомые и любимые лица, пока Миша вдруг не клюнул Андрея в щëку, тут же отстраняясь. Князь удивлëнно моргнул, глядя на ухмылявшегося своей мелкой шалости Горшка, и сам улыбнулся, откинувшись на так удобно подставленную руку. Миша сразу же приобнял его, положив ладонь на бедро и большим пальцем очертив выступающую косточку. Уткнулся в розоватые щëки носом, ощутив жар от поднявшейся температуры, вдохнул приятный аромат, стремясь заполнить им все лëгкие до головокружения, но моментально пожалел об этом. Это Князю хорошо, закрыл глаза и нежился в объятьях, а Горшку нужно было все конечности сдерживать, лишь бы не натворить чего недоброго. Перед Андреем его выдало учащëнное дыхание и напряжение во всём теле. Может, только из-за того, чтобы хоть на время успокоить его, а может, и по правде дав обещание, Князев открыл глаза и тихо произнëс: — Как-нибудь обязательно, Мишка…